— Я типа выгляжу как Эдна, — кивнула Полина и поёжилась от идеи снимать кожу с кого-либо.

— Магия течёт в венах человеческих дочерей. Если ты заняла тело Эднары, в тебе есть колдовство. Навести морок искажённого восприятия на всех куда сложнее, чем околдовать только одного кукушонка.

— Но я же не умею всего этого. Как минимум.

— В таком случае это именно то, с чем стоит обратиться к лечащему врачу. Попросить обучить тебя. Это выгодно князю, и на это тут могут пойти.

— Если я стану полезна, как была Эднара, меня никогда не отпустят назад, — возразила Полина. — У той вроде был плохой характер. Она не слушалась. Возможно, её даже отправляли в красный дом время от времени.

— Но тебе не нужно быть полезной всегда. Нужно лишь выбраться из жёлтого дома и получить достаточно свободы для того, чтобы отыскать золотую посуду и добраться до небыли. Если легенда — это только легенда, ты в любой момент можешь снова оказаться в лечебнице. А если Туман станет тебе отвечать — он может подсказать путь. — Внезапно Мара резко повела голову в сторону и уставилась на изголовье Полининой койки изменившимся взглядом. — Мне кажется, ты скоро выйдешь на волю. Ты чужая. Тебе тут не место.

В коридоре зазвонили колокольчики послушков, и Мара живо поднялась на ноги.

— Завтра поговорим. Мне нужно в палату.

Свою новую подругу Полина больше не видела. На следующий день Бинарус вколол ей так много безысходности, что придавленная воспоминанием о последних неделях жизни мамы Полина пролежала пластом до отбоя, а спустя день Мары нигде не было.

— Направили на экспертизу, — разъяснил Вольфганг Пэй. — По распоряжению совета Пяти. Вы сблизились с этой пациенткой? Не стоит всерьёз относиться к её словам. Мара хороший психолог, она умеет говорить людям то, что их проймёт. Собственно, экспертиза как раз и посвящена тому, делает ли она это целенаправленно или ввиду душевного расстройства. Появились серьёзные опасения на предмет её мотивации.

— Вы хотите посадить Мару в тюрьму⁈

— Я? Я вовсе не имею отношения к ней. С пациенткой в жёлтом доме работал не я. Просто предупреждаю: стоит остерегаться. Даже если по результатам экспертизы она возвратится к нам.

Полина замялась только на минуту. В конце концов, если Мара действительно выдумала подходившую для её беды легенду, проверить это очень просто. Если Полина не сможет колдовать — это бред. Если не сможет зачерпнуть Туман — тоже. А сидеть обколотой эмоциями и выть от воспоминаний — так себе стратегия.

— Что, если я захочу помочь князю д'Эмсо? — спросила Полина. — Как я могу попробовать колдовать для него? Предупреждаю сразу: я всё ещё в это не верю. Но согласна попытаться. Только хватит колоть мне эту чёртову дрянь.

— Пока вы не верите, ничего не выйдет, — развёл руками Вольфганг Пэй. — А тренироваться без князя невозможно.

— Слушайте, вот вы можете просто взять и поверить в мою Землю просто потому, что вам сказали, что я оттуда? Прям реально поверить? А если у вас есть фантазия, просто предположите, что вы там оказались, — вы бы могли быстренько по команде поверить, что вы не эманация Вольфганга Пэя, а просто человек там? Типа если вы поверите, сможете брать предметы. Воплотимо? — с вызовом спросила она.

— Не нужно нервничать, барышня. Ваши слова справедливы. Я подумаю, как нам поступить, чтобы не отвлекать князя слишком часто, ибо у него нынче из-за вас немерено забот, но и чтобы попробовать решить эту задачу. Если вы настроены всерьёз, я могу обсудить отмену инъекций эмоциями на время. Но предупреждаю: если это просто очередная уловка, мы вернёмся к истокам, и, скорее всего, введём что-то дополнительное. Делать вид, что вы очень стараетесь, но у вас не получается, долго также не выйдет. Несмышлёный ребёнок за пару недель обучается быть источником магии, тут проблема может быть только в противодействии с вашей стороны. Так что, если это часть ваших фокусов, рекомендую от них отказаться. Князь д'Эмсо — ваш отец, вы — незамужняя барышня, полная его собственность во всём, кроме вопроса вашей жизни. Разозлите князя бесплодными попытками, и никто не оградит вас от наказания, если он того потребует. Даже засвидетельствованная душевная болезнь. Я понятно изъясняюсь?

