Буквы, как град, ударяют по нервам.

Как же быстро может погаснуть свет тёплых эмоций. Главное — резко затушить пламя.

Совершенно не имея намерения выполнять просьбу, уже набираю знакомый номер. Но мне отзываются лишь гудки. Чертовы эмоциональные качели. Замедляйтесь!!!

«ПРИЕЗЖАЙ! ВОПРОС ЖИЗНИ И СМЕРТИ!» — приходит следом.

И я начинаю падать… Хоть и стою твердо и неподвижно на обеих ногах. Я падаю в бездну прошлого, задевая и разрушая все ограждения и защиты. Все обещания и запреты, что ставила самой себе. Все ненавистные мысли и поступки, что рассчитывала забыть навсегда.

Сергей…

Как обухом по голове…

Без сил плетусь в комнату, ощущая полное опустошение. Включаю самоубеждение. Мне совершенно нет дела до того, что у него случилось. Одно упоминание о бывшем муже заставляет почувствовать себя замороженной статуей, чувствующей всё и ничего одновременно. Веки становятся слишком тяжёлыми, чтобы держать глаза открытыми. Руки слабеют. А голова требует перезагрузки. Сон больше похож на забытье или забвение…

Только глубокой ночью, вдруг подскочив, как ошпаренная, я вспоминаю… Вспоминаю то, о чем не должна была забыть. Но забыла. Свидание с Нестеровым!

Это крах! Катастрофа! Бедствие!

Спокойной тебе ночки, предатель Воронцов(а)!

Гимн лагеря действует на меня бодряще — его включают во время подъёма. Слышу три знакомых аккорда и уже готова к свершениям. Автопилот выработался. Вскакиваю и суетливо приглаживаю волосы. Под недоуменный взгляд Людмилы набрасываю на себя джинсовку и выныриваю из помещения.

— Организуй всё красиво, — повелеваю в дверях, кивая на спальни отрядников.

Не дожидаясь ответа подруги, несусь по улице. В мессенджере снова аврал. Бывший муж решил завалить меня своим вниманием. Видимо, за все прошлые годы отдувается! Помнится, он меня ни разу так сам и не пригласил на свидание…

Убираю со вздохом сотовый. К счастью, мне теперь не до Сергея. По крайней мере, пока…

После ночной репетиции к отчетному концерту зависла на балконе в столовой. В ушах стоит звон заезженной композиции, под которую репетировали танец. В голове пусто-пусто от усталости. Сегодня еще запланирован совместный просмотр фильма в актовом зале. Старшая вожатая не забывает о сплочении вожатского отряда в том числе. Спускаюсь на первый этаж и заглядываю в тёмное помещение. Там пусто. Лишь посреди зала замечаю нечеткий мужской силуэт.

— У нас аншлаг, — произношу с иронией.

— Остальные признались, что сливаются, — в темноте его лицо слабо различается. Но я знаю, напарник мой улыбается.

— Выходит, и я пойду? — вырывается с грустью.

— Побудь, пожалуйста, — шепчет на ушко Нестеров. — Ромком надо смотреть с девчонками.

Покрываюсь мурашками и остаюсь. Ведь это же не свидание⁈ Только тимбилдинг…

Влетаю в главный корпус и сразу трусливо замедляю шаг. Начинается борьба с собственной гордостью. А с чего это я вообще бегу извиняться? Ну, забыла про это дурацкое свидание. С кем не бывает… У меня вообще дел по горло — сегодня Родительский день!

Мечусь по коридору туда и обратно. Какая я нерешительная. За этим позорным занятием меня и застаёт целая делегация или… съёмочная группа. Во главе с Андреем.

— А это мы закупили новые кресла в библиотеку, — воодушевленно отчитывается начальник лагеря, словно он на экзамене, — а это теннисный стол удачно здесь поместился, а это…

Мужчина замолкает, заметив меня и мои телодвижения. Сочиняет, как меня представить, наверное.

На ум приходит только что-то типа «а это коняшка-вожатая с большими провалами в памяти.» Но нет.

— Олеся Анатольевна? А вот, собственно, и Вы, — не отличается оригинальностью мой директор.

Зато обошлось без коняшек.

— Я, — констатирую очень важным тоном.

— Принимайте нового подопечного, — мелодично скандирует следом.

