— Никого не напоминает? — спросила Чанга, двинув бровями.

— Купчиха! — щёлкнул пальцами Дриго. Почему-то на сей раз из его руки искры не разлетелись.

— Действительно, — пробормотал Кочергин, присматриваясь. И правда, у жены покойника то же самое неприятное, но красивое лицо, что на портрете в детской. И от картины явно несёт дохлятиной. И почему-то землёй.

— Называется «Перед отпеванием», — пояснила Чанга.

— Он что, прах и могильную землю в краски подмешал? — задумчиво проговорил Кочергин, выпрямляясь. — Зачем?

— Маньяк, — резко выдала Яна.

Кочергин почесал зудящий шрам. Что получалось. Шварцстрем женился на вдове купца? Беременной, ага. От кого дитятко?

— Нет, — вслух произнёс Кочергин.

— Что — нет? — переспросила Яна.

Кочергин понял, что оплошал, и от стыда шрам зачесался сильнее.

— Он не женился на вдове, — пояснил Кочергин скорее себе самому, чем остальным. — На портрете была её старая фамилия, по мужу-купцу. Просто он сделал ей ребёнка, потом купец умер, а девочку забрал барон.

— Не сходится, — покачала головой Яна. — Девочка не была бы баронессой.

— Значит, остаётся один вариант. Купчиха вскоре после родов отправилась вслед за мужем. — Кочергин заставил себя убрать руку от лица, чтобы не расчесать шрам до крови.

— Якобы сироту призрел, пожаловал ей свой титул, — кивнул Дриго. — Такое может быть.

И всё же, все эти жутковатые истории никак не приближали сыщика и компанию к проклятой картине. Разве что стало чуть понятнее, откуда вообще взялась девочка. Только что это даёт.

— Почему на копии «Ранеток» нет следов порчи? — спросил Кочергин, заставляя себя сжать кулаки, чтобы не расчёсывать шрам. — Её же кислотой облили.

— Кто сказал? — пропела Чанга, глядя в потолок. — Может, и пытались облить, да всё мимо пролетело.

Кочергин хмыкнул и подошёл к картинам, наклонился и стал их перебирать. Вытащил одну и прочитал название:

— «Связанный вампир».

Действительно, на полотне был изображён молодой парень, почти мальчишка, в потрёпанной белой рубашке. Руки заломлены, тело перетянуто тугими верёвками. Между челюстями зажат толстый кожаный жгут, так что видны острые клыки. Взгляд у парня свирепый, а сам он бледный и тощий, выглядит измученным. Причём смотрит так, будто его истязатель стоит прямо перед ним. Картину с него пишет.

— Точно маньяк, — произнесла где-то рядом Яна.

Кочергин вернул «Вампира» на место, Яна туда же поставила портрет маленькой баронессы. В ряду картин, правда, нашёлся ещё один портрет, судя по надписи, тоже баронессы. Только постарше. Бледная девушка с чёрными волосами, чертами похожая на папашу Шварцстрема. Стоит скованно, как истуканша, вцепившись в большую книгу в тёмном переплёте.

Глядя на портрет старшей дочери барона, Кочергин подумал, что из всех современников этого сумасшедшего алхимика, кого им повезло увидеть, эта девица казалась самой… нормальной, что ли. Человечной.

— Вот она вроде ничего, — тихо произнесла Яна, глядя на портрет. — На человека похожа.

И тут за спиной раздалось шуршание, от которого все разом подпрыгнули.

— Ой, простите, — виновато улыбнулась Настя.

Оказывается, она стянула покрывало с большого резного шкафа, оно шмякнулось на пол, подняв облако душной пыли, явно отдающей мертвечиной, кровью и ядовитой химией.

— Вы только посмотрите, — восхищённо прошептала Настя, осматривая большое зеркало на двери шкафа.

— И что там особенного? — скучающе спросила Чанга.

— А ты подойди и глянь, — язвительно произнесла Яна.

Настя обернулась и поманила всех к себе. Дриго насмешливо улыбнулся и не двинулся с места, Яна только с вызовом глянула на Чангу. Настя вопросительно посмотрела на Кочергина.

Пришлось шагнуть к зеркалу и встать рядом с Настей. Ну, зеркало. Большое. Антикварный шкаф с цветочной резьбой. Вместительный. Наверное, дорогой.

— Зеркала всё помнят, — тихо произнесла Настя.

