Вдохнув поглубже, Кочергин запустил приложение. Его поприветствовал «Ведьмограм». И надо же, его там уже знали как Следопыта (или Рончаглава). Рецепты, общий чат, раздел с объявлениями, карты, частые вопросы. А, это, наверное, для тех, кто до конца не уверен, прозрел он или сошёл с ума.

Ладно, в этой колдовской соцсети и потом можно поковыряться. А сейчас пора прокатиться по зимнему городу к реке.

Машину пришлось оставить на платной парковке и минут сорок бежать по морозу до съезда с Канавинского моста. Уже издалека Кочергин увидел тощую фигуру Дриго, который расслабленно стоял в расстёгнутой курточке, без шапки, и щурился на солнце.

— Мне даже смотреть на тебя холодно, — выдохнул морозный пар Кочергин.

— А мне вполне, — пожал плечами Дриго. Вот у него изо рта пар отчего-то не шёл. — Пошли.

Дриго, не вынимая рук из карманов, пошаркал кедами (кедами — в декабре-то) под мост.

— Слушай, может… — нерешительно окликнул его Кочергин.

— Что? — обернулся Дриго. — Обойдём? Да тут негде. Разве что сразу на лёд выйти. Но здесь неудобно.

Кочергин покряхтел и зашагал следом за Дриго. Вообще-то ему страшновато было заходить под Канавинский мост, арка над которым сегодня сияла всеми цветами, да ещё явила всю свою дугу полностью — от одного края, уходящего в лёд Оки, до другого.

— Троллей боишься? — улыбнулся Дриго, когда Кочергин его торопливо нагнал. — Зря, их тут нет.

— А кто есть?

— Да кого тут только нет, — шёпотом произнёс Дриго. И остановился, глядя на стену — грань опоры моста. По серой неровной поверхности, испещрённой тонкими трещинами, тянулись написанные мелом строки. Только язык какой-то странный, похожий смесь иероглифов, рун, клинописи и кто знает чего ещё.

На миг Кочергину показалось, что он понимает, что было написано на стене, но слова даже не успели отпечататься в памяти — мигом улетучились, превратившись в полотно непонятных знаков.

— Ух ты, круто! — растянулся в острозубой улыбке Дриго.

— Что крутого? — буркнул Кочергин, приплясывая на холоде. Его дорогие элегантные ботинки грозили полопаться, да ещё тепло совсем не держали — казалось, Кочергин голыми ступнями бродит по снегу.

— На днях концерт будет. «Влюблённые истуканы» приезжают, будут играть в «Чёрной каракатице». Крутые ребята, между прочим. — Дриго, скребя подбородок острыми когтями, продолжал рассматривать надписи.

Кочергин недовольно цыкнул. Стал демонстративно приплясывать, оглядываясь. Потом краем глаза снова ухватил знаки на стене и вдруг прочитал полузнакомое слово — албасты.

— Тут что, ещё написано про тех рогатых? — подошёл ближе Кочергин. — Это они концерты устраивают?

— Нет, конечно, — фыркнул Дриго. — А написано здесь, что они явились в город. Кто их вызвал, неизвестно. Всех просят проявлять осторожность.

— Так это вроде доски объявлений?

— Ну да, — пожал плечами Дриго. — Под мостами информация хорошо сохраняется, и удалять её не надо — сама пропадает, когда устаревает. Ладно, пойдём.

И Дриго, снова засунув руки в карманы и щурясь на солнце, прогулочным шагом двинулся дальше, за мост. Кочергин внутренне порадовался, что им удалось удачно проскочить это место. То есть, что они не провалились ни в какую параллельную вселенную или потусторонний мир. А то мало ли — мосты, магия, арки, переходы, всё такое.

Следом за Дриго Кочергин спустился к реке и вышел на лёд. Снова порадовался. На этот раз тому, что температура ушла далеко в минус. Стало быть, лёд толстый, твёрдый. Его тушу и тощего Дриго точно выдержит. Если, конечно, этот кофейный упырь не надумает своей горящей шевелюрой водички натопить.

— Вон он, — дёрнул головой Дриго.

Кочергин проследил, куда указывал тощий подбородок его товарища. Там, на сияющей белизне снегов, выделялся чёрный куль — медитирующий над лункой рыбак в тулупе.

— Слушай, а ведь надо было тоже рыбаками прикинуться. Чтобы в доверие втереться. — Кочергин чуть по лбу себя не хлопнул. Быстро же из него оперативник выветрился.

