Осмотревшись, Кочергин кое-как поднялся на ноги. Колени ослабели и норовили подогнуться, так что пришлось ухватиться за перила, чтобы снова не упасть. Удивительно, но вокруг никого не было. Только приглядевшись, Кочергин понял, что остальные убежали куда-то во двор. Ориентируясь на ярко-рыжую гриву Яны, сыщик побрёл за остальными. Он грешным делом подумал было, что они вознамерились бросить его и Деда здесь одних, но, к счастью, ошибся. Никто их на растерзание потусторонним сущностям оставлять не собирался. Вся компания собралась у ворот и теперь быстро рисовала вокруг сияющие знаки. Ну, все, кроме Чанги, глуповато топчущейся на одном месте.

— Нет, мы что, так и оставим его там? — истерично спросила Чанга.

— Он и сам неплохо справляется, — бросила через плечо Яна, быстро рисуя знаки на заборе.

Чанга подошла и рывком развернула Яну к себе, выкрикнув ей в лицо:

— Ты нормальная вообще?!

И в этот момент забор, как раз в том месте, где не успела нарисовать иероглиф Яна, проломился. С треском разлетелись в разные стороны щепы, и внутрь проник большой ком чёрного дыма, который стал быстро раскручиваться, покрывая сизой пылью снег и всё вокруг.

— Ну что, довольна? — злобно спросила Яна, пятясь прочь от забора.

Кочергин тоже опасливо отступал, понимая, что бежать, в общем-то, больше и некуда.

В забор мощно ударило снаружи, так что он треснул и покачнулся.

— Там есть калитка, — еле слышно напомнила Настя.

— Бегите, я за вами, — через плечо произнесла Яна, заворачивая рукава.

Кочергину доли секунды хватило, чтобы подумать о том, что Яна и так уже порядком вымоталась, однако озвучить свою мысль он не успел, потому что доски забора разлетелись в разные стороны, и на территорию усадьбы поползли гибкие чёрно-глянцевые змеи. Светящихся знаков защиты хватило лишь на то, чтобы удерживать эти щупальца за ограждением, однако они извивались, упорно ища лазейку.

— Да валите уже! — крикнула Яна, наступая на одну пиявку, как-то умудрившуюся просочиться внутрь.

— Ладно, пошли, — туго произнесла Чанга, разворачиваясь и направляясь к калитке.

— Я останусь, — сухо произнёс Дриго, остановившимся взглядом буравя ворота, которые вздрагивали от гулких ударов.

— И куда дальше? — спросил Кочергин, понимая, что за околицей их ждёт смерть.

— В Печальню, — подсказал Дриго. — Там можно переждать.

— И долго ждать? А главное — чего? — Только Кочергин договорил, как в щель между выломанными досками забора проникла струя дыма и направилась прямо сыщику в лицо. Её локтем разбил на множество чёрных хлопьев Дриго.

Кочергин инстинктивно отскочил и натолкнулся на пискнувшую Чангу. Отлично, остался с двумя тощими девчонками, одна из которых — унылая цапля с голосами в голове, а другая — пронырливая истеричка.

— Ладно, пошли, — процедил Кочергин, понимая, что теперь он в этой мини-компании за главного.

Втроём они пересекли заснеженный сад и добрались до калитки. За их спинами раздался оглушительный треск, но никто из троицы не обернулся, будто выполняя чей-то молчаливый приказ не смотреть назад.

Да что ж такое. Откуда вы все повылезли, твари?! Кочергин так разозлился, что выбил калитку ногой, а потом ещё с размаху вмазал по чьей-то бурой искажённой физиономии. Даже не обратил внимания, кто там на них скалился, и зашагал по дороге к имению Шварцстрема.

— Ух ты, круто, — похвалила его удар семенящая рядом Чанга.

— Круто будет, когда петух проорать не забудет, — угрюмо пробубнил Кочергин. Топая по рыхлому снегу.

Где-то на окраине сознания он по-честному сильно удивился, как это сумел одним ударом расправиться не то с привидением, не то с… зомби? И они здесь? И что, им чьи-то мозги нужны? Ну тогда они точно не по адресу. Кто поумнее, те сейчас по торговым центрам подарки близким выбирают да ёлки наряжают, а не гоняются за нечистью по всей губернии.

Засунув руки в карманы свитера, Кочергин прибавил шаг. Они выбежали из дома в чём были, а на улице-то декабрь. Так что надо поторапливаться, чтобы… что?

