— Э… здравствуйте, Иван Фёдорович. Видите ли… — Дама на том конце привычно мялась. — Мне вас посоветовали как человека, который может решить весьма деликатное дело.

— Вы можете описать суть дела в двух словах? Имена называть пока не обязательно. — Кочергин всё-таки поднялся со скамейки и потянулся за пальто.

— Видите ли, мне сказали, что у нас в городе с такой необычной ситуацией можно обратиться только к вам, — продолжала мямлить потенциальная клиентка. — Что вы — профессионал, и можете распутать даже такую необычную историю.

Кочергин, уже надевший один рукав, замер. В трубке тихо шуршало.

— Пожалуйста, опишите вашу проблему, — снова попросил детектив.

— Эм… мой муж… бывший… он, знаете, скончался. — Женщина помолчала. — И я уверена, что это из-за… господи… из-за… ой, не знаю…

— Так из-за чего же? — подтолкнул собеседницу к ответу Кочергин.

— Из-за про́клятой картины, — наконец выдохнула дама. — И она пропала.

Кочергин аккуратно выехал из гаража, свернул на Юбилейную и направился к офису. Дороги, конечно, почищены, и довольно неплохо, однако осторожность зимой никогда не бывает лишней. Одно неверное движение — и твоя машина становится новогодним подарком для жестянщиков. А гонять по городу на такси накладно, да и неудобно. При его-то профессии.

Мимо проплывал занесённый метелью Нижний. Собственно, ехать тут совсем чуть-чуть — всего-то от частного сектора до Советской площади. Всё равно красиво. Особенно зимние сады и домики, прикрытые мягкими снежными шубами.

Что там плела клиентка? Про́клятая пропавшая картина? Да, таких дел у Кочергина ещё не было. Ни в полиции, ни в бытность частником-неудачником. Что она ещё несла? Что-то льстила про то, что во всём Нижнем якобы не нашлось другого такого специалиста, который бы взялся за такое «деликатное и весьма необычное» дело. Ну, тут всё ясно. Действительно, такой уникум в Нижнем, пожалуй, всего один. Другой попросту рассмеялся бы заказчице в лицо. А Кочергину дочкину ипотеку тянуть.

Шумно выдохнув, Кочергин повернул с Советской площади на улицу Бекетова. Проехал немного и припарковался в «кармане», устроенном ещё бывшими владельцами его офиса. Вышел под снегопад и привычно глянул на второй этаж домика народной стройки.

В окнах его бывшей квартиры, проданной для первоначального взноса на дочкину ипотеку, отражалось серое зимнее небо. И чего Владке тут не жилось? Ну конечно. Старый двухэтажный дом — фи, некультурно. Читай — непонтово. Подружки же засмеют. Чтобы им всем каблуки переломать и схватить несварение прямо перед Новым годом. Чтобы чёрная икра с сусальным золотом оказалась под запретом. Хотя такие, как Владкины подружки, лучше потом будут три дня на белом троне сидеть, а от дорогущей пафосной еды не откажутся. Главное, чтобы платил за угощение кто-нибудь другой.

Устав от пустых мрачных мыслей о дочкином окружении, Кочергин вздохнул и направился к офису. Оказалось, ступеньки напрочь замело. Если дамочка, которую он ожидал, из богатеньких (а в этом можно не сомневаться, потому что к частным детективам приходят в основном состоятельные), то ей такая «входная группа» придётся не по нраву.

Мысленно застонав, Кочергин, утопая в сугробах почти по колено, доковылял до офиса и открыл дверь. Снял «объект» с сигнализации, достал из шкафа щётку и снова вышел на крыльцо. Прямо в начищенных ботиночках, промокших брюках, пальто и шляпе, сквозь зубы цедя проклятия всем и вся, стал счищать снег со ступенек.

Минут через десять, когда он уже добрался до нижней ступени, рядом с его машиной припарковалась недешёвая иномарка. Из неё выбралась ухоженная дамочка возраста примерно самого Кочергина. В серой шубке с подолом-колокольчиком и замшевых сапожках на тонкой шпильке. Хорошо, что он успел почистить крыльцо, а то бы она, пожалуй, попросту брезгливо глянула на заснеженную лестницу, потом села в свою машинку и укатила, оставив Кочергина без перспективного, хотя и мутного заказа.

