— Так что там всё-таки нарисовано? — осторожно спросил Кочергин.

— Видите ли, — медленно начал Ветров, доставая салфетку из деревянной хохломской подставки. — Каждый видит на ней разное. Я вот увидел…

В этот момент Дриго принёс кофе, коротко глянул на Ветрова и ушёл.

— Так вот, — продолжил Ветров, проводив баристу взглядом. — Дело в том, что много лет назад я… скажем так, нехорошо поступил с одним человеком. Очень нехорошо. Впрочем, подробностей вам знать не нужно. Да это и не важно. Но у этого человека осталась дочка. Я её видел всего один раз, давно. Но запомнил на всю жизнь. Так вот, когда этот придурок Малов сдёрнул покрывало, то на той поганой картине я увидел эту девчонку снова, только тощую и страшную, как мумия. Причём она как будто пялилась прямо на меня. Даже не на меня, а прямо внутрь. — Ветров смотрел перед собой остановившимся взглядом. — И как будто обвиняла. Припоминала все мои грехи, и ещё такая говорит: ты, старая сволочь, будешь в аду гореть, а я буду смотреть и смеяться.

Ветров замолчал, глядя на сложенную в несколько раз салфетку.

— Что было дальше? — тихо спросил Кочергин, стараясь не сбить собеседника с настроя.

— Что. — Ветров резко вдохнул и повёл плечами. — Мне эта девка стала за каждым углом мерещиться. Иду, например, по улице, и кажется, что каждая встречная девица — это она и есть. Или что она идёт прямо за мной по пятам. Ну, потом меня уволили. Но это ладно. Мне пришлось ко врачу пойти, анализы сдать. В общем, картина была не очень. Во всех смыслах.

Ветров натужно улыбнулся.

— Вы сказали, вам нужно что-то проверить, — подтолкнул Ветрова к новым откровениям Кочергин.

— Да, точно. Тут вот какое дело. Ваш приятель мне сказал, что надо бы попытаться что-то хорошее сделать. Ну, я всем нашим местным благотворителям понемножку отправил. А ещё я нашёл ту самую девицу, ну которая дочь… кхм. В общем, её. Оказывается, у неё теперь приют для собак за городом. Вот я съездил к ней, денег оставил.

— Она вас узнала? — быстро спросил Кочергин.

— А то, — повёл глазами Ветров. — Ни в какую денег брать не хотела. Долго упрашивал. Для животных же. В общем, мне, знаете, как-то после этого малость полегче стало. Даже, наверное, анализы пересдам.

— Это хорошо, что лучше стало, — вежливо улыбнулся Кочергин. — Может, вообще всё наладится.

— Чтобы всё наладилось, мне не надо было портить себе жизнь. Вот так накидаешь себе в штаны кучу дерьма, а разгребать потом не хочется. Оно воняет, аж с души прёт. Ладно. — Ветров положил ладони на стол. — Вы мне помогли, я тоже вам хочу помочь.

— Найти картину? — осторожно спросил Кочергин.

— Ну да. Может быть, она в чьём-нибудь личном подвале гниёт. И хорошо, что никто её не видит. Ну, спрашивайте. — И Ветров выжидательно уставился на Кочергина.

Кочергин не знал, что именно лучше спросить, поэтому для начала отпил кофе.

— Да, кофе тут отменный, — похвалил Ветров, закусывая свою порцию песочным печеньем с янтарным абрикосовым джемом.

— Как вы попали на ту презентацию? — спросил Кочергин, ставя чашку на стол.

— По приглашению, — пожал плечами Ветров.

— Вы тоже коллекционер?

— Ну, как вам сказать, — ожидаемо забегал глазами Ветров. — Так, увлекаюсь сверхъестественным. В разумных пределах.

— Значит, вы бывали на аукционах, где продаются такие вещи?

— Ну да, — с готовностью ответил Ветров. — Они не так уж редки. Но попасть туда можно только по рекомендации или особому приглашению. Я бы, конечно, непроверенного человека никогда не стал рекомендовать, однако я вам всё же обязан, к тому же, вы, как мне думается, делаете хорошее дело, пусть и не бесплатно.

Кружева, которые выводил Ветров, Кочергину надоели, однако он упрямо терпел. Дело вроде бы наконец вошло в нужное русло.

— Вы думаете, картина может всплыть на аукционе? — вдруг прямо спросил Ветров.

— Почему бы и нет. Особенно, если торги анонимные.