В который раз осознав всю бессмысленность их метаний, Кочергин остановился прямо посреди дороги.

— Чего стоим? — спросила Чанга, приплясывая на морозе. Она тоже была всего-то в спортивном костюме да домашних кедах.

— А что нам остаётся? — устало спросил Кочергин. — Даже если эти нас там не достанут, мы всё равно замёрзнем. Даже костёр развести не из чего. Дриго-то остался там.

И тут Кочергина за локоть ущипнула Настя. Она молча кивнула назад, туда, откуда они пришли. К ним, покачиваясь, шла растрёпанная и перемазанная сажей Яна. Она лишь махнула рукой в направлении Печальни, с трудом переставляя ноги.

Девчонки подождали Яну, подхватили её под руки и потащили вперёд, Кочергин шёл следом, осматриваясь. Пожалуй, вряд ли ему ещё раз удастся так ловко вырубить упыря, или кто там их преследовал.

Настя с Чангой волокли Яну по рыхлому снегу, Кочергин же замыкал шествие, затылком чуя приближающееся нечто. Тёмное и гадкое. И неясной оставалась судьба Деда и Дриго. Хотелось, конечно, верить, что они до сих пор живы-здоровы, однако вера эта держалась лишь на пустом оптимизме, которым сыщик перестал страдать давным-давно.

Расстояние до Печальни оказалось куда более длинным, чем запомнилось по поездке на машине. Кстати, как она там, интересно. Хотя кто же думает о какой-то колымаге, пусть и качественной и дорогой, когда позади кто-то, наверное, уже готовится сожрать Дриго и Деда. Если уже не сожрал.

Ну, Шварцстрем, алхимик хренов, чтобы тебе там на гигантской сковороде зажариться до хрустящей корочки со всех сторон. Кочергин даже со злобным наслаждением представил, как подбрасывает дровишек в костёр и прибавляет температуру. А сам — в большом поварском колпаке. Аж потеплее стало.

Скоро между оголёнными кривыми ветвями зимних кустов и деревьев показались полуразрушенные стены Печальни. Пришлось свернуть с дороги и добираться до развалин по колено в снегу. Учитывая, что никто утеплиться перед походом не успел, всем сразу стало холодно и мокро. Кочергин снова пожелал барону всего нехорошего.

— Это Роза, — вдруг выдал Кочергин, в который раз проваливаясь в ледяную кашу. — Это она сожгла церковь и полдеревни.

— А вы откуда знаете? — запыхавшись, спросила Настя, волоком таща Яну к остаткам стен.

— Видел кое-что, — смутился Кочергин. Хотя сейчас не до стыда. Это во-первых. А во-вторых, судя по совершенно спокойной реакции, вещими снами здесь никого не удивишь.

Наконец они добрались-таки до руин Печальни. Скопом забрались по давно раскрошившейся лестнице и ввалились в бывшую церковь. Кругом — кривые стены, пустые длинные окна, разбитые колонны. Кое-где из-под обвалившейся штукатурки выглядывали бледные лики святых на фресках.

Ноги замёрзли так, что почти полностью потеряли чувствительность, так что Кочергин еле-еле переставлял их, с трудом шагая по пустому пространству сгоревшей церкви.

— Она же каменная, — выдохнула Настя, помогая Яне сесть на какой-то уступчик. — Как она сгорела-то?

— Чёрное пламя и камень расплавит, — просипела Яна, откидываясь к выщербленной колонне. Она и сама теперь напомнила побитую треснувшую статую — бледная, с синюшными губами, растрёпанная. Даже волосы из сверкающих рыжих стали тусклыми, как у старой куклы, полвека провалявшейся в тёмном чулане.

Откуда-то донёсся слабый женский не то стон, не то плач. Первой мыслью Кочергина было сочувствие и что-то вроде «только этого не хватало, ещё одну спасать». Но потом он припомнил рассказы музейных работников о призраке рыдающей женщины. И да, здорово напрягся, потому что весьма вероятно, что портрет этой дамы они видели в детской спальне усадьбы сумасшедшего барона.

И точно — через несколько секунд мимо бывшего входа в разрушенную церковь прошла полупрозрачная женщина в длинном чёрном платье и такой же вуали. Рыдания при этом доносились со всех сторон, становясь то тише, то громче, будто голос путешествовал по округе.