— Погоди, — сказал он шёпотом. — Ради меня, что ли, это всё смотришь? До сих пор? Учишь это всё? Все эти серии, шутки запоминаешь?
— Нет, — сказал я и помотал головой. — Ну, то есть, да. Частично. Само как-то запоминается, понял? Это же ты, это же…
Слова совсем потерялись, будто из башки выскочили и в кипяток с дошираком нырнули в соседнем купе. Я схватил Тёмку за руку, а ладонь у него такая холодная-холодная оказалась, прямо лёд. Хоть и жарища в поезде, хоть и кипяток в руках держал пять минут назад. Всё равно весь холодный, всё равно весь дрожал испуганно.
— Это же всё часть тебя, — я ответил ему шёпотом. — И если уж никак эту дурость от тебя не отодрать, то придётся с ней как-то смириться, придётся потакать, лелеять придётся. Поддерживать. Вот я и… пытаюсь.
Тёмка головой помотал и ярко заулыбался. Ещё крепче ладонь мою сжал и затрясся сильнее. Застеснялся как будто немножко своей дрожи и испуганный взгляд увёл в сторону.
— Плохо выходит, да? — я осторожно спросил его.
— Нет. Лучше, чем… Да никто так не делал, Вить. Чтоб ради меня и всю эту херотень смотреть из моего детства. Это только ты. Только ты так можешь.
— Ты ведь знаешь, почему, да?
— Да. Знаю.
Я погладил его по щеке и тихо произнёс:
— Или тебе сказать? Разжевать всё, как ты любишь?
— Не надо. Я понял. Не глупый уже.
Он бросил «Смывайся» в кучу к остальным дискам и опять замолчал. Дрожащей рукой взял стакан с кофе, подул тихонько и сделал глоток.
— Мы два года уже вместе, — сказал Тёмка и кофе поставил на стол. — Больше даже. А всё равно какие-то неловкие откровения всё время проскальзывают. Откуда? Как это вообще возможно?
— Не знаю, заяц, — ответил я и пожал плечами. — Я мало чего в жизни понимаю, но мне кажется, потому что это всё по-настоящему. Не вымученно и не придумано. Два года, пять, десять лет. Сколько ни пройдёт, а я тебя всю жизнь, как ушастую книгу, буду читать. И удивляться буду, и продолжения ждать. И страницы перелистывать с интересом.
— И как? Занятное чтиво?
— Да как тебе сказать? — ухмыльнулся я.
Я прижался спиной к самой стенке, Тёмку приобнял и по мокрой шее его погладил. Потный весь, горячий, а шея холодная, липкая. Ко мне крепко-крепко прильнул и на грудь мне лёг, каждый удар моего сердца всем телом слушал.
— Так уж, пойдёт, — я ответил ему. — Иногда повествование провисает, на месте топчется. Герой какой-то картонный местами. Глупый. А уж мужика-то себе нашёл, ой…
И я тихонечко присвистнул и рукой махнул.
— Твоя любимая книжка? — Тёмка спросил меня.
— Мгм, — ответил я и ладошку его холодную поцеловал. — Любимая, да.
Наше купе разожглось мягким белёсым сиянием. Портативный проигрыватель на столе был нам камином, сердцем домашнего уюта колотился в далёких чужих краях посреди лент железной дороги. Теплом заляпанных старых дисков нас согревал на казённых пыльных простынях.
Я лёг у самой стенки, а Тёмка прямо передо мной устроился, плотно ко мне прижался, рукой моей тяжёлой окутался и в ладонь мою вцепился своими холодными пальцами. Тихо и спокойно дышал, потом, как я, обливался, а всё равно теплом моим грелся, а я — его теплом. Я подул ему тихонько на шею, и Тёмка вдруг плечами задёргал.
— Ещё подуть? — я спросил его шёпотом.
— Можно, — он тихо ответил мне. — Так жарко.
— Скоро тронемся, полегче станет. Потерпи.
Маленький экран DVD-проигрывателя запестрил родными красками в изумрудном полумраке вокзальных огней. Крохотным окошком в наше с ним детство открывался на холодном грязном столе. Коричневая псина забегала перед глазами в компании родных героев.
— Снова Скуби-Ду мчится во всю прыть, тайны он спешит раскрыть… — пропел голос в заставке.
Я прижал Тёмку покрепче и почувствовал, как он бесшумно заулыбался, нос почесал дрожащей рукой и схватил меня за ладонь. За окном громко зашипел пассажирский состав, облаком пара дыхнул в нашу сторону и неспешно уполз в ночную неведомую даль.
— Знаешь, чему меня Скуби-Ду в детстве научил? — Тёмка спросил шёпотом и по руке меня погладил.
— Что это люди на самом деле настоящие чудовища? — предположил я.
— Нет, это и так понятно. Я про другое.
— Про что же?
Опять меня в руку поцеловал, всё так же крепко за ладонь мою держался и громко вздохнул.
— Про что, Тём?
— Я всё детство этот мультик смотрел. Каждый день после школы по СТС его ждал. И в летние каникулы тоже, когда не учился, когда целыми днями во дворе с Сёмой гуляли. Я просто в какой-то момент понял, что мы все, вот прямо каждый человек, каким бы ничтожным и бесполезным он ни был, всегда будет где-то чем-то кому-то полезен. Принесёт пользу в общее дело. Понимаешь, да? Как Скуби и Шэгги.
Я тихонечко посмеялся у него над ухом и молча кивнул.
— Не смейся, Вить, — ответил он мне. — Сам вот подумай — Скуби и Шэгги в каждой серии ничего совсем не делают, только жрут постоянно, по всяким местам без дела шатаются. Опять же, чтобы найти что пожрать. Абсолютно бесполезные персонажи. Согласен?
