— Чего? — поднял взгляд Кочергин. Но рыжая шикарная Яна только фыркнула, кокетливо отведя взгляд. Отлично, он снова реагирует на хорошеньких женщин. Значит, не всё потеряно.

Кочергин снова повернулся к Яне. Осмотрел её с длиннющих стройных ног и округлой попы до тонкой талии, великолепной груди, грациозной шеи и огненно-рыжих густых волос. Отлично, даже настроение улучшилось. Вот что женская красота с мужчиной делает. Вдохновляет и возвращает вкус к жизни. Даже если его только что чуть не размазали по снегу жуткие монстры, а сам он потерялся где-то между мирами живых и Бог знает кого ещё.

— Долго будешь пялиться? — надменно спросила Яна, уперев руки в бока.

Кочергин бодро поднялся на ноги и отряхнулся. Яна повела глазами, цыкнув и поджав губы.

— Куда теперь? — спросил Кочергин, осматриваясь.

Как-то всё снова не так. Ряд с военной техникой еле виден, будто скрыт за толстым мутным стеклом. Какие-то церкви проступают, как через кальку. Пожалуй, уместно было спросить, в когда они попали, да Яна не ответит. Может, сама толком не знает. Может, за дурака примет. Но такой женщине простительно.

Яна смотрелась. Постучала длинным ногтем по подбородку. Потом кивнула куда-то вглубь территории Кремля:

— Вон туда. В Художественный музей.

— Зачем это? — удивился Кочергин.

Они что, убегали от адовых чудовищ, чтобы выставку посмотреть?

— Других идей всё равно нет, — пожала плечами Яна. — И потом, у нас же дело о картине. Вдруг в музее что полезное отыщется.

— У нас? — переспросил Кочергин. — Прости, а ты кто вообще? Только вот не надо глаза закатывать. Просто ответь нормально.

Яна, уже приготовившаяся в который раз изобразить уставшую надменность и возмущение невежеством попутчика, только хмыкнула.

— Полное имя — Вияна. Ведьма силы. Доволен?

— Вполне. А я этот, как его… — Кочергин не мог вспомнить, какое имя ему называл Дриго, и только чесал зудевший шрам на щеке. — Следопыт, в общем.

— Я в курсе, — спокойно ответила Яна. — Все в курсе. Давно у нас следопыта не было.

— У кого — у вас?

— У всех. То есть, вообще у всех. Как бы тебе объяснить. — Яна погримасничала. — Вот, смотри. В мире есть хоть шаткое, но равновесие. Появляется гадость, и сразу находится тот, кто с этим разберётся. В твоём случае кто-то задумал гадость, и скорее всего, не одну. Вот ты и прозрел. Разгребай теперь.

Яна озорно улыбнулась и подмигнула. Даже расхотелось с ней ругаться.

— Отказаться нельзя? — вяло спросил Кочергин. Хотя вроде ему кто-то уже отвечал на этот вопрос.

— Можно, — охотно кивнула Яна. — Только пакости вокруг тебя будут плодиться и размножаться, как мухи в куче компоста. В конце концов, ты в этой грязи утонешь. Или сопьёшься, или сторчишься, или крыша поедет, или вон с моста на съезд сиганёшь. Оно тебе надо?

— Да уж, выбор так себе, — буркнул Кочергин. — Просто этих тварей тьма тьмущая, а у меня из оружия — только ключ.

— Может, тебе ещё разводной приобрести? Будешь им отбиваться. — Яна ласково улыбнулась. Видимо, у Кочергина было такое кислое лицо, что она смилостивилась и хлопнула его по плечу: — Ладно, не дрейфь. Ты следопыт, вот и читай следы. А для драк и всего остального есть мы. Мрачные друг друга не бросают, запомни. И пойдём уже, а то холодно.

И Яна, засунув рукава в карманы курточки, двинулась вглубь территории Кремля. Ещё и вышагивала так грациозно, будто на подиум модного дома вышла, а не только что сбежала от дюжины чудищ. Кочергин нагнал её и спросил:

— Кто это всё-таки была? Там, с коромыслом?

— Ты что, про Коромыслову башню ничего не слышал? — снисходительно спросила Яна. — Эти легенды даже дети знают.

— Там вроде кого-то замуровали при строительстве? — неуверенно произнёс Кочергин, припоминая какие-то местные мрачные легенды.

