Когда нас, наконец, перестают надрачивать и дают вольную, стерва без промедления запрыгивает в тачку и уезжает. Скриплю зубами в бессильной ярости, но сделать сейчас нихуя не могу. Даже мобилы с собой нет, чтобы набрать ей и высказать всё, что думаю о её приёбнутом характере и стервозном поведении.

Пока ПАЗик, гремя, до жути медленно катится в часть, делаю вид, что сплю, лишь бы ни с кем не говорить и не отвечать на подъёбы товарищей. Скрыть ведь, что у нас творится, не выходит. Все видят, что я бешусь, а ненормальная чисто показательно выёбывается. И без того уже заебали фразами типа: раздор в раю, что-то ты уже так дебильно не улыбаешься, трахни её уже, чтобы перебесилась.

Как вам?

Чтобы, блядь, перебесилась?!

Бесит, сука, до трясучки. Это, мать вашу, не мужики, а базарные бабы! У самих личной жизни нихера нет, так они решили моей заняться. А советчики, блядь, от Бога! Уже закидали, как мне вести себя со своей девушкой. Правда, один мне всё же понравился. Отлупить её по заднице за такие выебоны. Это я с удовольствием.

Первым делом в казарме врубаю телефон. И что вы думаете? Там, блядь, селфи от гарпии. В машине, сверху-вниз, с ядовитой улыбкой. Учитывая глубокий вырез на майке, могу разглядеть не только впадинку между грудями и чёрное кружево лифчика, но край тёмного ореола. Даже этой картины достаточно, чтобы член сказал: «привет, я готов в бой».

Конечно же, я злюсь ещё больше. Звоню Царёвой, но она сбрасывает. Присылает сообщение с одним словом.

Крис Царёва: Занята.

Она, блядь, занята! У меня уже пар из ушей валит. Я клинюсь на каждого, кто имеет неосторожность сказать мне хоть что-то или просто подвернуться под руку.

Даже представлять боюсь, как развернётся наша встреча. Я готов её убить. А если учесть, что встречаемся мы у Макея на квартире, понятия не имею, как сдержусь. Уже у последней черты. А вот когда Фурия сбрасывает и остальные звонки, переступаю её. Окончательно скатываюсь в бешенство. От него даже трясёт.

— Дюха, успокойся уже, а. — рубит Макеев, когда под отборный мат сжимаю в кулаке мобилу.

— Пах, лучше, блядь, не приближайся ко мне сейчас. Реально въебу. Отвали. — рявкаю, стягивая футболку и переодеваясь в свежую.

Тем взглядом, что окатываю его, убить можно. Удивлён, но даже он тушуется. Просит только:

— Выдохни. С Крис не переборщи. Испортишь всё.

— Я, блядь, знаю. — цежу гневно сквозь скрипящие челюсти. Хрипло выдыхаю и немного спокойнее толкаю: — Постараюсь не перегнуть. — и тут же новая буря поднимается. — Но ты, блядь, видишь, что она вытворяет? Специально же меня на прочность проверяет. Уже конкретно довела.

— Понимаю, Андрюх. С Крис пиздец сложно, но если ты сейчас не успокоишься, то вы только разосрётесь в хлам, и на этом всё. Постарайся взять себя в руки и не вестись на провокации.

Не то чтобы его слова работают как ушат ледяной воды, но всё же отрезвляют. К тому моменту, как выхожу через КПП, могу относительно ровно дышать и не представлять, как луплю гарпию по сочной заднице.

Понимаю, что потеряю способность рационально мыслить, как только увижу её, коснусь, вдохну её аромат, поэтому раскладываю по полочкам весь вечер. В самом крайнем случае решаю игнорировать её поведение и слова, иначе точно с катушек слечу. На Пахину квартиру ехать не спешу. Несмотря на уговорённое с Крис время, она не звонит и не пишет. На звонки не отвечает, а сообщения не читает. Подозреваю, что продолжает показывать характер, а заодно и мариновать меня в собственном бешенстве.

Осторожно перевожу дыхание, очень шумно и распорото дышу. Закуриваю. Глубоко, с гневом тяну никотин вместе с дымом. Он жжёт лёгкие, словно кислота. Трещит что-то в груди. Всего за минуту приканчиваю сигарету.

Блядь, давно меня так не мотало.

Чтобы хоть как-то отвлечься, достаточно долго выбираю продукты в супермаркете. Помимо набора для борща, захватываю кое-что из овощей, фрукты, сыр, мясную нарезку и бутылку вина.

Отличный план. Винишко под борщ. Невъебаться просто.