Кочергин посмотрел на её отражение и поперхнулся — на её лице оказалась нарисована маска черепа. А за её спиной что-то горит. Голова Дриго. Яна насмешливо улыбается. Чанга вытягивает шею, чтобы заглянуть в зеркало. Неприятная блондинка в чёрном платье явно не рада гостям. Это ещё кто?!

Кочергин резко обернулся. Настя с обычным лицом, голова Дриго в порядке. И никаких высокомерных купчих.

Кочергин осматривал компанию, собравшуюся в подвале усадьбы Шварцстрема. Вроде всё правильно, лишних людей нет и никто не потерялся. Однако он же ясно видел в отражении зеркала надменную блондинку с недовольным лицом. В чёрном. Очень похожую на купчиху с портрета.

— Зеркала хорошо запоминают информацию, — тихо произнесла Настя, заглядывая за спину Кочергину. — Всё, что когда-то отражалось в этом зеркале, можно увидеть снова. Если постараться.

— А оно нам надо? — скептически спросила Чанга.

— Вдруг пригодится, — пожал плечами Кочергин. — Куда вставать?

— Да просто стойте где стоите. — Настя и Яна с двух сторон подхватили покрывало, упавшее со шкафа, и резко им взмахнули.

Перед лицом Кочергина промелькнула чёрная пелена, и подвал будто погрузился в сумерки, хотя здесь и так светло не было. Но теперь кругом словно другое пространство образовалось, всё стало мглистым и мерцающим.

— Думайте о том, кого хотите увидеть, — посоветовала Настя, становясь сбоку зеркала.

Кочергин осмотрел своё отражение. Полупрозрачное, как в мутном стекле. Рядом угадывается силуэт Дриго и волосы Чанги белеют. Рядом с ней сидит в кресле блондинка в тёмном платье. Пошло улыбаясь, стягивает с открытых плеч платье с оборками. К ней подсаживается мужчина-брюнет, тоже в чёрном. Дальше они превращаются в один тёмный бесформенный ком, только длинные бледные ноги дамы выглядывают из-под чёрного подола.

Миг — и мужчина уже просто стоит рядом с креслом, где сидит та же самая дама. Предлагает ей что-то выпить из высокого бокала, она сомневается, но отказаться не смеет. Пока она мелкими глотками пьёт красную густую жидкость, мужчина, всё тот же брюнет, и опять стоящий спиной, водит руками у неё над животиком. Кажется, она на раннем сроке беременности.

Кровавые роды с криками промелькнули за долю секунды, в следующий миг заметно отощавшая женщина в тёмном плаще, воровато осматриваясь, вынимает ребёнка из кроватки.

И тут же она уже лежит на кровати, вытянувшись в струнку и подтянув руки к груди. Явно не живая. Видение рассыпалось, оставив за стеклом лишь красивую девочку лет пяти в светлом платьице, измазанном чем-то красным. Девчонка корчит мерзкие рожи в зеркало, потом поднимает взгляд, видит Кочергина, злобно улыбается, замахивается, чтобы разбить зеркало.

Перед глазами снова падаёт тёмная пелена. Подвал крутанулся, Кочергин ухватился за шкаф, чтобы не упасть.

— Ничего себе, — удивлённо произнёс голос Насти где-то рядом.

— Тоже в первый раз такое вижу, — серьёзно проговорила Яна.

— И что вы там такого рассмотрели? — скучающе спросила Чанга.

Кочергин кое-как выпрямился. Вроде голова перестала кружиться. Очень хотелось выйти на свежий воздух. Кочергин потёр руками лицо, да посильнее, чтобы шрам заболел. Глянул в зеркало, а там его приятели стояли вокруг стола, на котором лежал пристёгнутый ремнями человек. Вокруг шипели и пузырились колбы и пробирки, а высокий брюнет читал какую-то толстую старую книгу. Вдруг поднял взгляд, увидел Кочергина в зеркале и удивлённо вздохнул.

Кочергин рывком обернулся. Никакого стола с подопытным, никаких колб и книг. Никакого сумасшедшего барона.

— Пошли отсюда, — скомандовал Кочергин и, никого не дожидаясь, двинулся прочь из подвала.

Пробежал под сводами, потом по лестнице, через гостиную. Наконец вывалился из дверей на крыльцо, опёрся рукой о колонну, ослабил шарф, чтобы легче дышалось.

— А мы уж думали идти вас искать, — хмуро произнесла женщина в старом пальто с бейджиком у воротника. — Что, заплохело?