В свой выходной день я приехала к пиццерии, где работал Фил, но встретиться мы договорились в соседней кофейне. Я взяла капучино и села за стол. В левом боку у меня постоянно болело, мама сказала это невралгия, от нервов в общем, и предложила попить успокоительное, но я откладывала. И вот я сидела и думала, что зря тяну резину, что сегодня же вечером куплю какой-нибудь сиропчик, как дверь кофейни открылась и я увидела Фила. Увидела и ахнула! Потому что у него пол лица были синие.

Он подошел и сел, а я пялилась на него, открыв рот. С минуту мы таращились друг на друга, пока я не закрыла рот.

— Что это? — пробормотала я.

— Сильно страшно?

— Кто тебя так?

— Не знаю. Знаю из-за чего. Из-за Антоновой конторы.

— Что?!

— Да. Он еще кого-то кинул. Кого-то крутого. — Фил облокотился о стол с тяжелым выдохом, приблизился и в полголоса заговорил: — Пиздец, Милана. Надеюсь, про тебя они не знают. Постарайся не ходить одна, поняла? У тебя есть шокер или баллончик?

— Нет.

Он взял меня за руку и сжал, но я вырвала кисть и сама схватила его за руку..

— Этими козлами занялись вплотную. Жених моей сестры — помощник прокурора. Я ему всё рассказала.

Фил уставился озадаченно. Я решительно кивнула. Мне захотелось еще хоть как-то обнадежить его.

— Они свое получат, вот увидишь. Козла стриженого в барбершопе засекли в Казани, скоро и Антона найдут. Как Таня?

Фил сел ровно и просидел молча с полминуты.

— Нормально, — проговорил он наконец. — И Таня тоже вроде норм. — Потом он нахмурился. — А ты почему съехала?

— Что? А… Так я же в Сочи в клинике лежала, я говорила, — ответила я, держа в уме то, что мне сообщил дядя Миша..

— Да нет. Вот недавно.

Я пожала плечами, не понимая, зачем ему важно это знать.

— Имеешь ввиду квартиру на Маркса? Так я… А ты зачем в октябре на первый адрес приходил?

Фил приподнял брови, удивленный, что я в курсе.

— Хотел увидеться. У меня же отобрали телефон для следственного комитета. Я не мог с тобой связаться. А в интернете найти не смог. — Он снова навалился на стол. — Ты же не убегаешь от меня? — тихо спросил он.

Теперь уже я приподняла брови. Фил постучал пальцами по столу.

— Я тебя достал?

Я попыталась собрать мысли в кучу в тщетной попытке понять, что происходит, а он подумал, что я игнорирую.

— Ладно, извини. Ты скажи прямо. Просто я…не знаю. Будет проще, если ты прямым текстом скажешь. По-другому у меня не получится отстать.

— Я не понимаю.

Фил посмотрел мне прямо в глаза, и от этого взгляда у меня будто стало пусто в теле, потому что вся кровь ударила в голову. Я отвернулась и потерла ладони о джинсы, чтобы разогнать мурашки.

— Пошли в отделение, — сказала я, — или меня сейчас вырвет от нервов.

Он подал мне куртку, мы вышли. На улице начинало смеркаться и сыпался снег. При мысли о Ленкиной свадьбе, о скором Новом годе и Рождестве, мне стало не по себе. Настроения веселиться не было, ведь я наворотила таких дел, что впору уйти в запой.

Отделение полиции находилось в двух микрорайонах, и мы с Филом добрались туда на автобусе. Всю дорогу мы молчали, и я видела, что люди пялятся на нас, и особенно на Фила.

Уже на подходе к зданию, я остановила его, взяв за рукав куртки.

— А ты сам-то написал заявление, что тебя избили?

Он кивнул, но смотрел странно, и я не поняла, соврал он или нет.

Внутри, когда я ощутила запах участка, то вспомнила и оба раза в КПЗ и как ходила давать показания о смерти Леси. Боль в боку разлилась уже и на спину, и я подумала о бутылке водки. Я не стала сопротивляться этому желанию: оно есть, но я не обязана претворять его в жизнь.

Сосредоточившись на цели, я пошла прямиком к дежурному.

Мы просидели в участке два часа как минимум, и было бы больше, если бы я не назвала имя Ленкиного жениха, а когда мы покинули участок, уже совсем стемнело. Фил предложил проводить.

