Тёмка зашелестел конфетой в розовой упаковке и кофе две ложки насыпал из стеклянной банки.

      — Не уснёшь ведь, — сказал я ему и краешек футболки своей приподнял, чтоб обдуться немножко.

      — Два дня ещё трястись. Выспимся.

      — Всё равно здесь у нас лучше, чем когда я из армии ехал.

      — Это понятно, — усмехнулся Тёмка и откусил шоколадную конфету. — Там плацкарт, жара, куча народу.

      — Мгм, — я промычал и выключил настенный светильник над головой. — Едут, ржут, галдят и воняют на весь вагон.

      — Яйца, что ли, варёные едят?

      — Яйца, ага. Тушами своими воняют, чего уж ты прям. Лучше б едой воняли.

      — Я бы никогда не смог так, как ты.

      Я лёг на живот, руку под подушку засунул и на Тёмку хитро посмотрел.

      — Что не смог? — я спросил его.

      — Всю жизнь вот так. По кадеткам, по армиям. Точно бы не выдержал.

      — Выдержал бы. Если б меня мама тогда в кадетскую школу в пятом классе не отправила, я бы то же самое говорил. А если б тебя отправили, то и ты бы привык. Тут уж как случай подвернётся.

      Он схватил гранёный стакан в железной подставке, к двери подошёл и застыл, схватившись за ручку. В зеркало посмотрел на своё лицо в изумрудном полумраке вокзальных огней и недовольно нахмурился. Мордой тихонечко фыркнул и голову опустил, будто стыдился чего-то. Сам в себя будто тихо плевался, взглядом боялся встретиться с собственным отражением.

      — Мне вот случай не подвернулся, — Тёмка сказал тихо.

      — А тебе прям так хотелось? Чтоб подвернулся?

      — Не знаю, — он ответил и плечами пожал, на меня посмотрел исподлобья. — Хотелось бы попробовать, посмотреть, а… человека никогда рядом не было подходящего. Чтобы всё показал, чтобы пример какой-то подал. Ты тогда правильно сказал, Вить, я и вправду тепличным растением каким-то вырос.

      — Ну-ка прекрати, — я строго сказал ему. — Я никогда такого не говорил.

      — Ну, по-другому как-то сказал. Тогда на балконе. Перед самой армией.

      — Тём. Ты вроде кофе хотел себе заварить. Иди к титану, ладно? Приходи и…

      И я замолчал. В глаза его сверкающие посмотрел, в тихие и спокойные, в испуганные даже какие-то. А сам сидел и молчал, в подушку вжался потной спиной и громко вдохнул душный воздух.

      — Приходи, — сказал я. — И мультики будем смотреть. Понял?

      Он схватился за ржавую ручку, громко напрягся и открыл дверь. Меня одного в купе оставил: то ли обиделся, то ли просто за кипятком ушёл, вернётся сейчас и опять со мной заговорит и больше дуться не будет. Не будет мыслями дурацкими себя пожирать.

      Я достал из сумки портативный DVD-проигрыватель и поставил на стол рядом с полиэтиленовыми пакетами с печеньями. К лапшичной вони ещё и аромат дешёвого пластика присоединился. Душный воздух горелым запахом коробок из-под дисков весь заискрился. Горький, противный, а в мозгу всё равно приятно и сладко становилось, воспоминания наружу всплывали. Когда по рынку с ребятами шастали, мультики и фильмы всякие искали. Двадцать штук на одном диске. В шакальном качестве и со звуком как из толчка, а всё равно покупали, домой тащили, ещё и радоваться умудрялись.

      Тёмка ногой в дверь постучался. Я открыл ему и кружку с кипятком у него сразу выхватил, не дай бог ещё уронит, ошпарится. Руки и без того дрожат, а со стаканом ещё сильнее. Дешёвым кофе так сразу запахло, аромат туалета слегка перебился. А дисками всё равно воняло, Тёмка носом тихонечко дёрнул и на моё место уселся, стал коробки перебирать и обложки разглядывать.

      — «Смывайся», — он прочитал с улыбкой, держа в руках коробку с крысами на обложке. — Я раз тридцать этот мультик смотрел, когда мне лет десять было. Там Ургант с Чуриковой так классно Роди и Риту озвучили. Помнишь?

      Я сел напротив него, схватил шершавую надорванную коробку и плечами пожал.

      — Что-то помню, да, — ответил я. — Там поющие какие-то червяки вроде были?

      — Да, — сказал Тёмка и засмеялся. — Я года четыре назад с местной газетой для подростков ходил на пресс-конференцию в «Комсомольскую правду», в наше верхнекамское отделение. Туда Чурикова приезжала. Ей все вопросы задавали про журналистику, про какие-то её медийные проекты. А я знаешь, что спросил?

      Я посмотрел на него с довольной ухмылкой и ответил:

      — Ну догадываюсь. Что спросил?

      — Спросил её, будет ли она ещё какие-нибудь мультики озвучивать?

      — А она?

      — Не помню уже. Сказала, что ей понравилось, что было прикольно. Рассказывала, что как-то полетела куда-то на самолёте, а там сидит ребёнок и на планшете мультик смотрит. «Смывайся». А там её голос. И она тогда поняла, как же это всё-таки круто, что детям нравится, что её голос постоянно кто-то слушает.

      — А ещё она в одной серии «Счастливы вместе» снялась, — добавил я и с видом важного знатока скрестил руки на груди. — Саму себя играла. В серии, где Гена…

      И Тёмка меня перебил:

      — Где Гена стал продавать ретро-обувь из восьмидесятых. Да, да, я помню. А ты-то откуда…

      И замолчал. Замер с вонючей треснувшей коробкой в руках, на меня смотрел мерцающими глазками, бархатным зелёным вокзальным светом сиял.