— И где твоя интуитка? — поинтересовался Аллан, помогая Абби аккуратно закрепить бесчувственную Илларию на узкой койке.

— Пока не знаю, — покачал головой Таллин, — но с ней все в поря…

Он резко осекся, так как где-то далеко в Потоке почувствовал знакомую искорку, которая мерцала неровным огоньком. А рядом была еще одна, очень знакомая.

— Она с Кассианом, — тихо прошептал интуит, прикрывая глаза, безмолвно прося Поток поддержать и направить. — Мы должны помочь.

— Как ты предлагаешь искать ее? Прочесать всю Галактику? Мне кажется даже твои интуитские штучки на это неспособны, — скептично ответил Аллан.

Но Супремус Таллин его не слушал, как не обратил внимания на скептицизм. Куда больше его беспокоило, что Поток была еще более неспокоен, чем в предыдущие дни. Что-то должно было произойти, что-то страшное и неотвратимое. И он должен был сделать все возможное, чтобы защитить Флюэнс.

Флюэнс была такой яркой в Потоке, что найти ее не составляло труда. Но путь к ней переплетался с другими нитями, поэтому Таллину понадобилось не менее получаса, чтобы распутать клубок и увидеть, куда Поток ведет девушку:

— Абби, мы держим курс на Серентис.

На базу напали внезапно. Была ночь, тихая и звездная, как и все предыдущие на Серентисе.

Майк проснулся от воя сирен — резко, словно выныриривая, чувствуя, как лихорадочно бьется сердце. Поторопился встать и неловко скатился с узкой койки в отсеке, где спал. Аккумуляторный блок вживленного ему в позвоночник экзоскелета стоял на подзарядке, мигая красным: техники Коалиции встроили пару бластеров, чтобы не давать дополнительную нагрузку на его не до конца восстановившийся организм.

— Твою… — выругался он сквозь зубы, когда временный ангар, где разместили основной состав, содрогнулся. Вспыхнуло и погасло аварийное освещение.

— Что происходит? — остальные пилоты тоже проснулись, и в неясном освещении трех лун, проникающем через узкое окно под потолком, было видно, что эскадрилья Поля начинает поспешно одеваться.

Спину неприятно тянуло после того, как он свалился на пол, и Майк, стараясь не торопиться и не паниковать, аккуратно поднялся. Оделся впрочем быстро: на вылетах всякое бывало, да и после того, как он примкнул к Коалиции приходилось частенько уносить ноги, выполняя тайные задания. Блок питания зарядился не до конца, но и это было лучше, чем ничего.

— Всем сохранять спокойствие, — Поль, уже одетый, закреплял бластер на поясе, второй держал в руках. — Коммуникаторами не пользоваться, держаться вместе, продвигаемся к личным отсекам командования.

Сирены снова взвыли, и Майк невольно дернулся.

— Порядок? — тихо спросил Поль, когда они вместе замерли у дверей, эскадрилья стояла за ними.

Майк молча кивнул.

— За мной, — тихим шепотом скомандовал Поль и ударил по кнопке, открывающей отсек двери.

В коридоре оказалось темно, не горело даже аварийное освещение.

— Что за… — раздалось настороженное бормотание Джес, когда в конце коридора, ведущего к выходу на улицу, раздались ритмичные шаги.

Они успели только выйти из отсека, осторожно отступая в глубину коридора, когда в полумраке появилась первая шеренга роботов.

— Открыть щиты, — выкрикнул Поль, мгновенно сориентировавшись, — огонь!

Майк, который стоял впереди рядом с Полем начал стрелять прежде, чем осознал приказ. И только когда в ответ полетели бластерные выстрелы, пока что успешно сдерживаемые малыми ионными щитами, понял, что и новую базу Коалиции нашли.

В свете сверкающих зарядов бластеров, Майк без труда разглядел эмблему заводов Винара на хромированных панцирях наступающих роботов. А это значило, что армию роботов прислал Конклав.

Флюэнс снилось, что она на Ипсилоне, и маленький солнечный зайчик от недавно добытого датапада дробился и скакал по потолку её убежища в углу мастерской. Солнечный луч, пробивающийся во внутрь подсветил маленький жидкокристаллический экран, и ей пришлось наклонять его так и эдак, чтобы было лучше видно текст. Ей очень хотелось почитать, но помимо неутомимого луча, чувство голода и жара никак не давали сконцентрироваться на словах. Кажется, это была какая-то новостная сводка десятилетней давности.

