Дашка показала себя еще большей дурой. Из-за чуть приоткрытой двери то и дело доносилось ее глупое хихиканье. На китайском у нее смешались и люди, и кони. Я испытала шок, когда поняла, как сильно деградировал у нее и английский. Из нас троих, включая Катюху, никто по специальности не работал после выпуска из университета.

После собеседования мы с Дашкой ничего друг другу не сказали от неловкости, обе решили про себя, что миссия провалена. Я в тот вечер еще и замерзла из-за мокрой от пота футболки. Настроение покатилось в яму. И само собой, к ночи я набралась.

Неделю спустя так никто и не позвонил: ни тетки из офиса, ни папа, ни Ленка с мамой. Зато Дашка устроилась продавщицей в отдел одежды.

Ни за что бы не пошла на такую работу.

Девятого марта Катьке приперло вытащить меня на прогулку, притом что она как будто общалась со мной все реже. Погода стояла ни то ни се: хмурый весенний денек, но довольно теплый. В спальном районе, где живет Катюха, снег совсем не убирали. Я шла, представляя, что грязные от выхлопов горы снега скоро начнут таять, и потекут ручьи, и мне захотелось рвануть прочь из Иркутска. Я почти придумала куда, как из-за угла «Спортмастера» вывернула Катя.

Катя у нас примечательная девушка: длинные ноги делают ее похожей на фламинго, а крупный нос подкрепляет впечатление.

— Привет, — кинула она деловито и резко, схватила меня под локоть и потащила через дорогу к аллее, к скамейке. — У меня серьезные проблемы. Не знаю, что делать.

У меня появилось с десяток идей, что могло случиться. Выгнали с работы? Она беременна? Мама умирает?

— Сейчас я все тебе расскажу. Только минуту дай. — Усевшись, она нервно принялась шарить в сумочке, вытащила айкос и задымила. — Знаешь, Толик меня бросил, — выпалила она, а потом поправилась: — Бросает.

Я опешила, ведь не замечала между ними трений или намека на ссору.

— Ты меня шокировала. Как так? Все же было нормально.

— Долго объяснять. Надо что-то сделать, чтобы он остался.

Я закинула ногу на ногу. Я прекрасно помню, как она говорила, что Толя навязался, что он ей не особо нравится, а теперь она в панике и переживает.

Катюха продолжала:

— Пятнадцатого марта у нас будет годовщина знакомства. Ты понимаешь? Я угробила с ним год. Целый год. — Свободной рукой она вцепилась в рукав моей куртки. — Милочка, пожалуйста, давай, придумаем что-нибудь?

Я состроила сосредоточенную мину, выражая напряженный мыслительный процесс. На самом деле я думала не над тем, как помочь, а пыталась свести концы с концами. Выходит, Катерина перевложилась. Иначе не считала бы, что угробила время. Но цепляться за парня, потому что встречалась год? Логичней расстаться — уже год никаких подвижек в развитии отношений.

— Кать, ты не думаешь, что обращаешься не к тому человеку? — сказала я. — Лучше Дашку спроси, она хотя бы встречается с парнями. В январе у нее был Вадик, а теперь Антон. Успех! Один не понравился, другого нашла, — сказала я и почувствовала дискомфорт при мысли, что Даша завела очередной роман и забыла обо мне.

— Вот именно! Ни один у нее не задерживается. А я спрашиваю, как удержать!

— Так я же говорю. Я вообще ни в чем не преуспела.

— Ты встречалась. И почти жила.

— Стоп. Ты обещала не напоминать мне об этом человеке.

Катюха бросила дымить и уставилась себе под ноги.

— Родители на меня насядут, если он уйдет. Мама его обожает. Вот, Толя такой ути-пути, такой хороший. Знаешь, как он к ним подмазался?! — воскликнула она. — Им ни один из моих парней так не нравился.

— Главное, чтобы он нравился тебе.

Катя помолчала. Я шмыгнула носом, сунув голые руки в карманы куртки и ощущая, как холод от деревянной скамьи прокрадывается под юбку к моей заднице.

— Слушай, Кать, я что-то не понимаю. Ты вроде бы жила у него периодически, он у тебя ночевал. Поругались из-за грязной посуды? Что вдруг случилось?