— Иван Фёдорович? — вяло спросила мадам, подходя ближе. Понятно, успела остыть и, возможно, даже передумать нанимать детектива.

— Да. Рад встрече, — растянулся в улыбке Кочергин, подавая дамочке руку.

— Это я вам звонила, — промямлила клиентка, брезгливо осматриваясь. — Меня зовут Жанна Малова.

— Прошу в офис, госпожа Малова.

Кочергин вложил в сопровождение заказчицы всю галантность, на которую ещё был способен. Эх, жаль, секретарши у него нет, ни чаю, ни кофе не предложишь. От мысли о кофе во рту отчего-то появился слабый кремово-сливочно-алкогольный привкус.

Малова не стала снимать шубу, расположилась в кресле для посетителей прямо в верхней одежде и перчатках, прижав сумочку-клатч к коленям.

Сам Кочергин снял пальто и шляпу и устроился в кресле «шефа». Раскрыл бумажный блокнот и изобразил заинтересованность:

— Итак, чем могу помочь вам, госпожа Малова?

— Ну, — протянула клиентка, глядя в сторону, — пожалуй, консультации будет достаточно.

Ну вот. Как бы не соскочила.

— Так в чём суть вашего дела? — спросил детектив, подавшись вперёд, чтобы шрам рогаткой на щеке стало лучше видно. Почему-то этот уродливый элемент его внешности почти всегда действовал на клиентов, а особенно клиенток, впечатляющие. Наверное, внушал доверие, делая частного детектива похожим на персонажа из боевика.

Малова ёрзала в кресле, блуждая взглядом по офису. Долго смотрела в угол, где чёрный паук давно сплёл большую паутину, в которую летом попадались мухи.

Кочергин молчал. Иногда лучше проявить выдержку. Заодно оценить золотые серёжки заказчицы. Бриллианты в них явно настоящие. И большая антикварная подвеска с бордовым камнем для завершения образа выглядывает из-под расстёгнутого воротника шубы.

Малова наконец прочистила горло и решилась:

— С чего бы начать. Видите ли, я несколько лет назад развелась с супругом. Разошлись мы со скандалом. Имущество делили по суду. — Тут клиентка вопросительно глянула на Кочергина. Он с готовностью понимающие кивнул. — Алименты он, конечно, выплачивал, но это так — мелочи. Гроши. Я, знаете ли, бывшая балерина, мои родители — очень приличные люди, и я привыкла к определённому уровню комфорта. А муж зажимал каждую копейку.

Кочергин сделал пару пометок в блокноте. Так, закорючки для вида. Чтобы клиентка удостоверилась, что каждая деталь её скучного монолога для него важна.

— У нас есть дочь, но она живёт в Москве. — Малова уже с интересом следила за тем, как детектив за ней записывал. Отлично, значит, дело пойдёт легче. — С отцом она почти не общалась. Он, знаете, после развода пустился в загул. Если вы понимаете.

Кочергин мягко улыбнулся и кивнул.

— В общем, недавно мне сообщили, что он умер. Завещания у него не было. Родителей у него нет, других близких родственников тоже.

Тут Кочергин состроил сочувственное выражение лица. Нельзя же не сопереживать женщине, похоронившей мужа, которого она терпеть не могла. Ей ведь пришлось на похороны потратиться.

— В общем, единственной наследницей стала наша дочь. Но у неё дела, она приехать не может, даже на похоронах не была.

Теперь Кочергину пришлось приложить усилие, чтобы не поморщиться. Потому что он вдруг представил, что и его Влада может вот так усвистать по каким-нибудь делам. А его труп просто замотают в плёнку и скинут в слякотную яму под фанерной табличкой. И имя с ошибками напишут. Если вообще напишут.

— Так вот, — продолжала клиентка, входя во вкус, — всеми наследственными делами приходится заниматься мне. Поначалу мне показалось, что всё нормально. Мой муж, знаете, был довольно состоятельным человеком. И налоги платил. В общем, всё вроде бы было в порядке. Пока дело не дошло до коллекции.

— Коллекции? — переспросил Кочергин, заполняя паузу, которую для него любезно оставила клиентка.

— Да, он собирал предметы искусства. Разумеется, они были застрахованы, так что по документам страховой мы быстро всё проверили. И сначала мне показалось, что всё на месте.