— Спасибо, но я на такси. Есть хочу. Да и ты, наверное, голодный.

— Может, хоть до площади Ленина дойдем? На елку посмотрим, — попросил Фил.

Мне стало ясно, что он не хочет отпускать меня, что ему что-то нужно. И я догадывалась что.

— Ладно.

И пока мы шли по улице, я собирала осколки объективной картины. Фил говорил, что я ему понравилась, что я нравлюсь ему, и он бы не предпринял ничего, если бы не Таня, за утешением он обратился ко мне, и не в тот вечер, когда мы столкнулись в троллейбусе, он хотел получить его раньше, он искал меня. Он боится, что я стряхиваю его, пытаюсь ускользнуть.

Не в силах взглянуть на Фила, и словно пустая внутри, я дошла до площади и уставилась на елку, чувствуя, что Фил смотрит на меня. Если я продолжу игнорировать, он поймет, что я не хочу его, и уйдет. Мне просто нужно было подождать, но я повернулась к нему лицом, и увидела, что он постарался скрыть напряженное выражение на лице.

— Мила?

— М?

— Тебе еще интересно, сколько мне лет?

Я кивнула.

— Я на восемь лет тебя старше, — сказал Фил. — Если прибавить все остальное, мне даже спрашивать у тебя стыдно.

— О чем? — перебила я.

Облачко пара с резким выдохом сорвалось с его губ.

— Я знаю, что ты утешила меня, и я тебе благодарен. Мне это было нужно. Но теперь я… — он замялся. — Ты не убегаешь от меня, нет?

— Господи, Фил, да в чем дело-то?

— Ты велела, чтобы я не писал. Ты послала меня, так? Блять, знаю, это тупо, ты мне ничем не обязана, но я все равно хочу прояснить, ставишь ли ты точку.

— Я съехала с квартиры, потому что попала в больницу, и родители потребовали вернуться к ним, — выпалила я. — Я не убегала.

Фил нахмурился. Я потерла руками в перчатках глаза.

— Что ты хочешь? Чтобы мы и дальше спали?

— Нет! Я ни в коем случае не предлагаю тебе такое! Но и дружить не могу.

— Ты хочешь узнать, стала бы я с тобой встречаться? С тобой старым, безработным и с криминальным прошлым за плечами? И если скажу, что да, то ты бы со спокойной душой оставил Таню? Так, что ли?

Я увидела, как по его лицу пробежала судорога — я сделала ему больно. Но и мне было не легче. Я отвернулась. Хрен знает зачем — возможно, мне хотелось избавиться от тяжести на душе, — но я сказала:

— Я попала в больницу, потому что у меня был выкидыш. Я забеременела от тебя. Мне очень тяжело, пойми. Я…

— Постой. Ты забеременела?

— Да. Я спала только с тобой. Если что. Все зашло слишком далеко. Это всё…

— Это правда? — перебил он, вынудив посмотреть на него.

— Что именно?

— Про выкидыш.

— Я не понимаю… — Но его лицо все объяснило. — Да, правда, черт возьми. Ты думаешь, я сделала аборт?

Повисло напряженное молчание, пока Фил не нарушил его.

— А ты бы его оставила?

Повисла следующая пауза, но уже длиною в вечность. Уперев взгляд в елку, я думала. До сих пор мне не приходил в голову этот вопрос.

— Да, — сказала я наконец. — Родители помогли бы.

— Только поэтому?

— Что ты хочешь услышать?! — взмолилась я. — Ты хочешь знать, спала я с тобой не только из сочувствия? Хочешь знать, что я чувствую к тебе? Ябы оставила ребенка в любом случае. Я не наркоманка, таблетки не пила и не бухала, и ты тоже, я не выживаю, так почему не оставить? Я ни черта не знаю, не понимаю ничего в этой жизни, кроме одного — я бы не сделала аборт в принципе. — Слезы уже текли по моим щекам. — Фил, прости меня, мне так жаль ее, правда. Как все мы могли быть такими безразличными, Господи! Я даже не представляю, что вы оба чувствуете.

Фил притянул меня к себе и обнял.

— Спасибо, Мила, — услышала я. — Один бы я не потянул.

Успокоившись, я мягко отстранилась и вытерла лицо краем шарфа.

— Ничто не искупит такое. Я не пытаюсь сбежать. Если понадобится, я постараюсь поддержать тебя и Таню.

— Ты сделала достаточно. И потом, она уехала.