— А вообще, есть у меня один вариант, — увлеченно произносит она через мгновение, продолжая во все глаза на меня таращиться. — Что? О, да. Девчонки, что надо. Леся и Люся — этот феноменальный тандем гремел на всю область еще десять лет назад.

Теперь начинаю таращиться я. И рот мой тоже зачем-то открывается…

Людмила заканчивает разговор и как ни в чем не бывало идет в мою спальню. Достает чемодан. Смахивает с полок всё без разбора.

— Ты шутишь? — озадаченно бормочу я.

— Ну что, ты. С юмором у меня плохо, — не поворачиваясь отвечает. — Зато с фантазией в самый раз.

— Я никуда не поеду, — больше спрашиваю, чем возражаю.

— Олесечка, любовь моя, тебе же нужна работа? — вкрадчиво говорит подруга.

Едва заметно киваю, не понимая к чему она клонит.

— Ну вот, я тебе ее и нашла! Бинго! Даже без испытательного срока, где такое видано⁈

Работу она мне нашла, милосердная наша. Вожатой на четвёртый отряд. Возраст деточек — просто огонь. Вернее, самое пекло. Помнится, еще в универе нам советовали уходить в декрет каждый раз, когда ученики будут переходить рубеж пубертата. Теперь вариант с преподаванием в колледже кажется просто манной небесной.

Стою, не решаясь войти в комнату, словно гостья. Чешу в затылке. Размышляю.

Но думать долго нельзя. Такое уж предложение. Считай, «горящий» тур. Обреченно трясу рукой, будто давая отмашку.

Эх, была не была! Спонтанно принимаю решение. Мне действительно нужна встряска. Тем более, десять лет назад я слыла весьма неплохой вожатой, работающей с удовольствием.

Выхватываю из рук подруги свой чемодан. Аккуратно пакую все самое необходимое.

— Ты еще рации для связи с собой прихвати, — иронизирует Люда, терпеливо наблюдая, как я застегиваю крупногабаритный багаж.

Пусть повеселится, глупенькая. Она же не знает, что я их уже положила. Сама потом «спасибо» скажет.

В конце концов, спускаем свои пожитки с лестницы и выходим на улицу.

Все отрядники уже доставлены в лагерь без нас. Ведь мы — неожиданная удача начальника лагеря. Две девочки-студентки соскочили в последний момент, отказавшись по причине «хвостов» на учёбе. Какое счастье, что у меня уже есть образование!

— Ну что, ты там возишься? — вздыхает подруга, пока я аккуратно укладываю в багажник свою трёхкилограммовую косметичку. Ну что поделать, если с возрастом прекрасной нимфой можно оставаться только с помощью таких ухищрений.

Проверяю, не забыла ли взять свою подушку для декольте. Нахожу. Облегченно вздыхаю. Сажусь в такси.

Люся со своей маленькой спортивной сумкой уже в открытую ржёт над моей запасливостью. Вот язва!

По пути в лагерь, любуясь родным городом и его окрестностями, совсем успокаиваюсь. Решаю, что все случается к лучшему, и судьба наудачу подбрасывает мне возможность повеселиться и вспомнить юность.

Колеса хрустят по гравию, за окнами сосновый лес. Красотиииииища.

У ворот с надписью «Лучик» стоит старшая воспитательница. Женщина пронзительно улыбается, оглядывая нас с ног до головы.

— Галина Эммануиловна, — представляется и тепло обнимает каждую из нас. Мне кажется, она вообще готова заплакать от радости, что ей всё-таки не придётся втюхивать кому-то сразу два отряда.

Нас провожают к кирпичному корпусу, где заселили четвёртый, пока безымянный, отряд. Люся уходит в главное здание за трудовыми договорами. Я оглядываюсь. Лагерь, построенный еще в советское время, отлично сохранился. Столовая, мастерские, два спортивных поля, купальня… Есть, где развернуться!

Но зайдя внутрь вожатской, мой энтузиазм чуть гаснет. Две железные кровати со старыми матрасами пугают своей фундаментальностью. И почему я раньше не замечала бытовых трудностей, когда в двадцать вожатила, как заведённая⁈

Решив, что все же в лагере главное — это дети, спешу увидеть своих подопечных.

Большой светлый холл уводит двумя противоположными длинными коридорами к зоне мальчиков и девочек.

Бреду по одному из проходов, когда за дверьми комнаты слышится ультра современная речь подростков.

