Полина зажмурилась. Её жизнь подходила к концу.

И было бы очень здорово сейчас умереть от разрыва сердца, чтобы этот страж не смог покуражиться над ней напоследок.

— Как же меня достали незваные гости! — бубнил старик. — Дожили! Девка! Человечья девка! Такого не было никогда! Что ж, за твою смелость я награжу тебя самой мучительной смертью! Такой, что красный дом покажется благословением извечного Тумана! И никому даже в голову не придёт искать пропавшую княжну в моих пещерах! Никогда! Девка без толики чар! Добрый!

Край его хитона начал тлеть из-за полыхающего в пыли факела, и Небулапариунт отступил, ногой притопнув загорающуюся ткань. Его дочь посинела от холода. И вдруг мрак вокруг собрался в зернистую, копошащуюся, словно рой пульсирующих смоляных капель, мглу, и между висящей Полиной и стариком с девочкой выскочил громадный, мускулистый Зверь Тумана.

Он не был облачным. Чёрный силуэт в три метра высотой воплотился, им была сама зернистая мгла.

Из груди старика вылетел вопль, он отпрянул к самой стене.

Странным образом тёмный зверь осветил пещерный коридор тусклым зеленоватым светом, и стало видно даже статую замершего навеки сына последнего Небулапариунта вдали.

— Уходи! — прокричал со страхом старик. — Мы не звали тебя! Нам ничего не нужно!

У Полины пропали и голос, и возможность дышать. Она хотела обратиться к Зверю, попробовать прямо сейчас, но из горла не вырвалось даже хрипа.

Оно на миг повернуло к ней морду, безумную, фантасмагорическую пасть с тремя длинными раздвоенными языками, и снова всё, вздымающейся громадой, придвинулось к старику.

А потом пещеру заполонил потусторонний, низкий рокочущий глас:

— Ты опоздал! Желание гостьи уже загадано, глава Первородных! — зазвучало всюду, забегало эхом по стенам, словно говорил не зверь, а сам остров. Полина расширила глаза, не веря собственным ушам, не смея принять, что всё действительно получилось. — Твоё время между реками Тумана вышло, — грохотал Зверь. — Гостья умалила последнюю жизнь в тебе. Твой путь оборвётся, когда желание будет исполнено. Поторопись. Истрать оставшиеся часы на то, чтобы привести в порядок свои дела. Твоя долгая жизнь пришла к своему завершению.

Старик с высохшей рукой смертельно побледнел, вжимаясь в скалистую стену, а девочка прижала ладошки ко рту и попятилась: он выпустил её из стальной хватки.

Зверь медленно повернулся к застывшей Полине. Зернистая мгла копошилась роем кошмара, и только очи горели дымным зелёным огнём.

— Ты хочешь воссоединиться с Пушинкой? — замогильно молвило оно, и клубы пара вырвались из пасти вместе со словами, будто это змеи-языки выпускали его.

— Всем сердцем! Господи, всем сердцем! — Голос наконец-то вернулся к Полине, лёгкие наполнились, невзирая на сдавившую грудь верёвку, и все страхи, весь мрак отступили прочь. — Пожалуйста! Верни меня домой!

— Ты возвратишься домой и воссоединишься с Пушинкой, гостья. То сотворит Туман по твоей воле в награду за твою решимость.

Зверь прыгнул прямо на неё, и Полина больше не видела ничего: ни старика, ни девочки, ни пещеры. Всё заволокло пеленой, а тело отпустили разом и лассо, и усталость — её словно бы смыло.

Когда ноги коснулись твёрдого, Зверь Тумана сидел рядом. Но он стал меньше. Сжался до размера небольшой пумы, и в само́й морде теперь, когда зернистая мгла сложилась в нефтяную блестящую кожу, проглядывало что-то кошачье. Даже зелёные белки глаз перестали гореть потусторонним огнём.

Но только Полина была не дома.

Она стояла в тускло освещённой пламенем свечей большой комнате без окон, набитой каким-то хламом в коробках и ящиках.

— Что это? Где мы? Где моя дочь? — растерянно пробормотала Полина моргая и поглядела на Зверя с укором.

— Не торопись, — распахнув пасть, но уже не показывая змей-языков, молвил он почти человеческим голосом. — Быстро нельзя. Ведь ты хочешь получить свою Пушинку здоровой.

— Она действительно больна⁈ — ахнула Полина и пошатнулась. Ноги становились ватными. Снова просыпалась паника.

