И вдруг раздался свист, как будто острая шашка рассекла воздух, и Шварцстрем рассыпался песком. Хватка пропала, Кочергин завалился на бок, судорожно собирая остатки сил, чтобы вдохнуть.

— Эй, куда собрался? — спросила знакомая лохматая физиономия.

Дальше Кочергина здорово тряхнуло, так что даже зубы клацнули. Потом снова, и наконец получилось вдохнуть. Как же прекрасно было просто начать дышать. Сыщик лежал на полу и радовался, что лёгкие работают, мозг думает, глаза смотрят, руки-ноги на месте.

— Слушай, я бы, конечно, сейчас тоже повалялся, и лучше где-нибудь на пляже, но нам надо бы двигать отсюда.

Кочергин, продолжая отдуваться, повернул голову. Рядом с ним на корточках сидел Дриго, а со стороны его опасливо рассматривала Яна.

— Как? — выдавил Кочергин. — Откуда?

— Оттуда. — Дриго указал наверх. — Вставай, а?

Кочергина обогнул стук каблуков, и его приподняло и усадило. Тут же, правда, снова стошнило.

— Это вместо «привет», да? — морщась, произнёс Дриго, отодвигаясь от вонючей серной рвоты.

Наконец Кочергин вроде бы пришёл в себя. Потянул ноги. Сел. Вытерся. Сообразил, что Дриго вернулся. Захотелось ему врезать. За то, что спас их, а сам… ну, не погиб же. За то, что Кочергин из-за него чуть сопли не распустил.

Кочергин вдруг поймал себя на том, что слишком уж часто ему стало хотеться кого-то ударить. Поэтому он просто сгрёб тощего Дриго за шею и обнял покрепче.

— Я тоже рад тебя видеть, — произнёс Дриго, хлопая сыщика по спине.

— Там этот приехал, — раздался рядом голос Яны.

Кочергин, пытаясь задавить слезу, отстранился от Дриго и деловито поднялся на ноги. Яна выглядывала на улицу, чуть отодвинув штору. Выглядела бледной и сосредоточенной.

— Кто приехал? — сподобился спросить Кочергин, подходя к окну.

В заснеженный двор медленно въезжал грузовик-трёхтонка. А рядом с его собственным авто уже припарковалась чёрная «Победа».

— Ему-то что здесь надо? — внезапно севшим голосом спросил Кочергин.

— Угадай, — мрачно ответила Яна.

— Предлагаю выдвигаться, — произнёс Дриго.

Когда Кочергин обернулся, бескрылый сворачивал что-то в трубочку. Спрашивать не было нужды, потому что и так было ясно, что это картина Шварцстрема. Только вот кому её теперь возвращать.

От госпожи Маловой осталась лишь куча вонючей золы да медальон с почерневшим камнем. Кочергин наклонился было, чтобы поднять его, но Дриго удержал его за плечо:

— Лучше я.

Пока Дриго доставал из пахнущей палёным белком, серой и золой медальон, Кочергин бегло осмотрелся. Вся комната в подпалинах. Чёрные ожоги на стенах, полу и даже потолке. И невозможная вонь — смесь горящей свалки химотходов и вскрытого скотомогильника.

— Пошли, — указал на дверь Дриго.

Кочергин лишь кивнул, и втроём они покинули съёмную квартиру Элины. Навстречу им никто не попался, но когда они уже вышли из подъезда, странно гулко хлопнула дверь.

— Они приберут за нами, да? — отважился спросить Кочергин, прислушиваясь, как по подъезду будто гул ветра разносился.

— Не оставлять же в квартире золу с ароматом албастов, — буркнул Дриго, направляясь к машине Кочергина.

Сыщик схватил Дриго за локоть и развернул к себе.

— Ладно, — закатил глаза бескрылый. — Я попросил, чтобы меня вернули. Нечасто такое бывает, ты бы видел, как на меня там смотрели. Но вы люди, мне нравитесь. Теперь я снова здесь, и снова без крыльев. Они с вашими бренными тушками не монтируются.

Настя, с любопытством осматривая Дриго, спросила:

— Как вы выпутались? Я звонила, чтобы вас предупредить про албастов, но связи не было.

— Иван Фёдорович сообразил, — усмехнулась Яна. В кои-то веки уважительно. — Заставил Малову глянуть на картину, и она потеряла контроль над албастами. Они вырвались, и разнесли бы там всё, если бы… — Тут она посмотрела на Дриго.