Флюэнс сделала крошечный глоток воды из фляги, чтобы хоть как-то заглушить голод, плотно заткнула пробку и вернулась к датападу.

«Сенаторы скорбят вместе с Илларией Соларис об утрате…» Она не успела дочитать, когда датапад моргнул и погас: старый аккумулятор окончательно сел, и вряд ли в ближайшее время она достанет достаточно запчастей, чтобы отказаться от пайка ради нового. Если только повезет найти именно аккумулятор. Но и в этом случае она предпочла бы еду, а не старые новости. В животе заурчало, а жар стал настолько нестерпим, что Флюэнс захотелось встать. Но что-то держало её, не давая пошевелиться.

Флюэнс изо всей силы рванулась из невидимых пут, и внезапно картинка поменялась — ржавый свод ангара-мастерской превратился в ряд колоссальных дюрасталевых арок, а солнечный свет сменился на холодный, испускаемый длинными узкими лампами. Тонкие силиконовые ленты надежно обвивали её запястья и щиколотки, но было еще что-то незримое, что не давало даже повернуть голову, и все, что могла Флюэнс — это смотреть перед собой широко распахнутыми от ужаса глазами.

Она попробовала было дернуться, прилагая все силы, чтобы сбросить оцепенение, хотя бы пошевелить пальцем, когда прямо над ее солнечным сплетением в воздухе закрутилась голограмма мозга. Флюэнс никогда раньше не видела таких технологий, только знала об их существовании. Новые разработки сканирования и исследований человеческого организма.

Проекция была голубовато-прозрачной, испещренными золотыми замысловатыми символами, внутри которой, будто живое сердце билась еще одна — крошечный кроваво-красный прямоугольник, от которого пробегали золотистые всплески.

Кассиан стоял в изголовье стола, на котором Флюэнс была зафиксирована, и она могла видеть только его руки, воздетые к голограмме. Прямо на ней он что-то быстро нажимал, словно вводил данные.

На секунду Флюэнс даже порадовалась, что он не весь на виду: в Потоке Кассиан сейчас ощущался сосущей, поглощающей все чернотой. Она стремительно затапливала её измученное вопросами и страхом сознание, погружала в мир хаотичных, темных видений и призраков прошлого. Флюэнс выгнулась дугой, забившись в путах в отчаянной надежде освободиться, избавиться от ужаса и тьмы, наполняющих ее изнутри.

— Я скоро освобожу тебя, — нежно прошептал Кассиан у нее над ухом, теплое, такое человеческое дыхание пощекотало кожу. — Но сначала тебе придется потрудиться.

Обострившимся восприятием Флюэнс почувствовала, как Поток отозвался на мановение его рук, и золотистые линии внезапно появившиеся на голограмме и словно впивающиеся в мозг, вызвали неожиданно такую сильную головную боль, что на мгновение потемнело в глазах, и она задохнулась, забывая, как дышать.

Но ей было так страшно, что физическая боль показалась едва ли не избавлением. Она внезапно прогнала кошмары, и, когда острая вспышка боли прошла, словно ее и не было, Флюэнс, наконец, смогла вздохнуть полной грудью и с легким удивлением, будто наблюдая со стороны, поняла, что ее тело все еще бьется в агонии, выгибается дугой на стерильном хирургическом столе, тщетно пытаясь вырваться из пут. Но ничего этого она не чувствовала: только вернувшееся мягкое тепло и свет Потока, как во время долгой медитации.

Флюэнс прикрыла глаза и с умиротворением почувствовала супремуса Таллина: всегда такой спокойный, он был чем-то встревожен и даже, пожалуй, напуган. Она с присущим ей любопытством потянулась дальше и с удивлением нашла Майка и Поля — тоже совсем рядом.

Но гораздо удивительнее была крошечная, едва ощутимая искра, которая мягко светила в разливающимся, холодном мраке, усердно избегаемом Флюэнс.

Кассиан.

Поток донес до нее это знание. Робкий, едва различимый свет завораживал, и Флюэнс потянулась к этой искорке, неожиданно ощущая странное, давно забытое спокойствие. Как будто она, наконец, сделала все правильно. Но, что именно она должна была сделать?