— Рано ты, южанин, — бросила она с лёгкой насмешкой, вскинув бровь. — Что, замёрз ночью?

Тим стряхнул снег с плеч и шагнул ближе.

— Меня зовут Тим, — сказал он, оглядывая заставленный инструментами стол. — И я не южанин. Хотел попросить тебя помочь мне научиться.. Ну.. Твоему ремеслу. У нас времени много вроде бы, вот я и подумал...

Он чуть приподнял шлем, показывая его. Металл потускнел, местами проступила ржавчина, глубокая трещина придавала шлему какой-то мертвецкий вид.

Кара отложила молот и подошла, бросив на шлем короткий, но цепкий взгляд.

— Твоё? — спросила она.

— Отцовское, — неохотно ответил Тим. — Он был рыцарем. Шлем вот, давно уже в таком состоянии. Хочу починить. Или хотя бы понять, возможно ли это.

Кара взяла шлем, подцепив его за край, и провела пальцем вдоль трещины.

— Ну и приложили же его, — хмыкнула она. — Сплав не простой, не наша сталь. Северная работа, но... интересно очень сделано. Такое с наскока не возьмёшь — раскрошится ещё хуже.

Она повернула шлем к свету горна, прищурившись, словно разгадывала загадку.

— Нужно сплав восстанавливать понемногу, подбирать жар. Это не быстро. Такого металла у нас тут нет, надо будет подбирать, что-то подходящее. Не факт что получится.

Тим ощутил укол разочарования.

— То есть просто нагреть и заковать нельзя?

Кара фыркнула, будто не слышала в жизни ничего глупее.

— Нагреешь «просто» — и от шлема останется куча лома. Я могу взяться, но это долго и не дёшево. Тебе ведь не просто трещину заделать надо — вижу, тут рисунок какой-то.

— Это мой прадед сделал, — тихо сказал Тим, коснувшись пальцем едва заметного узора. Сердце сжалось, и он поспешил сменить тему: — Отработаю, чем смогу. Только бы вернуть ему прежний вид. Ну или не вид, а просто сделать его снова шлемом.

Кара пожала плечами, будто ей было всё равно, но в её взгляде мелькнуло что-то любопытное.

— Ладно, — сказала она.

— Ты ведь не одна тут работаешь? – вдруг вспомнил Тим – Может, твой отец посмотрит? Ты говорила, что это его кузница...

Кара замерла. Её лицо на миг окаменело, глаза опустились к полу.

— Отца тут нет, — отрезала она тихо, но твёрдо, отставляя шлем в сторону. — Ушёл на север давно. И, скорее всего, не вернётся.

Тим понял, что наступил на больное. Хотел было извиниться, но Кара резко вскинула голову.

— Не будем об этом, — оборвала она, кивнув на горн. — Хочешь учиться — начнём с огня. Я и без отца справляюсь.

Поняв, что разговор окончен, Тим кивнул и подошёл к горну. Он отбросил мысли о прошлом Кары и сосредоточился на том, ради чего пришёл.

— Я не учительница и не нянька, — предупредила она, скрестив руки. — Покажу основы, но тебе надо будет практиковаться самому.

— С чего начать? — спросил Тим, чувствуя решимость.

Кара указала на меха.

— Сначала разожжём огонь ровно. Нужно держать жар стабильным. А потом попробуем простые заготовки — посмотрю, на что ты годен.

Она сунула ему рукоять мехов, и Тим ощутил знакомый трепет — тот самый, что возникал, когда он касался пламени магией. Конечно, он не собирался прямо сейчас делиться этим с Карой — хватит и того, что она уже зовёт его "южанином". Но близость огня всё равно будоражила.

Он взялся за меха, стараясь двигаться плавно: вдох-выдох, вдох-выдох. Угли в горне засветились ярче, и вскоре языки пламени поднялись выше.

— Тише, — велела Кара, наклонившись ближе, чтобы перекричать гул огня. — Не гони, а то железо не вытянешь. Жар должен быть ровным.

Тим сбавил темп, улавливая ритм. Пот стекал по лбу, смешиваясь с холодным воздухом, что пробивался сквозь щели в двери. Кузница казалась живой: каменные стены впитывали тепло, искры танцевали в воздухе, а металл поблёскивал в отсветах пламени.

— Всё, хватит. Пойдет, — сказала Кара, остановив его жестом. Она вытащила из горна раскалённый прут и перенесла его на наковальню. — Бери молот, смотри. И не лупи как попало — металл надо чувствовать.