Зверь наклонил морду, будто бы кивал.

— Пушинка очень больна. Но Туман дарует ей исцеление. Осмотрись здесь.

— Мы всё ещё в Междуречье? — дрогнувшим голосом уточнила Полина. В комнате было прохладно и затхло.

— Мы в одном из нежилых помещений замка д'Эмсо, — проговорил Зверь.

— Зачем?

— Осмотрись здесь, — повторил он.

Это существо не казалось врагом, от него не исходила опасность. Оно первое здесь, в этом тотальном кошмаре, шло ей навстречу. Защитило. Спасло уже один раз от верной гибели.

Полина послушно подошла к одной из коробок. Заглянула: там лежали книги. Полина растерянно повела рукой по корешкам. Посмотрела ещё одну коробку — с игрушками. Достала маленькую машинку, потом — кукольный столик.

— Тут хранятся старые вещицы, которыми развлекала себя маленькая Эднара д'Эмсо, — пояснил Зверь. — Их делали ей простолюдин Савва и послушок Аполин, прислуживающей барышне с младенчества.

— Сюй упоминал его, — пробормотала Полина. — Но я не понимаю зачем… Прости, да. Я всё осмотрю, если это необходимо. — Перечить доброму Зверю Тумана совсем не хотелось, и она ступила ближе к застланной покрывалом громаде. Стянула пыльную ткань.

И увидела целый шкаф, превращённый в кукольный домик. Вот спальня с большой кроватью, вот гостиная, вот кухонька… Полина с удивлением взяла с врезанного в стенку подоконника на окне из приклеенной картинки небольшой прямоугольничек цвета стали. Крохотная дверца с ручкой, узор кнопочек…

— Эднара не любила магии, ей не нравилось то, что заставлял делать отец. Вместе с Аполином они придумывали в своих играх, как можно обходиться без чар, — проговорил Зверь.

— И поэтому именно она оказалась на Земле? Это — её мечта? — предположила Полина.

— Верно, гостья, — молвил Зверь Тумана. — Так всё и получилось.

— А можно, чтобы она там осталась, чтобы и я, и она — спаслись? — дрогнувшим голосом спросила Полина, испытав вдруг щемящую жалость к незнакомой девочке, которая так страдала в этом кошмарном мире. И теперь, едва вырвавшись на свободу…

— Ты уже загадала желание, — напомнил Зверь Тумана.

— Прости. — Её наполнил стыд за то, что теперь Эднара вернётся в этот беспросветный мрак. Но здешние реалии закалили и Полину. Нужно думать о себе и своих близких в первую очередь. Нужно защищать самых важных людей. Всех защитить невозможно.

Для Эднары тут всё — дом. А Полину вырвали из её реальности. У Эднары ещё нет детей. А Полину ожидает Пушинка. Увы, всё это, пускай и очень грустно, но справедливо.

Какие знакомые обои наклеены на стены игрушечной кухоньки…

— Это же наша квартира! — вдруг поняла и проговорила вслух она. — Это же последняя квартира, которую я сняла!

— Тебе не нужно тут быть. Отец рассердится, — раздалось вдруг из дальнего угла комнатушки тихо-тихо, и это говорил не Зверь.

Полина охнула, выронила от неожиданности игрушку и тут же различила незнакомого, но странно-родного маленького послушка, который с тоской смотрел на неё огромными глазами.

— Это Аполин, друг Эднары, — проговорил Зверь. — Он не видит меня и не слышит. Не пугай его. Он очень искренен. Он переживает о своей воспитаннице всей душой.

Гномик неуверенно приблизился и положил трёхпалую ручку Полине на колено. Она присела. Вгляделась в сморщенные черты, такие грустные, будто всё это существо пропитала боль.

Полина понадеялась, что послушок сможет поддержать Эднару, если он действительно её любит. Что он найдёт смелость нарушить запрет приближаться к ней. Сюй рассказывал, что его отстранили от воспитания. Но он говорил и о том, что Аполин скучает и помнит до сих пор девочку, которой был такой доброй нянькой. Что он любит её до сих пор.

Хотя бы кто-то любит тут Эднару. Так ей всё-таки будет легче.

Может быть, и Майлин Сайсарасоно придумает, как позаботиться о ней? Пускай её старый план с Небулапариунтом и не сможет получиться теперь, но вдруг она не забудет своей симпатии и распространит её на настоящую Эднару? Сможет хотя бы отчасти её защитить.