— Пацаны, го в холл. Там наши вожатые, наконец, приехали! — говорит кто-то.

— Вообще не варик! Я их уже успел чекнуть у входа в лагерь, — отказывается второй.

— Какие пруфы? — допытывается третий.

Напрягаю слух, отдалённо понимая, что речь идёт обо мне.

— Да, они бумеры. Древние, короче. Им лет тридцать, — продолжает второй голос.

Замечаю, что лучше б мы этого не слышали с моей внутренней старушенцией.

— Рил⁈ Нас же зашеймят! У всех вожатки молодые, а у нас… — разочарованно вздыхает молодёжь.

Чувствую, что пора вступать в игру.

— Вообще-то, мне всего двадцать девять, — произношу многообещающе, тихонько встав за их спинами.

Да уж, железный аргумент. Рука-лицо.

Ну, собственно, вот и познакомились.

После прохладного приёма и очень интенсивной вечерней планёрки просыпаюсь с трудом. Ковыляю до двери, на ходу расталкивая сонную Люсю. Распределение ролей в нашем дуэте не в мою пользу. Вчера было решено, что я — вожатая и отвечаю за досуг, а она — воспитатель и отвечает за бытовые нужды и все остальное. И хотя это «все остальное» звучит очень солидно, что-то мне подсказывает, что меня облапошили.

Накидываю вчерашнюю, смятую за ночь, футболку и джинсы, не наводя марафет. Надежды встретить кого-то из подростков у меня нет. До подъема ещё двадцать минут.

Наивная…

Тут же подскакиваю от неожиданности, роняя все свои бутыльки красоты. В коридоре меня поджидает одна из отрядниц. Девочка излучает бодрость духа и оптимизм, не смотря на столь ранний час. Чего не скажешь обо мне…

— Доброе утро, Олеся Анатольевна, — тараторит, пока я пытаюсь достать из уголков памяти ее имя. — Хочу спросить пора ли начинать рисовать отрядные стенгазеты.

Подвисаю в прострации.

— Если что, краски у меня с собой, — протягивает пенал. — А еще у нас совершенно не готов номер на открытие смены. Предлагаю всем сделать одинаковые эмблемы в одной цветовой гамме. Вот эскизы.

Безучастно хлопаю глазами. Извилины похожи на густой кисель — они отказываются ворочаться в нужном направлении. Щелкаю пальцами в воздухе, так и не вспомнив, как ее зовут.

— Я — Ира. Ира Печёнкина, — напоминает сама. — Я в этом лагере уже пятый год. И всегда была командиром отряда.

Единственное, что, наконец, приходит в голову — это образ киношной активистки Шуры, которую однажды выдвинули, а теперь не могут задвинуть…

Но я с утра — Скарлетт из другого фильма и я подумаю об этом завтра!

Отправляю Печёнкину проверять застеленные кровати на предмет складочек и вмятин и продолжаю свой маршрут.

В холле обнаруживается, что спокойно зубы я всё-таки не почищу. На креслах-мешках чинно восседают местные геймеры. Они тоже выглядят уже вполне энергичными и свежими, полностью увлеченные своими сетевыми забавами.

Разве здесь есть вай-фай⁈

Хотя отсутствие оного, думаю, их никак не остановит.

— Иди на ивент и там найдёшь много лута, — слышится что-то нечленораздельное. Боже, я когда-нибудь научусь понимать этот «китайский»⁈

— Максим, вы б хотя бы умылись, — занудно вещаю. На что получаю гневный молчаливый взгляд карих глаз.

— Вообще-то, у МиксФикса сейчас стрим в Brown Zars, — устало отзывается Богдан, который, видимо, выступает в роли адвоката. — Мы заняты.

— Весоооомо, — растягиваю с сарказмом. — Когда превратитесь обратно в детей, я раздам вам галстуки. Так что, потрудитесь меня найти.

За спиной раздается тихое хихиканье:

— Её трудно найти, легко потерять и невозможно забыть…

Оборачиваюсь, давая понять, что я все слышала. На что игроманы переглядываются и смеются уже в голос.

Алё, меня всерьёз воспринимать, вообще, собираются⁈

Утренние водные процедуры проходят под эгидой самоабьюза. Пытаюсь агрессивно у себя выяснить, какая муха меня вчера укусила, когда я подписалась на этот замес. А главное, что теперь с этим всем делать⁈