Исход оказался катастрофическим: все, что выдал на-гора непрерывно работающий инкубатор, поглотил повальный падеж. Уцелел только один, рано повзрослевший индюшонок, да и тот вскоре куда-то пропал. Пока не был обнаружен со свернутой шеей на местном рынке. Продававший его пьянчужка, впрочем, утверждал, что добыл индюка в дебрях Амазонки, то есть на законном месте его естественного обитания.

Как и полагается, прибыла из области комиссия, которая, расследовав дело, пришла к выводу, что разведение индеек в неподходящих климатических условиях было непродуманным мероприятием. Комплекс приспособили под просушку и теребление льна — дело давно освоенное и привычное. А Кузьму Егорыча перебросили на собес — должность тихую, скромную, при которой, как говорят, не разбежишься.

На днях я по старому знакомству навестил Егора Кузьмича. Вопреки ожиданию, он был бодр, даже весел.

— Стройку интереснейшую затеваем: МДМ — малое детское метро. Детские железные дороги во многих местах есть, а вот МДМ будет только у нас. Вот и собираем сейчас все денежные и материальные средства в один кулак.

Зазвонил телефон, ж Егор Кузьмич поднял трубку.

— Алло, алло! Спрашиваете, почему свернули строительство пансионата? Веление времени, потому МДМ создаем. Да при чем тут старики? Год-то сегодня какой? Вот именно: ребенка. Теперь магистральное направление — дети.

Я распрощался с Егором Кузьмичом, поняв, что он сориентировался и на новом месте. Будет опять стараться попасть в самую сердцевину быстротекущей струи жизни…

Мы не знаем, чем занимался в свои тринадцать лет товарищ Аистов А. А. — будущее светило на финансовом небосклоне небольшого, преимущественно сельскохозяйственного района Краснодарского края. Можем лишь высказать предположение, что он проходил курс обучения в шестом или седьмом классе среднего учебного заведения.

Но благодаря Теодору Драйзеру, автору романа «Финансист», мы абсолютно точно можем сказать, что Фрэнк Каупервуд, будущий денежный воротила, в этом возрасте тоже ходил в школу.

Мы не в состоянии определить, какое именно событие дало толчок к развитию доселе дремавших недюжинных финансовых способностей тринадцатилетнего Аистова А. А. Возможно, это была обычная среди школяров выгодная купля-продажа перочинного ножика, чертежного рейсфедера или ластика для выведения чернильных пятен.

Но зато опять-таки тот же Драйзер назвал нам первую сделку, которая привела к рождению великого финансиста. Возвращаясь из школы, юный Каупервуд случайно оказался участником аукциона в оптово-бакалейном магазине и купил семь ящиков кастильского мыла, что принесло ему тридцать долларов прибыли.

Д. Каупервуд стал миллионером, однако в итоге все равно разорился и погиб, потому что жил и действовал в мире чистогана и наживы.

А. Аистов вырос в передового руководителя и процветает, потому что наша плановая система открывает перед умелым хозяйственником неограниченный простор для проявления инициативы и смелых начинаний.

Теперь мы больше не скажем ни одного слова о финансовом олигархе и сосредоточим все свое внимание на обрисовке деятельности нашего героя, который в ограниченных условиях сельского района сумел добиться выдающихся финансовых успехов.

Скажите, знакомы ли вы с условиями существования районного комбината бытового обслуживания населения? Может быть, вы думаете, что районный комбинат шьет шубы из соболей, оправляет золотом изумрудные перстни, серьги и браслеты или возводит пятистенные терема из вековой лиственницы? Как же, как же!.. А полудить прохудившийся самовар не хотите? А будильник починить? Прибить подошву к ботинку? Все это мелкая, надоедливая, нудная и в денежном отношении копеечная работа! А как же выполнять финансовый план, давать накопления в бюджет, создавать премиальный фонд?

Одно время эти вопросы буквально держали А. А. Аистова за горло. Хоть в петлю лезь. Но выручила врожденная финансовая сметка. Однажды утром явился он в родной КБО, развернул перед заведующим швейным цехом районную газету и спросил:

— Читал?