Тим вытер пот рукавом и взял молот, который она протянула рукоятью вперёд. Вес оружия показался непривычным, но в нём была какая-то надёжность. Он размахнулся, ударил — БУМ! Искры разлетелись веером, хотя удар вышел кривоватым.

— Сбоку зацепил, — тут же поправила Кара, шагнув ближе. — Бей прямо вниз. Руки расслабь, кисть не выкручивай.

Тим кивнул, вдохнул поглубже и ударил снова. На этот раз звон металла прозвучал чище. Кара чуть заметно кивнула, и они продолжили.

С каждым ударом Тим всё лучше ощущал ритм: раскалённый прут остывал быстро, и нужно было спешить, чтобы придать ему форму. Так прошёл почти весь день. Кара то молча следила, то бросала короткие замечания, если он слишком промахивался. К обеду у них вышли несколько грубых скоб и крюков — ничего сложного для мастера, но для Тима каждый удар был испытанием.

Когда руки уже гудели от усталости, Кара отложила последнюю заготовку — изогнутую полосу, которую они выковали вместе, — и посмотрела на шлем, лежавший в стороне.

— Для начала сойдет, — сказала она, смахнув пот со лба тыльной стороной ладони. — Но до твоего шлема ещё далеко. Сплав там сложный, на нём не учатся. И... — она замялась, глядя на трещину, — это ведь память об отце, да?

Тим кивнул, отведя взгляд.

— Тогда готовься, что это займёт время. Может времени и не хватит — продолжила Кара. — Ошибёшься — и всё, конец изделию. Так что бей железо дальше. Если всерьёз настроен — завтра жду утром. Опоздаешь — сам виноват.

Тим поставил молот на стол и коснулся шлема, проведя пальцем по ободу.

— Приду вовремя, — тихо сказал он.

Кара фыркнула — уже без привычной насмешки. На миг в её глазах мелькнуло что-то мягкое, почти тёплое, но она тут же отвернулась и принялась убирать инструменты.

— Ладно, — бросила она через плечо. — Зима у нас долгая. Может и успеешь, кто знает.

Тим слабо улыбнулся. В голове уже крутились мысли: не только о шлеме, но и о том, как использовать это время, чтобы развить свою магию огня. Конечно, он не собирался показывать её здесь.

Они вышли из кузницы почти одновременно. Снаружи ветер ударил в лицо, напоминая, что зима в этих краях не знает пощады. Кара натянула капюшон и, не оглядываясь, зашагала к дому, лишь мельком махнув рукой. Тим прижал шлем к боку, глубоко вдохнул морозный воздух и вдруг понял: у него наконец-то появилась цель на эти месяцы. Пусть работа будет тяжёлой, но если он вернёт шлему былую силу, то и сам станет сильнее.

Прошла неделя с тех пор, как Тим впервые вошел в ворота горной деревни. Теперь он стоял у горна в кузнице, внимательно следя за раскалённой заготовкой для наконечника стрелы. Металл медленно менял цвет — от тёмно-вишнёвого к яркому оранжево-красному, будто дышал под его взглядом.

— Пора, — пробормотал Тим себе под нос и одним плавным движением подхватил заготовку щипцами.

Он перенёс её на наковальню и принялся за работу. Молот в его руках двигался чётко, почти музыкально — три удара по центру, один сбоку, поворот, ещё два удара. Тим чувствовал ритм, которому научила его Кара: не торопиться, но и не медлить. Заготовка послушно сужалась, вытягиваясь в острие. Металл начал тускнеть, теряя жар, и Тим замер, выжидая. Его взгляд скользнул к горну. Лёгкое движение пальцев — едва заметное, почти инстинктивное — и пламя в угольях взметнулось выше, ярче, словно повинуясь его воле. Он больше не трогал меха — они лежали в углу, ненужные. Огонь стал его инструментом.

Тим снова погрузил заготовку в пламя, удерживая его на грани — яростная сила, под точным контролем. Как злая собака на поводке. Чуть расслабишься, и вот уже не ты управляешь ситуацией, а она тобой. Вытащив металл, он несколькими точными ударами завершил форму и опустил наконечник в бочку с водой. Раздалось шипение, пар взвился вверх, обдав лицо влажным теплом. Тим выудил остывшее изделие и поднёс к свету, придираясь к каждой линии. Острый, прочный, и даже похоже, с балансом всё хорошо. Наконец-то получилось то, что нужно.