— А у нас — кофе и сахарный тростник. Я всё-таки приготовлю тебе фиакр.

Бариста занялся кофейным аппаратом, а Кочергин, делая вид, что бесцельно рассматривает кафе, аккуратно обернулся. И встретился взглядом с той самой белокурой девицей. Она сидела полубоком, упираясь острым локтем в спинку стула. И нагло таращилась на Кочергина. Её носатая подруга продолжала сплетать нити.

— Держи, — раздалось за спиной.

Кочергин вздрогнул. На стойке появилась высокая прозрачная чашка. Под пенкой взбитых сливок кофе глубокого тёмного цвета медленно, кучерявыми струйками, перемешивался с прозрачным ромом, отбрасывающим мягкие медовые отсветы на стекло чашки. На самом дне потихоньку растворялись кремовые кристаллы тростникового сахара.

Смешав ложкой всё, что было в чашке, Кочергин сам не заметил, как залпом опрокинул фиакр. Внутри разлилось мягкое кофейно-сливочное тепло с чуть пряным сладким привкусом и обжигающим ромовым ароматом. Перед глазами промелькнул сноп медово-янтарных искр, мир слегка завалился, но Кочергин сумел-таки уцепиться за стойку. Проморгался и, сам не зная отчего, растянулся в широченной улыбке.

— Понравилось? — спросил Дриго. Так вот как его зовут.

— Ты что, болгарин? — вывалилось из Кочергина.

— Нет, — улыбаясь, покачал косматой головой бариста. — У меня вообще нет национальности. Дриго — вариант имени Григорий. Мне этот вариант нравится.

— Ты что, сам выбрал себе имя? — продолжал задавать тупые вопросы Кочергин, чувствуя, как мысли в голове растекались тёплыми потоками.

— Иногда и такое случается.

И тут с волосами этого Дриго произошло нечто странное — они сами собой стали подниматься над головой, будто становясь дыбом. Потом кончики потихоньку заискрились, и скоро вся голова баристы вспыхнула, будто на ней развели костёр. И глаза стали переливаться всеми оттенками янтарных цветов, да ещё сиять, как бутылочные стёклышки на солнце.

Кочергин крякнул от удивления, судорожно вдохнул и не удержался на стуле. Стойка крутанулась, и бывший оперативник, а ныне частный детектив-неудачник ударился о деревянный паркет пола.

— Эй, ты где там? — высунулась из-за стойки горящая голова.

— Вам помочь? — спросил где-то рядом женский голос. Кочергин повернулся на звук и снова обомлел — на него таращился череп с глазами. И блондинистой шевелюрой.

— Прочь с дороги, молодёжь. — Носатая тётка с седыми длинными волосами, витающими над головой белыми волнами, как в невесомости, задом отпихнула блондинистую скелетшу. Зачем-то стала щёлкать пальцами у висков Кочергина, высекая снопы разноцветных искр.

От страха загореться, как деньрожденьский торт, Кочергин пытался отползти подальше от рассыпающихся пёстрых фейерверков.

— Ты что ему дал? — спросил где-то над головой женский голос.

— Что сказали — то и налил, — угрюмо ответил мужской. — Кто же знал-то…

— А ну, заткнулись оба, — скомандовала носатая тётка. — Ничего, всё путём. Сейчас починим.

Затем седая мадам достала откуда-то маленький пузырёк из тёмно-синего стекла, выкрутила пробку и сунула под нос Кочергину. Он, разумеется, вовремя не сориентировался, чтобы задержать дыхание. На миг его вынесло куда-то в космос, где кружили мириады звёзд и планет, потом небесные тела превратились в ароматные цветы на лугу, а в следующий миг Кочергин обнаружил себя сидящим за буфетной стойкой кафе «Старый ключ».

— Я что, заснул? — чавкнув, проговорил Кочергин, у которого щека будто только что отлипла от руки.

— Кажется, да, — пожал плечами косматый бариста Дриго, возясь с чашками.

На долю секунды Кочергину показалось, что у того вместо волос — огонь.

— Тебе бы отдохнуть, — медленно произнёс бариста. — От кофе с алкоголем редко кто засыпает. Ну, то есть, не сразу.

— Мне работать надо, — широко зевнул Кочергин, прикрывая рот рукой. Жутко хотелось спать. — Ипотека, у Сони днюха, да ещё Владе теперь надо деньгами помочь. А где заказов-то набраться. Частные детективы у нас не особо популярны. По крайней мере, не в провинции. Тут только богатые мужья за жёнами следят, чтобы при разводе меньше платить. Ну, ещё всякие коммерсанты… — Кочергин снова смачно зевнул. — Извини.

