Бедный, бедный ребёнок… В горле встал ком.

— Что ты здесь делаешь, Пушинка? — тревожно спросил послушок Аполин. — Тебе нельзя тут бывать.

Глаза гостьи из другого мира расширились, а протянутая к гномику рука дрогнула.

— Что… почему ты… зачем ты назвал меня… почему Пушинка⁈ — ахнула она.

— Забыла? Ты так любила крошкой, чтобы я носил тебя на плечах, — с теплотой и любовью сказал послушок. — А потом стала расти и переживала, что мне будет тяжело. И я уверял тебя, что ты — лёгкая, как пушинка… Как ты живёшь? Мне страшно слышать то, что долетает до кухни…

— Я не… Эдна в порядке. Она скоро вернётся. Позаботься о ней, если сможешь.

Гномик заморгал, пристально глядя на Полину. А та перевела взгляд на Зверя.

— Когда ты вернёшь меня домой? — смятенно спросила она поднимаясь.

— Ты дома, — проговорил Зверь. И слова эхом раскатились в её голове.

Аполин замер, словно околдованный, с протянутой трёхпалой ручкой. Он смотрел туда, где она находилась минуту назад, и не шевелился.

— Ты… неужели и ты меня обманешь⁈ — выдохнула Полина с ужасом. — Вернёшь к сучьему князю⁈ Нет! Нет!!! Ты не можешь так поступить!!!

— Ты хотела возвратиться домой, то — есть часть загаданного желания. Князь владеет твоим домом. Ты не просила, чтобы князь потерял свою власть.

— Я не Эднара д'Эмсо! — вскричала Полина. — Чёрт возьми! Верни меня к моей дочери!!!

— У тебя нет детей. Ты стала способна к деторождению совсем недавно.

— Ты сказал, что вернёшь мне Пушинку!!! — взвыла Полина, и только воспоминание о зернистой мгле не дало ей кинуться на Зверя с кулаками.

— Ты воссоединишься с Пушинкой, гостья. Я всегда исполняю желания. Подумай. Болезнь сейчас отступит, это ведь тоже часть твоего чаяния. Пушинка станет здоровой.

— Ты должен вернуть меня на Землю!!!

— Это дополнительная просьба идёт вразрез с тем, что ты загадала прежде. Здоровая Пушинка не может думать, что находится на Земле. Ты сочинила Землю вместе со своим другом. Ты играла в мир, в котором всё не так, как вокруг тебя, всё своё детство. Играла в мир, где нет колдовства, где стали равными женщины и мужчины, где детей можно родить для того, чтобы их любить, где дева может быть самостоятельной и над ней не довлеют ни муж, ни отец. Где матери любят дочерей и сыновей. Ты решила, что сама — часть этого мира, когда заболела. Когда потрясение из-за деяний твоего отца оказалось слишком сильным для твоей психики. Ты разделила свою личность на две части — маленькую Пушинку, себя-ребёнка, такую, какой была давно. А Полина… — Зверь перевёл снова загоревшийся взгляд на застывшего послушка. — Аполин заменил тебе любящую мать, которой ты не имела. И взрослая часть личности получила его имя. И воплотила того, кто должен был заботиться о маленькой Пушинке и любить её. Теперь ты обратилась к Зверю Тумана, чтобы стать со своей Пушинкой целым, чтобы поправиться. И здоровой возвратиться домой. В замок д'Эмсо.

— Нет!!! — заорала она в панике. — Нет!!! Ты офонарел⁈ Отмена! Это неправда! Так не нужно!

— Желание гостьи загадано. — Глас Зверя Тумана снова стал гулким, потусторонним, он звенел в захламлённой комнате, словно исходил не только из пасти, но и от всего пространства кругом. — И будет исполнено. Твоя психика вернётся в норму. Ты воссоединишься с Пушинкой и станешь здоровой.

Зверь закрыл глаза и взорвался зернистой мглой, а на Полину неудержимым потоком хлынули воспоминания.

Вот послушок Аполин учит её ходить и рассказывает истории. Вот они смеются вместе и сочиняют, придумывают… Вот впервые князь-отец берёт младшую дочь, совсем крошку, колдовать для него. Это неприятно. Это холодно, страшно, скучно, это изматывает. Вот Аполин баюкает её среди ночи, пытаясь разогнать возникшие кошмары, которые мешают уснуть. Вот вызовы к князю становятся постоянными. Они колдуют не только в замке. Они носятся в волнасах над безбрежным маревом охряного тумана, они нападают, воюют, причиняют боль. Так не должно быть. Это плохо. Это неправильно.

