Дальше было выложено ещё несколько подобных роликов, которые Кочергин смотреть не стал. Нет, это неправда. Быть такого не может. Влада, конечно, далеко не святая, но…

Когда рядом снова засигналили, у Кочергина возникло острое желание высунуться в окно и наорать на нетерпеливого соседа по пробке. А лучше разнести его тарантайку, как консервную банку. Вместо этого Кочергин резко вдохнул и медленно-медленно выдохнул. Человек же не виноват, что Кочергин вырастил… господи, чуть не подумал, что его дочь — чудовище.

Да нет, быть этого не может. Не может, не может, не может. Это неправда. Дипфейк, нейросетевой обман, похожая девица, клон, потерянная сестра-близнец, рептилоид в силиконовой маске, галлюцинация самого Кочергина. Только не Влада, нет.

Кое-как Кочергин добрался-таки до дома, стараясь вообще больше ни о чём не думать. Чтобы скоротать время до ужина, сначала принял душ, тщательно намазался увлажняющим кремом и молочком для тела. Смягчающий шампунь, кондиционер для волос. В махровом халате вышел в гостиную, устроился на диване. Включил музыку для медитаций. Положил питательную маску на лицо. Такую штуку ему посоветовали в клинике эстетической медицины, куда он пришёл с просьбой зашлифовать шрам на щеке.

— Опять марафетишься, красотун недоделанный, — раздался рядом презрительный голос Сони.

Оказывается, Кочергин заснул, да ещё Коржик устроился у него на животе. Теперь котёнок вопросительно открыл один глаз.

— Ты прямо как баба, — насмешливо проговорила где-то рядом жена. — Владка и то меньше денег спускает на все эти процедуры.

Услышав имя дочери, Кочергин мигом вспомнил, что именно его уложило на диван. Ярость захлестнула разум, Кочергин вскочил, сбросив обиженно мяукнувшего Коржика, выбежал в прихожую, схватил жену за шею и втолкнул в комнату.

— Ты что, офонарел? — воскликнула Соня, влетев в гостиную.

— Рот закрой! — рявкнул Кочергин и толкнул жену на диван. Взял с тумбочки смартфон, нашёл нужное видео и сунул телефон Соне. — Смотри!

Чтобы не слышать снова Владиного высокомерного голоса, Кочергин вышел в спальню, где переоделся в домашний костюм. Когда вернулся, Соня уже отложила телефон и сидела на диване, сцепив руки на коленях.

— Ну? Как тебе? Понравилось?

— Ну а что тут такого, — пробубнила Соня, обхватывая себя за плечи и глядя в сторону. — Подумаешь, глупость сказала. Учитывая, кто её отец…

— Я тебе сейчас… — Кочергин сумел-таки удержаться в последний момент и не огреть взвизгнувшую жену по лицу. — Скачешь вокруг неё: Владочка то, Владочка сё! Владочке всё можно! И вот результат. Воспитала не пойми кого.

— Я воспитала?! Я?! — взвилась Соня. — Правильно, тебе-то не до неё было! Она почти без отца росла!

— Я, между прочим, деньги зарабатывал! — парировал Кочергин.

— И много заработал? — усмехнулась Соня.

— Достаточно, чтобы вышвырнуть вас обеих на улицу и нормально жить, — злорадно процедил Кочергин. — Дом моих родителей, Владкина квартира по документам тоже моя. Так что можете обе валить куда подальше. К твоей маме, например. Вам всем полезно будет. Особенно Владке — воду из колодца таскать, за свиньями убирать и коз доить.

В мыслях промелькнула женщина с коромыслом. И женщина эта была Влада. Кочергин чуть не рассмеялся, так нелепо она выглядела.

— Ладно, чего ты завёлся-то, — примирительно проговорила Соня. — Нет, Владка, конечно, по-дурацки выступила. Но она же наша дочь. Значит, и мы в этом где-то виноваты.

Кочергин выдохнул. Увы, Соня права.

— И что теперь делать? — уныло спросил Кочергин.

— А что делать? — пожала плечами Соня. — Внушение ей сделаем. Пусть извинится на камеру, да и всё.

— Ты прикидываешься, или действительно не понимаешь? — снова начал распаляться Кочергин. — Это же удар по репутации! И мне, как детективу, и тебе как специалисту. Плюс её ещё из колледжа выпрут. И что мы будем делать?