— Да ничего. Может, домой? Вызвать тебе такси?

— Спасибо, я сам. — Похоже, Кочергин переоценил свои возможности после кофе со знаменитым нижегородским ромом — он даже не сумел с первого раза карточкой заказ оплатить. Только когда Дриго приложил его руку к считывателю, деньги ушли.

— Давай, я всё-таки вызову тебе такси, — снова предложил Дриго.

Кочергин, зевая так, что за ушами трещало, отдал ему свой смартфон. Через полминуты он получил трубку назад, а ещё через секунду его разбудила встряска от баристы, который надел на него пальто и шляпу и выволок на улицу. Дорога до дома начисто стёрлась из памяти.

Его довезли прямо до ворот, которые почему-то оказались старыми, деревянными, как в детстве. Кочергин вошёл во двор. И дом отчего-то солнечно-жёлтый, как много лет назад, а не зелёный, как теперь, когда Соня после переезда потребовала его перекрасить.

По засыпанному снегом двору раскиданы маленькие перламутровые шарики. Розовые, красные, лиловые и всех остальных алых оттенков, они выглядывали из-под пушистого снега, отражая искрами солнечные лучи и разбрасывая повсюду багровые отсветы.

— Ты платёж перечислил? — спросил над ухом недовольный голос Сони.

— Угу, — промычал Кочергин, утыкаясь лицом в мягкую снеговую подушку. — Ефё утром…

— Слава богу, — ворчала где-то рядом жена, перемещаясь вокруг. — А то толку от тебя… пашу одна, как лошадь… из полиции ушёл… живём в хибаре… денег не приносишь… уйду скоро…

— И вали, — пробурчал Кочергин, не открывая глаз. — Домой, в Красные серпы, к маме. Скатертью дорога. И Владку с собой забери. Вы же здесь даже не прописаны. А я ипотеку выплачу, квартиру буду сдавать, а сам заживу как нормальный человек. Буду дрыхнуть до обеда, есть пиццу и смотреть сериалы…

Соня только недовольно сопела, топая по дому, так что доски скрипели, а в старом, ещё бабушкином, серванте позвякивал бабушкин же хрусталь.

Утром Кочергин проснулся бодрым и в хорошем настроении. Оно, правда, слегка упало, когда он вспомнил, что весь гонорар от бизнесмена, собиравшего компромат на партнёра, ушёл на ипотеку и карточку Влады, которой не новую квартиру надо было дарить, а к бабушке в деревню отправлять. Какое там — Соня аж плешь проела историями о том, что нормальные родители детям на выпускные дарят собственное жильё. Потом, правда, оказалось, что на всей дочкиной параллели от родителей в новую квартиру после школы съехала только Влада.

Однако угрозы Кочергина выселить жену с дочкой в деревню к тёще определённо подействовали — его костюм почищен, даже ботинки сверкали, рубашка выглажена, а на плите в сковороде ждали сырники.

Впрочем, всё как всегда: Соня его пилит, пока не доводит до срыва, а потом усердно извиняется. И так двадцать лет.

Чтобы организовать для жены вечерний досуг, Кочергин снял с кровати постельное бельё и кинул в корзину для стирки. И да — свежее специально не стал стелить.

Ежеутренние обливания на морозце, лёгкий кросс вокруг дома. Натоптал снежной слякотью по всем комнатам. Это чтобы Соня перед стиркой не заскучала. И ещё подругам рассказывала, что замужем за свином.

О да, ведь все хряки носят костюмы-тройки и начищенные жёнами ботиночки. И шляпа. Позавтракав и нарочно не помыв посуду, Кочергин приоделся. Осмотрел своё отражение, потом сел на скамейку у входной двери и уставился в пустоту. Кому нужна эта его щеголеватость. И на кой вообще тащиться в офис, если он там весь день просидит, просматривая сериалы и решая логические задачки. Может, лучше остаться дома?

Зажужжал телефон с рабочей сим-картой, на экране высветился незнакомый номер. Нажав «принять», Кочергин чётко проговорил:

— Частный детектив Кочергин. Слушаю вас.

— Иван Фёдорович? — осторожно спросил приятный женский голос.

— Верно. Чем могу быть полезен?