— Крылья — полезная штука. Иногда я по ним очень скучаю. — Дриго повёл плечами, извернулся и почесал лопатку.

— Что теперь? — спросила Настя, поправляя шапочку.

Кочергин посмотрел на Дриго, который спрятал свёрнутую картину под куртку.

— В общем-то, это тебе решать, — пожал плечами Дриго.

— Мне гонорара жалко, — выдал Кочергин, который не мог пока сообразить, что делать с картиной.

— Так продай эту мазню с торгов, — произнесла Яна, щурясь на темнеющее небо.

— Ещё чего! — Кочергину даже думать было противно, чтобы ещё хоть раз к этой штуке прикоснуться. И потом, она же может ещё таких дел наворотить, что… Каких дел? Это картина-то?

Кочергин провёл ладонями по лицу. Одна идея у него всё же мелькнула. Он указал обеими руками на свою машину, приглашая всю компанию в салон. Не на улице же такие вещи обсуждать. Когда все устроились внутри, Кочергин спросил у Дриго:

— А есть у вас какой-нибудь мега-надёжный сейф с охраной? Чтобы эта картина там осталась навсегда?

— Есть, — кивнул Дриго.

— Тогда по домам. — И Кочергин завёл мотор.

Он развёз остальных куда они указали и направился к себе. Ещё по дороге успел удалить сообщение Соне, которое она, к счастью, прочитать не успела. И да, здорово, что он позаботился о подарке для жены заранее, а то теперь не только денег к праздникам не заработал, но ещё и в минус ушёл. Малова-то теперь точно не заплатит.

Увы, сразу распрощаться с клиенткой не получилось. Уже на следующий день Кочергину позвонила её дочка. Она настаивала, чтобы сыщик продолжил поиски картины, причём судьба наследства её явно интересовала куда больше, чем участь мамаши с папочкой. Кочергин отказался, сославшись на то, что клиентка погибла, и контракт расторгнут. Когда Малова-младшая попыталась пригрозить судами и наследственными правами, Кочергин для вида согласился поработать снова, но назвал такую заоблачную сумму гонорара, что наследница сразу отказалась от претензий.

Теперь оставался невыясненным только один вопрос.

— Поедем на поиски сокровищ барона? — ксило спросила Чанга, когда вся компания собралась в кабинете Бороды.

— Вы серьёзно думаете, что они ещё там? — скептически спросила Яна, отворачиваясь от Дедовой репродукции «Ранеток», лежащей на столе посреди комнаты.

— Их наверняка Роза уже давно вытащила, — поддержала Чанга, сидевшая на ручке кресла и болтающая ногами.

— Но Малова-то почему-то думала, что они ещё там, — задумчиво произнёс Кочергин, рассматривая мрачные косматые яблони на полотне. Лицо девчонки по общему согласию заклеили строительным скотчем.

— С чего бы это, — фыркнула Яна. — На что тогда её муженёк-то шиковал? Разве не на награбленное наследство?

Все переглянулись. Кочергин и сам думал, что ценности в Войну выторгованные на продукты, а то и просто украденные, давно перепроданы. Но для чего-то же Маловой понадобилась эта картина. Уж явно не просто для наживы, потому что ради денег, даже очень больших, она не стала бы проворачивать такие сложные комбинации и рисковать жизнью.

И тут Кочергин сообразил, что так и не задал один важный вопрос.

— А как Малова вообще сумела призвать албастов? Разве она тоже из ваших?

— Из наших, — поправил Борда. — Нет, она не из Круга. А вообще, вопрос хороший.

Все снова переглянулись. Когда Кочергин встретился взглядом с Дриго, тот быстро посмотрел в другую сторону.

— Ну? — требовательно произнёс Кочергин.

Дриго посмотрел на Бороду и выразительно повёл бровями.

— Да ладно, — недоверчиво протянул Борода.

— Кто бы говорил, — снисходительно произнёс Дриго.

Кочергину в который раз захотелось рявкнуть на них, чтобы перестали уже общаться непонятными жестами и вовремя выдавали нужную информацию.

Но Борода его опередил:

— Есть такая легенда о Чёрном гримуаре.

— Чёрном чём? — быстро переспросил Кочергин.

— Всем известно, — со вздохом проговорил Борода, — что первый Шварцстрем прибыл в Россию не с пустыми руками. Как именно он нажил свои богатства, никто не знает. А вот о том, что он был чернокнижником, знают все. Так вот есть мнение, что он документировал свои опыты. Записывал в Гримуар. Его потомки перевели то, что там уже было, и добавили новых записей.