Не откладывая, я поехал в школу и отыскал преподавательниц биологии. Разговор у нас вышел такой. Когда я рассказал об убитой их учениками гагарке, одна из преподавательниц сказала:

— Это хорошо, что вы напоминаете нам о необходимости воспитывать учащихся в духе любви к природе. Теперь мы усилим эту работу, и они будут любить природу еще сильнее.

А другая добавила:

— У нас есть кружок юных натуралистов. Но согласитесь, что всех учащихся в кружок не вовлечешь.

Разговор происходил в кабинете биологии, где одну стену украшала витрина, составленная из открыток, изображающих цветы, по три копейки за штуку, а в углу пылились три чучела каких-то не очень понятных зверьков. Заметив мой взгляд, преподавательница пожаловалась:

— Бедноват, конечно, наш кабинет, но ведь нам выделяют так мало средств!

В общем, взаимопонимания у нас не получилось. Я вернулся обратно и увидел, что ребят на берегу прибавилось. И теперь меня мучают сомнения: а может быть, ничего бы такого не случилось, если бы установили на пляже щиты с соответствующими природоохранительными призывами? Ведь иногда это помогает.

Конкретный пример. Около подмосковного санатория имени Герцена живут два кота. Я не оговорился, когда сказал «около», потому что за всю свою жизнь коты ни разу не переступали порог здравницы. Содержат их больные, те, которые уже перенесли инфаркт, и те, которых удалось остановить за полшага до него.

Тяжело котишкам приходится зимой. Но они все-таки нашли убежище под поваленной сосной и кучей хвороста. А рядом кто-то сердобольный прибил щиток с призывом. Но не подумайте только, что в нем рассказывается о кошках как о полезных домашних животных и содержится просьба оберегать их, дабы сохранить для потомства. Нет, на щитке другая надпись:

«Здесь живут два кота. Не забудьте покормить нас».

Вернется больной с прогулки, вспомнит шутливый призыв и завернет в бумажную салфетку кусочек шницеля или колбасы. Для котов.

Сомнения, сомнения, сомнения… Сегодня я проснулся рано и все думаю: а не присоединиться ли мне к довольно многочисленной когорте людей, слепо уверовавших в чудодейственную силу фанерно-трафаретного воспитания? Что, если я, мобилизовав свои более чем скромные плотницкие способности, начну сколачивать щиты и устанавливать их вдоль линии морского прибоя? И напишу на щитах…

Нет, не прописные истины о птицах, признанных санитарах наших водоемов, о птицах, являющихся украшением морского пейзажа. А какие-то совсем другие слова, специально рассчитанные на неразумных человечков. Например, такие:

«Идя к морю, не держи камень за пазухой».

Или такие:

«Прежде чем швырнуть в птичку камешек, оглянись, не стоит ли и за твоей спиной кто-то с булыжником в руках».

Так вот, посоветуй, друг-читатель: писать мне или не писать?

Эта жуткая история произошла в… Нет, вы ни за что не поверите, что такое могло произойти здесь, в удивительно тихом, далеком от криминального мира месте. Но факты упрямы: действие кошмарной драмы разыгралось не где-нибудь, а именно в столичной конторе Главпрохлады. Кажется, само ласкающее слух название конторы наводит на мысль о благонамеренном канцелярском быте, скуке и атмосфере сонной неги, где не может созреть, а тем более осуществиться ни один дерзкий замысел. И вот поди ж ты…

С чего все началось, что, в конце концов, предопределило трагическую развязку? Может быть, в основе конфликта лежало острое служебное соперничество, карьеристские соображения, личные взаимоотношения, наконец? Не пытайтесь искать разгадку, она не по силам даже детективу-профессионалу. И дело совсем не в запутанности интриги, а скорее в ее простоте.

Весьма простым, например, был тот факт, что в системе главка давно уже находился завод «Красный морозильник». Если, конечно, мерить современными масштабами, то совсем не завод, а заводик. Из ряда других, себе подобных, он ничем не выделялся: выполнял планы, держал на приличном уровне качественные и иные показатели, никогда не запаздывал с отчетностью. Заводик не выходил из ряда благополучных, и потому его уже давно перестали замечать. И вдруг событие: «Красному морозильнику» исполнилось 125 лет!