Уже закинув в багажник такси пакет, решаю всё же пойти на уступки. Прошу таксиста заехать в цветочный. Так долго смотрю на разнобой цветов, что в глазах начинает рябить. Почему-то розы сразу отпадают. Хотя для Фурии в самый раз. Она как та самая роза: нежные лепестки и острые шипы. Но всё же решаю поступить по-другому. Беру букет благоухающих пионов и одну белую розу. Она почти теряется на фоне пушистых головок, но всё равно заметна.

— Свидание? — улыбается таксист, кивком головы указывая на лежащий рядом букет.

— Скорее примирение. — хмыкаю с усмешкой.

И похеру на взгляд, который он на меня кидает, типа я где-то накосячил. Главное, что я решил пойти на уступки, как бы Царевишна не выводила.

Впрочем, с этой мысль сосуществую недолго. Стоит войти в квартиру, увидеть злобную Фурию, и желание свернуть ей шею возвращается.

Только притягиваю за спиной дверь, как она вылетает в коридор, словно ураган. Волосы взлетают вверх и медленно опускаются на плечи, спину и раскрасневшееся лицо. Гримаса злости искажает черты. Но, сука, даже так она слишком красивая. Пока я забываю обо всём на свете, думая лишь о том, чтобы поцеловать её. Для начала… Она переходит в атаку. Упирает кулаки в бока и вопит:

— Явился?! А что же так «рано»?! — толкает с сарказмом, надавив на последнее слово. — Мог вообще уже не приезжать!

И, блядь, разворачивается и уходит вглубь квартиры. Я тупо охуеваю от ситуации. Секунд десять трачу на то, чтобы переваривать, что это сейчас было. Это не я на звонки и сообщения не отвечал. Если бы хоть раз трубку взяла, знала бы, почему задерживаюсь.

Переведя дыхание, направляюсь за ней. Судя по шуму, чем-то гремит на кухне. Только вхожу, оборачивается и глазами убивает.

— Что смотришь?! — рявкает раздражённо. — Опять одежда моя не нравится?!

— Успокойся, Кристина. — прошу негромко, но жёстко. Тоном продавливаю. — Дело не в одежде, и ты отлично это знаешь.

— А в чём тогда?

Затрамбовывает посуду в посудомоечную машину и выпрямляется. Снова «руки в боки». Дышит быстро и часто. Грудь рывками поднимается и опадает.

— В твоём поведении. — так же глухо цежу, ощущая, как зарождается внутри негодование.

— О-о-о-о. — растягивает на вдохе. — Даже так? Что в этот раз?!

— Я просил тебя не приезжать, но ты приехала, разрядившись так, будто, блядь, в ночной клуб собралась. — выбиваю громче и гораздо злее. С трудом восстановленное спокойствие не тает, а мать вашу, подрывается на мине, разлетаясь вхлам. Стискиваю кулаки, но с места не двигаюсь. — Тебе нравится, когда на тебя все пялятся? Или специально вызываешь меня на эмоции?

— Больно нужны мне твои эмоции. — фыркает так, словно реально похуй. — Если тебя так раздражает моё присутствие, то нафига припёрся?! Вали отсюда! — я не двигаюсь не столько от шока, сколько от упадка сил, уходящих на то, чтобы сдержать себя и не навредить Царёвой. — Забыла! Тебе же только в часть дорога, так что лучше сама пойду!

Швыряет на стол полотенце, которое держала в руках, и делает шаг. Одновременно шагаю и я, перекрывая ей путь. Фурия вскидывает на меня лицо и шипит:

— Уйди с дороги, питекантроп. Мне не о чем с тобой говорить.

— Замолчи, Кристина. — сиплю угрожающе тихо. Понимаю, что уже на краю стою. Но она продолжает толкать во всех смыслах. Лупит меня ладонями в грудину, стараясь сдвинуть с места. Открывает рот, но я грубо припечатываю его рукой, второй удерживая затылок. — Не говори того, о чём пожалеешь. Перестань истерить и объясни, какого хера ты всё делаешь мне назло. Ты в последние дни как с цепи сорвалась. По любому поводу споришь и психуешь. Что случилось?

Она выкручивается из моих рук и с размаху отпускает пощёчину. Я охуеваю и замираю. Взгляд мрачнеет, а контроль летит к чертям. Если бы Крис сейчас извинилась или хотя бы пожалела о своём поступке, то всё могло бы быть иначе. Но она снова поднимает руку для нового удара. Ловлю за запястье, дёргаю на себя и заламываю руки сзади.