— Да, пожалуй, ты прав. — Дриго поскрёб бровь. — Можно, конечно, вернуться… С другой стороны, мы ведь уже пришли.

— Действительно, — прошептал Кочергин, чувствуя вдруг навалившуюся усталость. Мысленно наплевав на приличия и обходные пути, он двинулся прямо к рыбаку, на ходу припоминая, как того звали. Подошёл и громко произнёс: — Здравствуйте. Вы Ветров?

— Ну? — подозрительно донеслось из-за огромного воротника, откуда выглядывали лишь громоздкая ушанка и сияющая инеем борода.

— Я частный детектив. Моя фамилия Кочергин, а это… — Кочергин по привычке указал на Дриго и тут же пожалел, что не придумал для него подходящей легенды. Ладно, если уж идти напролом, то до конца. — Это мой помощник. Мы занимаемся смертью коллекционера Малова.

— И чё? — хрипло спросил Ветров.

— Вы вообще в курсе, что он умер?

— Ну, в курсе. — Ветров демонстративно отвернулся и подёргал удочку. — Все уже знают. Только я-то тут при чём?

— Ну, вы же тоже в некотором роде коллекционер.

— И чё? — раздражённо повторил Ветров.

— Что вы думаете по поводу смерти Малова? — Кочергин тоже начинал раздражаться, правда, в первую очередь на самого себя. Как-то всё через… ладно.

— Ничего я не думаю, — буркнул Ветров, снова дёргая удочку. — И вообще, вы мне тут сейчас всю рыбу распугаете.

— Или она нас распугает, — тихо произнёс Дриго.

Кочергин косо на него глянул. В этот момент где-то рядом промелькнула большая тень, будто огромная птица пролетела. Дриго быстро осмотрелся.

— Чё вам надо? — злобно произнёс Ветров. — Вы вообще знаете, с кем имеете дело?

— Вы про алхимика Шварцстрема, автора проклятой картины, из-за которой вас уволили? — намеренно расслабленно проговорил Кочергин.

— Что бы ты знал, из-за чего меня уволили, — процедил Ветров, приподнимаясь со стульчика, или на чём он там сидел. Потом опомнился и вернулся на место. — Не знаю я никакого Шварца, или как его там. И никто меня не увольнял.

— А как же мздоимство? — демонстративно лениво протянул Кочергин. В этот момент ему показалось, что где-то рядом тихо хрустнуло.

— Иди ты знаешь куда! — Ветров даже вскочил. — И вообще, будете тут вынюхивать, я вас самих так глубоко и далеко упрячу, что…

И тут их снова накрыла большая чёрная тень. Кочергин инстинктивно поднял голову и успел заметить что-то вроде летящего над головой громадного тёмного покрывала. Но под ногами снова затрещало, на сей раз уже вполне отчётливо.

— Опять, — выдохнул Ветров, округлившимися глазами таращась вверх. Потом что-то привлекло его внимание, он глянул влево и вдруг закричал: — Сгинь! Сгинь!

Дальше Ветров стал громко материться, а Кочергин смотрел в сторону, куда размахивал рукавицами рыбак. Вроде бы ему показалось, что вдалеке проступил какой-то небольшой светлый силуэт, но, может, это просто отблеск. Или колебания морозного воздуха в пространстве.

— Картина пропала, — чётко произнёс Кочергин, чуть приблизившись к Ветрову.

— Что? — растерянно переспросил Ветров. Потом застонал, глядя вверх. — Всё из-за неё, чтоб она сгорела!

— Есть идеи, где она может находиться? — спросил Кочергин у Ветрова, который теперь, хныча, раскачивался в разные стороны.

Ответа, разумеется, не последовало. Одно ясно — картина точно не у воющего рыбака. Иначе он бы давно её утилизировал.

А теперь он резво размахивал руками, будто мух отгонял. По стопам Кочергина прошла резкая гулкая вибрация, словно что-то ударило в лёд снизу. Инстинктивно попятившись, Кочергин увидел, как сверкающий на солнце снежок стал рассыпаться. Ещё один удар снизу — и треск стал куда звонче.

— Кажется, пора валить отсюда, — процедил Кочергин, изо всех сил стараясь не поскользнуться.

— А этого что, здесь оставим? — спросил Дриго, указывая на Ветрова, остервенело лупящего морозный воздух.

— Надеюсь, у него нет оружия, — прошептал Кочергин, прикидывая, что проще: тащить рыбака с собой, или оставить разбирается со своими галлюцинациями.