Соня, кажется, растерялась — она снова обхватила себя руками и даже колени подтянула, почти сжавшись в комок. Стало её жаль, захотелось утешить и защитить. Только вот от кого? От тупости их бессовестной дочери?

— Работать пойдёт, — произнёс Кочергин, садясь рядом с женой и обнимая её за плечи. — Устроим куда-нибудь. Может, хоть деньги и репутацию научится ценить.

Соня была напряжённой, жёсткой, как камень. Положила голову на плечо Кочергину и всхлипнула:

— Мы же всё для неё делали. Что не так-то?

— Всё не надо было, — уже спокойно проговорил Кочергин. — Надо было, чтобы она сама хоть что-то научилась делать. Уважать и свою работу, и чужую. Но теперь, наверное, ещё не поздно.

— Для чего не поздно? — грустно спросила Соня.

— Поужинать.

Пока жена возилась на кухне, Кочергин с её телефона ещё раз загрузил видео дочкиного блога. Взял смартфон Сони, чтобы она не начала названивать Владе первой. Потому что пусть Влада сначала самостоятельно хлебнёт людского праведного гнева. Может, у неё в мозгах хоть немножко прояснится.

Кочергин решил ещё раз пересмотреть ролик, потому что ещё при первом прокручивании что-то ему показалось на видео странным. Но его так огорошило, что он не сумел понять, какая именно несуразность маячила рядом с Владой. А вот теперь, при повторе, сразу всё стало ясно. На его дочери сидели сразу два мерзких полупрозрачных спрута и тянули свои щупальца ей в уши и глаза. Теперь понятно, на кой она всю эту несуразицу сморозила, да ещё и выложила на всеобщее обозрение.

Шулыши атакуют его дочь. Она, правда, не особенно им сопротивляется. И что делать?

Соня позвала на кухню. Кочергин даже не почувствовал вкуса запечёной курицы с овощами, всё думал, как бы помочь Владе избавиться от этой мелкой нечисти. Дриго говорил, человек сам должен иметь намерение очиститься. И как втолковать это Владе? Кстати, чего это она так долго не звонит с жалобами?

Стоило так подумать, как у Сони запиликал телефон.

— Удачи, — вяло махнул жене вилкой Кочергин. А сам отметил, что доча первой позвонила маме, потому что сам он для начала наорал бы на неё.

Соня, правда, тоже попыталась выдать что-то строгое, но её тон быстренько сменился на сочувственный.

— Её из колледжа могут отчислить, — проговорила Соня, возвращаясь за стол. — Что делать, не знаю.

— Я знаю. — Кочергин положил вилку и прямо посмотрел жене в глаза, давая понять, что сейчас не до взаимных подкалываний и ссор. — Завтра поедешь в колледж, у тебя же там знакомые. Договорись, пусть ей задним числом оформят академический. Это, кстати, в их же интересах. Потом устроишь её санитаркой к вам в клинику. Или какой-нибудь помощницей. Но лучше санитаркой. А я дам понять, что ипотеку мы за неё больше платить не будем.

— Как — не будем? — Соня открыла рот, чтобы возмутиться, но муж её перебил.

— Я просто ей так скажу. На самом деле, мы, конечно, будем помогать, но пусть она пока думает, что дальше разбираться с ипотекой придётся самой. Ей полезно.

Соня помялась, но в конце концов согласилась. Кочергину-то тоже жалко Владу, она же его дочь. Но и потакать ей в превращении в чудовище нельзя.

Эти мысли крутились у Кочергина в голове полночи. А с утра к проблемам прибавилась ещё одна.

— Это ещё что?! — прокричала разъярённая Соня прямо в лицо мужу, держа что-то невидимое двумя пальцами.

— И что это? — устало спросил Кочергин.

— Рыжий волос! — рявкнула Соня. — С твоей куртки сняла! Значит, Владу ты ругаешь, а сам по бабам шляешься!

Так, тут главное — сохранять спокойствие.

— Это свидетельницы, — лениво произнёс Кочергин, протискиваясь мимо жены в ванную. — Мы вчера были в музее, в хранилище, осматривали картины из запасников. Вот, наверное, случайно зацепился её волос.

Не говорить же Соне, что он Яну и в машине катал, и под зад она его пихнула, и от монстров вместе убегали.

— Картины, значит, — продолжала злобно шипеть Соня. — В музее.

— Угу, — промычал Кочергин, рассматривая в зеркале своё отражение.

— Это для неё ты масочки снова делать начал, да? Что, молодая и красивая?!