Вот так и заходи к директору с утра пораньше. Держи карман шире!

— Замутим движ-париж, — подросток в широких брюках хлёстко хмыкает мне в лицо, показывая двумя пальцами жест «Виктория». Несомненно, это — заявочка на победу! С его лба свисают весёлые прядки, выкрашенные градиентом из синего в зелёный. На футболке принт в виде мужского кулака. В ухе серьга. Глаза наглющие. Полный боекомплект.

Приветственно киваю всей честной компании.

— Алексей зачислен в четвёртый отряд. А это его отец — Николай Пряников, известный тележурналист, — знакомит меня Андрей. — Будем сюжет про Лучик снимать.

— А вы вообще кто у нас? — мужчина в яркой рубашке и солнечных очках бесцеремонно нарушает всеобщее рассматривание. Журналист обязан быть любопытным.

— Я… — зависаю в растерянности.

— Не у вас, а у нас, — шутливо зеркалит Нестеров. — Наш лучший педагог и ваша вожатая.

— Вожатая, — повторяет тихо и вкрадчиво, обводя меня взглядом с ног до головы. А потом резко указывает на сумки в углу. — Тогда заберите вещи.

С интересом ловит реакцию. Это что за фрукт такой объявился⁈

— Да, вожатая! А не носильщик, — бросаю в сердцах и тут же прикусываю язык.

Я сама от себя в шоке.

Этот лагерь творит со мной чудеса! Раньше я и двух слов связать не умела…

— Все верно! Вещи я позже доставлю, — умоляюще смотрит Андрей и выхватывает из моих пальцев ремень одного из чемоданов. Вот бы этим ремнём кое-кому да по мягкому месту!

Дарю на прощание взор, полный ненависти, и удаляюсь показывать новенькому наш корпус.

Пока мы идем по территории, наблюдаем, как со всех сторон, словно птицы в гнездо, слетаются мамы и папы других наших ребят. Эммануиловна встречает их у главных ворот и сияет, как самовар, излучая гордость за строго спланированный праздник. В этой своей рубашке с коротким рукавом и брюках в пол женщина немного напоминает небезызвестного товарища Дынина из детского фильма. Родители скромно жмут ей руку в знак признательности. И потихоньку сбегают в страхе, что их ненароком пристроят к бегу в мешках или турниру по игре в шахматы. Кому нужны конкурсы и эстафеты, когда в сладком пакете томятся печеньки и мармелад⁈ А озеро блещет своей изумрудной гладью, приглашая к купанию и рыбалке.

Провожаю ребят на праздничный завтрак, на ходу составляя список тех, к кому сегодня не приедут.

— Ты вообще видела какого красавчика к нам в отряд подселили? — где-то за моей спиной восторженно щебечет Виталина. — Я сразу краш словила.

Усмехаюсь себе под нос, замечая как Преображенская преобразилась с появлением новичка.

— А, по-моему, он выскочка, — возражает ей Юля.

— Вы знаете, чей он сын? — интересуется Настя Гаврилова.

— Это же Лёха Овердофига. Его папа ведёт свой блог об активном отдыхе. Вы у Максима нашего спросите, он его давний подписчик, — вещает всезнающая Печёнкина.

Удивлённо чешу лоб, осознавая всю степень ответственности. Количество блогеров на один квадратный метр становится угрожающим…

Цели заискивать перед прессой у меня нет, но проверить, как устроился сын Пряникова, мне, определённо, необходимо.

Спешу в корпус, передав Люсе последние сплетни о новеньком и бразды правления. На скамейке организовывается стихийное родительское собрание. Подруга умело справляется с каверзными вопросами. Когда удаляюсь слушаю краем уха, что они обсуждают. Кого-то очень волнует питание и гигиена, кто-то хочет ознакомиться с тематическим планом смены, другие делятся секретами из их личной жизни, некоторые, наоборот, просят дать подробный отчёт о жизни воспитателей, есть и те, кто общается обо всем вышеперечисленном вместе взятом. Выдумывая ответы со скоростью света, Людмила выдаёт реплики, словно горячие пирожки. Вот она незаметная часть работы любого педагога. Здесь нужна профессиональная сноровка! Чуть замешкался и страшно представить, что может приземлиться на твою грешную голову. Эту прописную истину даже я со своим отсутствием стажа усвоила.