В таких случаях полагается поздравить, вручить премии передовикам, толкнуть заздравную речь. Чтобы осуществить эти почетные акции, требовалось определенное физическое лицо, а его-то и не оказалось. Нет, весь персонал главка был в наличии, но охотников совершить вояж на «Красный морозильник» почему-то не нашлось. Многие в главке и не знали даже, где он находится: то ли на Крайнем Севере, то ли на Дальнем Востоке. Прилагательные «крайний» и «дальний» отпугивали. Стоило только произнести их, как воображение сразу же рисовало отрезанный от всего мира из-за непогоды аэропорт, ряды разболтанных кресел в зале ожидания с дремлющими в них людьми, буфет, где хоть шаром покати… Жуть! И потом, какие выгоды может сулить визит на ничем не примечательный заводишко, который даже на газетных страницах не упоминается? Короче говоря, все, кого намечали для поездки, под разными благовидными предлогами уклонялись. Тогда-то и вспомнили об Оскаре Филиппыче.

Есть люди приятные, симпатичные во всех отношениях, а есть и такие, что выделяются только одной своей чертой. Оскар Филиппыч относился к последним, и наиболее сильным его качеством была исполнительность и обязательность. Я не уверен, обладал ли он какими-нибудь познаниями в области производства охлаждающих устройств, но в главке его считали незаменимым работником. Впрочем, никаких специальных знаний от него не требовалось, потому что даже отменный специалист, проморгав какое-нибудь дело, мог откровенно заявить:

— А я забыл.

С Оскаром Филиппычем такого не могло случиться никогда. Специалист, получая очередное задание или поручение, мог сказать:

— Боюсь, не справлюсь.

Или:

— За успех ручаться не могу.

От Оскара Филиппыча такого нельзя было услышать. И, когда ему сказали, что нужно отправиться на «Красный морозильник», он только и произнес:

— Слушаюсь. Мой чемодан уже уложен.

Не станем описывать подробности этой поездки. Скажем только, что все выпавшие на его долю трудности Оскар Филиппыч, несмотря на солидный возраст, перенес стойко. Он был доволен исполненной миссией, и им остались довольны. Его просили разрезать ленточку перед вывозимым из цеха юбилейным морозильником «Дыхание Севера» — он разрезал. Приглашали откушать на праздничном вечере бокал коктейля с одноименным названием, в состав которого входили девяностошестиградусный спирт и полусухое шампанское, — он кушал. Не отказался и тогда, когда его попросили захватить с собой подарки.

Обычай, когда нижестоящий одаривает вышестоящего, заведен на Руси еще с глубокой древности, и потому просьба заводчан ничуть не удивила Оскара Филиппыча. Он покорно принял аккуратненький бочоночек с какой-то особенной сельдью для начальника главка, моченую морошку — женщинам из сбыта, замороженную ногу оленя великому охотнику-кадровику… и многое другое. Особенного же упоминания заслуживают сувениры, отлитые из какого-то легкоплавкого металла, модели «Дыхания Севера» и тяжеленные фотоальбомы, в коих отображен славный 125-летний путь «Красного морозильника».

И вот, по благополучном возвращении из командировки Оскар Филиппыч, нагруженный подарками, как вьючный дромадер, тяжело поднимался по лестничным маршам главка (лифт, как на грех, оказался испорченным). Ноги его подкашивались, дыхание стало прерывистым, сердце вот-вот готово было выскочить из груди. Одолев, наконец, последний подъем, Оскар Филиппыч направился по коридору к приемной начальника главка. Войдя в нее, Оскар Филиппыч, обращаясь к секретарше, с трудом выдавил из себя:

— Зде-с-с-ь?

Секретарша кивнула и, напуганная необыкновенным видом Оскара Филиппыча, бросилась открывать дверь в кабинет начальника. В этот момент за ее спиной что-то рухнуло. Обернувшись, она увидела распростертого на полу самого исполнительного сотрудника главка. Выроненный при падении бочонок покатился по полу и, ударившись о каминную решетку, разбился. Необыкновенные сельди веером раскинулись по ковру. Когда выскочивший на крик секретарши начальник главка наклонился над упавшим, сердце его уже не билось.