Но Яна в ответ лишь фыркнула и передразнила:

— Замуровали. Всё бы вам женщин мучить. Хотя и замурованных хватает. Только не дай Бог тебе с ними встретиться. Они, знаешь, обычно бывают сильно недовольны. И тем, как с ними тогда обошлись, и тем, что их теперь потревожили.

— А эта тогда кто? — продолжал выспрашивать Кочергин. Главным образом затем, чтобы отвлечься от окружающей обстановки, мерцающей, будто голограмма. Вокруг то появлялись, то исчезали деревья, дома, церкви и люди.

— Как-то татаро-монголы в очередной раз осаждали Нижний, — произнесла Яна тоном человека, которому в сотый раз приходится объяснять элементарные вещи идиотам, — подплыли поутру, а там бабы за водой пришли. Вот местные красавицы и погнали этих товарищей коромыслами. До сих пор нечисть гоняют. У нас же всегда так — вся надежда на женщин. А некоторые их в башни замуровывают, да?

Кочергин не стал отвечать. Потому что Яна как будто адресовала свои претензии лично ему. Как будто это конкретно он кого-то куда-то замуровал, а потом проспал нашествие тёмных сил, пока его жена отгоняла их коромыслом.

Господи, как хорошо, что теперь есть водопровод, и Соне не надо таскать воду с речки. Ну да, она её теперь возит из магазина. И всё равно постоянно ноет, что тяжело. Вот потаскала бы вёдра-то с речки, сразу бы успокоилась. Или огрела муженька коромыслом. Нет, ну Кочергин же предлагал ей обзавестись скважиной…

От размышления о влиянии вёдер и коромысла на семейное благополучие Кочергина отвлекла высокая фигура в длинной мантии, расхаживающая у входа в Художественный музей. Будто большущая серая каменная дама, патрулирующая синий полукруг, начертанный прямо на земле.

— Это хранитель, — прошептала Яна через плечо. — У музеев своя охрана.

— И что теперь? — так же шёпотом перепросил Кочергин, очень не желая вступать с этой дамочкой в переговоры. Мало ли, вдруг и у неё под мантией коромысло припасено. Или что потяжелее.

— Ну, может, нас пропустят, — неуверенно произнесла Яна.

— Ага, если билеты купим и вещи в гардеробе оставим. Зачем нам вообще туда идти?

— Тебя что, не учили собирать информацию? — обернулась Яна.

Кочергин в свою очередь недовольно цыкнул. Будет какая-то девица ему нотации читать. Сыщик подобрался и, изображая уверенность, зашагал к хранительнице. При его приближении она, почти не шевелясь, повернулась сразу на сто восемьдесят градусов. Вместо лица у неё оказался гладко обтёсанный булыжник.

— Нам бы картины Шварцстрема посмотреть, — хрипло проговорил Кочергин. — Если это, конечно, возможно.

— Зачем? — гулко раздалось в голове.

— Одна из его картин пропала, — сказал Кочергин, пытаясь представить девочку с ранетками. Ну, это чтобы не тратить лишних слов, и хранительнице было понятнее, на кой они сюда заявились.

Под ногами голубым пламенем вспыхнул полукруг.

— Мы не собираемся ничего красть и даже трогать, — выступила Яна. — Только посмотрим, чтобы лучше разобраться в деле.

Кочергин попытался сделать мысленный посыл о собственной кристальной честности.

Синее пламя стало меньше, потом сравнялось с землёй. Хранительница чуть повернулась, видимо, разрешая войти. По ступеням поползла голубоватая сверкающая линия, она пересекла крыльцо и скрылась за дверями.

— Ага, проводник, — кивнула Яна. — И заодно охрана.

— Нас охраняют? Или от нас? — на всякий случай спросил Кочергин.

— И то, и другое, — пожала плечами Яна и двинулась к дверям.

Кочергин по привычке перепрыгнул ступеньки и галантно открыл для Яны дверь. Она лишь мрачно глянула на него и вошла в музей. Тонкая светящая синяя линия провела их по просторным коридорам. На стенах появлялись и исчезали картины, кругом сновали люди. Они ходили по залам, глазели на картины и быстро растворялись.

Линия довела Кочергина и Яну до массивных сейфовых дверей, исписанных пламенеющими знаками, вроде тех, что были в подземелье и под мостом. Синяя черта уходила прямо под наглухо запертые створки.

— И что дальше? — непонимающе спросил Кочергин. — Нам откроют, или как?

— Вход по приглашению, — проговорила Яна, рассматривая знаки. — Или с разрешения. Но нам вроде позволено пройти?