— Да уж. А после той презентации цена этой гадости вырастет в несколько раз. — Ветров сложил из салфетки конвертик и бросил его на стол.

— Скажите, вы приобретали предметы для своей коллекции только на аукционах? — решил попытать счастья Кочергин.

— Вы имеете в виду, обращался ли я к скаутам? — усмехнулся Ветров. Потом покачал головой: — Нет. Дороговато. К тому же, я не всерьёз увлекаюсь. Так, балуюсь немного. А скауты достают серьёзные вещи. Сильные. И дорогие. Это как сравнивать симпатичный перочинный ножичек и старинный меч каких-нибудь тамплиеров.

— Но ведь они и для аукционов вещи достают?

— Достают, — кивнул Ветров. — Но это уже не рядовые торги. Или бывает так: сначала продают мелочи, потом что-то одно, но серьёзное.

— Если картина Шварцстрема поступит на торги, об этом станет известно?

— Вряд ли, — снова покачал головой Ветров. — Заранее такую информацию обнародовать опасно. Украсть могут.

Или что похуже сотворить, — добавил про себя Кочергин, припомнив Элину и рогатых тварей у её двери.

— Вы знаете кого-то из скаутов лично?

— Нет, только пару кличек слышал. — И тут Ветров щёлкнул пальцами, как будто что-то вспомнил. — Вот! Чуть не забыл. Может, вам это пригодится. На той презентации Малов долго что-то рассказывал про картину. Я, правда, не особенно слушал. Было душно, люди неприятные… В общем, всей истории я не помню, но мне кажется, он что-то говорил про девочку, которая там нарисована. Вроде как это дочь самого Шварцстрема.

— Дочь? — переспросил Кочергин, не понимая пока, важный это факт, или нет. — Стало быть, там изображена маленькая баронесса?

— Выходит так, — закивал Ветров.

— А откуда он это узнал?

— Ещё спросите, как картина вообще всплыла, — усмехнулся Ветров. — Скауты, наверное, что-то нарыли.

— Маленькая баронесса, — задумчиво повторил Кочергин. — Девочка с ранетками. Стало быть, у Шварцстрема остались потомки.

— Наверное, — пожал плечами Ветров. Потом перевёл удивлённый взгляд на Кочергина: — Вы думаете, это они здесь шуруют?

— А почему нет? Узнали про наследство, хотят его получить. Имеют право.

Ветров хотел что-то сказать, но резко закусил губу и замотал головой.

— Что? Ну? — требовательно спросил Кочергин.

— Это плохо. — Ветров стал складывать очередную салфетку в книжицу. — Там такое семейство. Закачаешься.

— Откуда вы знаете?

— Читать люблю. Краеведением увлекаюсь. Вам тоже не помешает. Ладно, мне пора. Если вдруг я что-то узнаю, то сразу вам сообщу.

Ветров заплатил за кофе, пожал Кочергину руку и убежал. На его место почти сразу сел Дриго. Первым делом протянул Кочергину запаянную цепочку с новеньким замочком:

— Держи.

— Спасибо. — Кочергин пропустил цепочку через ушко ключа. — Сколько с меня?

— Бесплатно, не парься.

— С чего такая благотворительность?

— Это называется «услуга за услугу». Потом поймёшь. — Дриго поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок, как недавно Ветров. — Ну? Польза хоть была?

— Была, — медленно кивнул Кочергин. — Ты что-нибудь знаешь про потомков Шварцстрема?

— А то, — усмехнулся Дриго. — Некоторые бежали после Революции в Европу. Во время Второй мировой примкнули к Рейху и почти все сгинули.

— И всё? — Кочергин это и так знал.

— Нет, не всё. — Дриго внимательно глянул на Кочергина. — Они же шуровали здесь. Участвовали в блокаде Ленинграда, рыскали по городам в составе Аненербе. Кстати, знаешь, есть даже свидетельства, что оставшихся здесь родственников замучили как раз Шварцстремы.

— Своих же родных? — против воли скривился Кочергин.

— Угу, — кивнул Дриго. — Но почти все они погибли. Кто-то на войне, а те, кто всё это время мирно просиживал в симпатичных немецких кафешках, потом съехались в красивый город Дрезден. Улавливаешь? — Дриго по привычке поднял одну бровь.

— Бомбардировки Дрездена? — неуверенно спросил Кочергин. — И что, все до одного погибли?

— Официально — как бы да.

— А на самом деле? — допытывался Кочергин. — И откуда ты всё это знаешь?