А в газете во всю страницу статья «Доярка — центральная фигура колхозного производства».

— Читал!

— Ну и понял, что теперь нам надо делать?

— Ничего не понял.

— А должен был бы, кажется, понять! — в сердцах воскликнул начальник КБО.

И дал задание тут же переключиться на обеспечение центральной фигуры производственной одеждой. Зазвенели ножницы закройщиц, застрекотали швейные машинки, защелкали бухгалтерские счеты. Подсчитали, что один комплект прозодежды, включающий шесть предметов, от косынки до полукомбинезона, обойдется в 42 рубля 25 копеек. Быстренько разверстали комплекты по колхозам и совхозам, поднажали через руководящие инстанции, и живые деньги хлынули на текущий счет КБО. Один только колхоз «Кубанец» перечислил десять с половиной тысяч рублей. Правда, доярки от прозодежды, как совершенно неудобной, отказались наотрез и по-прежнему работали в халатах, но это уже деталь, финансисту совсем не интересная.

Было это несколько лет назад. А потом перебросили Аистова А. А. с процветающего КБО на хиреющую в финансовом отношении районную киносеть. Что делать?

Может быть, Каупервуд с его заскорузлым частнособственническим мышлением стал бы думать об усилении рекламы, приведении в порядок киноустановок, улучшения репертуара по сравнению с соседями-конкурентами… Возможно. Только товарищу Аистову А. А. все это было ни к чему.

Он сидел на районном аграрном совещании, чутко улавливая, о чем говорят ответственные ораторы. И уловил: они говорили о внимании к передовикам. Директор киносети толкнул локтем сидевшего рядом заместителя и спросил:

— Слышал, о чем речь?

— Слышал.

— А понял, что теперь надо делать?

— Нет, не понял.

— А должен был бы, кажется, понять! — снова воскликнул Аистов А. А. и распорядился завтра же заказать в районной типографии киноабонементы для передовиков сельского хозяйства.

Установили цену абонемента — 9 рублей, разверстали по колхозам и совхозам, нажали через руководящие инстанции, и опять бурно потекли денежки. Теперь уже на текущий счет дирекции районной киносети. Один колхоз «Кубанец» за 300 абонементов отвалил 2700 рублей. Правда, нет такого количества передовиков в «Кубанце», а которые и есть, стесняются брать абонементы.

— Уж если нам захочется в кино пойти, то мы и сами билеты можем купить, не нищие же, — говорят они.

Но опять-таки это детали, не представляющие для финансиста никакого интереса.

А с другой стороны — есть люди и люди. Одни рассуждают так, другие иначе.

— Иван Иваныч, заглядывали бы вы в кино, — говорят такому инакомыслящему. — Фильмы идут интересные.

— Эка невидаль — кино, у меня телевизор дома, — отвечает Иван Иванович. — А потом, сегодня кино, завтра кино, так и денег не напасешься.

— Да мы же вам бесплатные билеты предлагаем. На целый месяц.

— Ну, тогда другое дело, спасибо, что не забыли отметить мои скромные заслуги. Надо и в самом деле в кино побывать, а то засиделся я у телика…

Психологию таких вот людей тонко учитывал А. А. Аистов, действуя почти наверняка.

Вскоре сфера его деятельности значительно расширилась. Под финансовую опеку А. А. Аистова попали местный театр, краеведческий музей, стадион. Используя тот же испытанный способ, он быстро добился финансового процветания культурных очагов.

В краевом центре, изучая поступающую из района отчетность, дивились: откуда что берется? Охват культурными и спортивными зрелищами — как в столице. Что они там у себя в районе, вторые Лужники воздвигли, заключили контракты с испанским «Реалом», польской «Легией», канадскими профи?

Но, как догадывается читатель, волшебные перемены произошли не потому, а исключительно благодаря гениальному вмешательству А. А. Аистова. И хотя спектакли в театре и спортивные состязания на стадионе по-прежнему собирали лишь самых упорных театралов и заядлых болельщиков, никто уже не волновался. Колхозы, совхозы, предприятия и учреждения заранее и сполна оплатили эти зрелища. Однажды найденная система действовала безотказно.