Она поджала толстые губы, намалеванные красной помадой. Мне стало ясно, что она не признается.

— Он сказал, что понял, что мы разные.

— М. Пресловутое «Не сошлись характерами».

— Слушай, ну не надо. И так херово. Осталось полтора часа. В пять он приедет за вещами.

Мы посидели с минуту молча. А потом я попросила купить мне пару бутылок пива, ведь иначе я не соображаю. Мне действительно хотелось ей помочь, как будто Толя не ее, а мой парень. И конечно мне нравилось ощущать себя важной, благородной и не чуждой проблем моих подруг.

Мы шли по аллее, я задавала вопросы, а Катюха старательно увиливала от прямых ответов. Было неясно, кто из них двоих накосячил, так что пришлось придумать нейтральный план.

— Тогда, знаешь, Кать. Что, если сделать так? Купи ему что-нибудь. Там портмоне, одеколон, не знаю. И, когда он приедет, ты типа невзначай отдашь ему. Скажи, что готовила подарок на годовщину.

Честно, я понятия не имею, каким образом в моей пьяной голове сложилось, что подобный ход вернет Толика к Катьке. Но мне казалось, что это верное решение.

На том мы и расстались. Катька побежала в ближайший ТЦ, а я побрела к маршрутке, вдыхая мокрый мартовский воздух, который напомнил, что примерно в это же время, только в прошлом году, я рассталась с бойфрендом. Я вспомнила, как бежала от него по мокрому снегу, а он пытался догнать и все звал меня по имени. Какая я была глупая. Противно вспоминать. Хотя, нет. Я сделал правильно. От такого человека и нужно бежать куда подальше.

Собственно, с теми отношениями и начался мой пьяный рейд по барам. Мой бывший и его компания не умели отдыхать иначе. Они успокаивались только когда кончались деньги. С ними я выпила столько пива, сколько не выпить в ближайшие лет десять. Учеба просела, а на носу висели два диплома. Отношения с родителями, с подружками покатились под откос, ведь у меня не оставалось на них времени. Но я боялась обидеть его отказом, боялась, что с трезвой ему будет скучно со мной, и даже не задумывалась, что и мне с ним трезвым не о чем поговорить. И мы действительно не имели точек пересечения. Все пути-дорожки сходились в баре. Развитие отношений пошло по ожидаемому сценарию: он, очевидно, стал догадываться, что кроме бутылки нас ничто не связывает. Он стал ревновать, следить, установил трекер на мой телефон, а затем ударил. Так разбились розовые очки.

Как хорошо, что все кончилось. Как жаль, что не забылось.

Не то, чтобы я мусолила всякий раз про себя воспоминания о тех отношениях. Просто иногда они вдруг да кололи под левое ребро. Как мерзкий пакостный чëртик. Ни с того ни с сего раз укол, другой, еще один.

Тщательно пряча бутылку в бумажном пакете, я допила пиво и села в автобус. Осталось подождать, когда Катька расскажет, удалось сбить Толика с намеченного пути или нет.

Она позвонила через три дня. Каким-то чудом мой нелепый план сработал. Катька купила часы и разыграла убитую горем деву. В тот же вечер Толька остался поговорить и так и не ехал.

Но самое интересное случилось через неделю, когда он позвал меня погулять.

Толик встретил меня у подъезда. Я подошла к его автомобилю, заглянула в окно на месте пассажира, и когда он опустил стекло, спросила:

— Ты всегда по-дружески гуляешь с подружками твоей девушки?

— Конечно, — улыбаясь сказал он, и получилось у него скорее: «каэш». — Вас же хлебом не корми, дай рассказать чужие секреты. А я потом использую их в нужный момент.

— Я не знаю Катькиных секретов.

Мне показалось, что он задумался на мгновение или даже удивился.

— Садись. Я просто хочу спросить кое-что.

Мы приехали в пиццерию на заправке, там он посадил меня в закутке, где нельзя быть увиденными и услышанными посетителями. Сам он заметно принарядился: надел рубашку, брюки, побрился и надушился какой-то дрянью. На мой вкус он бы мне никогда не понравился. Во-первых, он выше на полторы головы, во-вторых, ни рыба ни мясо: ни тощий, но и не мускулистый, и наверняка к тридцати обзаведется брюхом.