Полина мрачно кивнула.

— Я постараюсь, Вольфганг. Мне тоже не улыбается тут торчать.

— К слову, если результаты окажутся достаточными для выписки, вам стоило бы также поработать над манерой общения. Не то князь запрёт вас под замок. Никому не понравится, что княжна изъясняется, как простолюдинка не первого поколения. И откуда вы только нахватались таких выражений? Возможно, отдавай князь больше внимания вашему воспитанию, и проблем бы не возникло… Впрочем, это не моё дело. Переговорю с Найсингелом. Завтра сообщу вам о решении консилиума. И отменю сегодняшние инъекции. Но сохрани вас извечный Туман, если всё это — часть ваших штучек…

— Барышня становится семейными хобби, — пошутила суровая морщинистая женщина в строгом закрытом платье без рюшей и декольте. — Меня зовут Майлайя, я старшая дочь директора серого дома князя Свайворо. Мой отец, к вашим услугам, — добавила она, и худенький высокий старичок, вопиюще невзрачный, быстро и покладисто поклонился. — Так вышло, что мы с батюшкой остались напарниками навсегда, в обход традиций. Но супруг моей младшей сестрицы согласился помочь нам и приехал в гости с племянницей. Крошке сейчас три годика, она как раз обучается, чтобы сменить сестру в роли папиной помощницы. Мы считаем, что вам будет полезно поглядеть оба варианта взаимодействий отцов с дочерями.

Князь Шулье, довольно небрежно держащий подмышкой нарядную маленькую девочку в чепчике, выглядел не особо довольным.

— К нам обратились за помощью, как вы могли бы догадаться, барышня, — прибавила Майлайя. — Только серым домом управляют люди. А привлекать посторонних не хотелось бы. Но так или иначе, пришлось. Однако лишь членов семьи, умеющих держать язык за зубами. Тут не о чем переживать. Смотрите, барышня. Всё очень просто. От женщины нужно немногое: точно знать, что всё получится. Именно потому в приоритете у колдунов всегда остаются младшие дочери. В юном возрасте особенно сильна вера в чудо, вы согласны? Ребёнок может вообразить многое, на что у взрослого не хватит храбрости. По преданиям даже в вечных когда-то поверила одна очень юная барышня. Подумайте только! Бессмертные существа, невосприимчивые к чарам вовсе! Представляете, какой наивной и оттого всесильной она была? Именно потому маги часто бывают куда сильнее надов, что бы те о себе ни мнили. Чары наших отцов держатся на чуде нашей веры. И в теории способны вовсе на всё. Прошу вас, батюшка! — протянула она руку своему пожилому отцу. — Давайте сделаем для Эднары что-то примечательное, чтобы она осталась впечатлена и захотела такой же власти, — рассмеялась странная женщина.

Старичок неуверенно взялся за руку дочери и растерянно на неё посмотрел.

Князь Шулье закатил глаза.

— Допустим, платье. Барышня, верно, уж утомилась от скучных одёжек жёлтого дома? — подсказала Майлайя. — Помните наряд, в котором отдавали Туману матушку? — вкрадчиво продолжила она.

Старик тут же уставился на Полину, и та вскрикнула, потому что рёбра до боли стянул тугой корсет, соткавшийся из воздуха. От него расходились струящиеся лоскуты очень мягкой летящей ткани. Волосы Полины ожили и змеями сложились в высокую причёску, больно натянув кожу головы. Ноги искривили башмачки на высоких каблуках.

Отдавали Туману⁈ Её нарядили в чей-то погребальный саван⁈

— Видите, как всё просто? — улыбнулась Майлайя. — Вам очень идёт. Вернётесь к отцу и сможете носить какие угодно наряды. Разве это не мечта?

Корсет давил и мешал дышать, словно Полину заключили в клетку.

— А теперь — наше главное действо, — продолжала странная дамочка. — Следует поспешить, не то мой зять совсем отчаивается. Я вижу это по морщинкам у его глаз. Они умножаются к буре.