Вот они с Аполином начинают сочинять свой другой, совершенно другой мир. Устраивая тайные от всех приключения, строя крошечные домики-шатры в лесах острова.

Вот один такой случайно находит бородатый мужик-простолюдин, который следит за кормовыми послушками, который добывает то мясо, что заказывают господа, и ухаживает за растениями. Возит из деревни в низине и с полей затребованные продукты.

И они с Аполином начинаю разговаривать с этим простолюдином. Встречаться время от времени.

Савва — грубоватый мужик. Он говорит странно, совсем не так, как родственники маленькой Эднары, как князь-отец и его окружение. Но Савва добр в своей грубости.

И Эдна начинает рассказывать ему о мире, который они придумали с её маленьким зелёным нянем.

Савва слушает и улыбается.

А однажды приносит ей вырезанную из дерева и покрашенную игрушку — стиральную машинку, коробочку, в которую можно положить грязное бельё, подключить к питанию, но не колдовскому, а научному, и потом достать вещи чистыми. А не таскать в тяжёлых корзинах к ручьям. Они придумали такую штуку с Аполином для своего мира. Мира, где можно легко и счастливо обходиться без магии.

Конечно, эта игрушка ничего не стирает. Но это ведь можно представить…

И Савва начал делать для маленькой барышни то, о чём она ему рассказывала. Девочка радовалась. Она была совсем не такой, как все другие господские дети.

Вот и Аполин подключается к производству игрушек. И они строят свой мир в кукольных домиках. Играют там, сочиняя другую жизнь.

Эднара растёт, и мир Земли становится сложнее и запутаннее… Совсем-совсем другой мир. В нём нет ни капельки злого колдовства, из-за которого так страшно рядом с князем. В нём даже нет надов, вечных и эманаций. Только люди. И животные — но они носят постоянную форму, и не нужны простолюдины, которые их дрессируют. В том мире вообще нет деления на магов и простолюдинов. Когда-то давно была знать и рабы. Но это осталось в прошлом. Теперь все свободны.

Счастливый, удивительный мир…

Рождаются новые и новые братья. Князь становится всё ожесточённее и злее.

Так не должно быть. Он не имеет права.

Эдна наслушалась рассуждений Саввы, нахваталась от него низинных слов и диковинных мыслей. Придумала правильную реальность.

И тогда она начала жмуриться.

Закрывать глаза, когда отцу надо было колдовать.

Мешать ему. Не давать свою магию.

Начала бунтовать.

Так первый раз сорвалась свадьба старшей сестры.

А Эдну отправили в красный дом.

И жестокие нады, монстры, которых она возненавидела, причиняли ей боль, бесконечно, страшно. Сжигали на ней кожу. Запирали в каменных мешках. Загоняли в вены иглы и пускали по телу концентрированный ужас.

Вернувшись домой, Эднара уже не жмурилась. Она делала всё, чего желал отец. И мечтала, бешено мечтала о том, чтобы мать защитила её. Она ненавидела мать за то, что та не приходит на помощь. Не понимала, за что она рожает их — нелюбимых детей. Ненавистных сыновей. Эксплуатируемых дочерей.

Аполина отослали, наказали и запретили приближаться к вздорной княжне. Её игрушки отняли.

Только о дружбе с Саввой никто не знал, и они продолжали общаться.

А потом княгиня д'Эмсо родила своего двенадцатого подряд сына.

И свирепый, словно сатана — демон, которого Эднара и Аполин придумали для своего мира, демон, которого не существует, но которым всех пугают, — свирепый, как тот самый воплощённый демон, князь схватил Эднару за руку и её чарами убил младенца, а потом изжарил его крошечное тельце на жаровне и заставил княгиню его съесть, до самого последнего куска. Чтобы ей было неповадно снова родить мальчика.

Вместо княжича потом похоронили младенца простолюдинки, которая умерла родами вместе с ребёнком в низине в ту же ночь. Никому не пришло в голову усомниться, предположить, что дитя подменили — а тот малыш умер естественным путём. Это уполномоченные совета Пяти всегда проверяли, если гибли маленькие княжичи.