— То есть подруга Таи привела дочку твоего сослуживца?

— Вот так совпадение! — подала голос Наташа.

И только я молчала и делала вид, что меня ничто не удивляет. К счастью они быстро потеряли интерес к моей персоне. Я выдохнула. И что я так напряглась? Мало ли как мы оказались в КПЗ, и это мое дело, чем я занимаюсь в Сочи. Даже, если всплывет, что я здесь лечусь от алкоголизма, ну посудачат да забудут. Ведь так?

Дима сидел аккурат напротив меня и без интереса ковырял вилкой еду. Точнее он накалывал зеленый горошек и лениво отправлял его в рот. При этом Тая то и дело бросала на него короткие взгляды полные испанского стыда. И вот она не выдержала. Понизив голос, она сказала:

— Димочка, горошек надо раздавить и собрать на вилку.

Я аккуратно и незаметно покосилась в их сторону. Дима замер на пару секунд. Затем подтянул миску с овощами, демонстративно подсыпал горошка и продолжил накалывать по одной горошине, как и прежде. Тая аж задержала дыхание. Она отвернулась, поводила нижней челюстью и крепко стиснула зубы. Я же невольно покосилась на Крис. Она тоже все видела и дала мне знак, чтобы я глядела в свою тарелку и молча ела. Так я и поступила — сосредоточилась на сырах и попробовала каждый кусочек.

У меня текли слюни. От сыра или при виде, как другие пьют дорогущее вино, теперь сложно сказать. Мыслями я утекла далеко от настоящего момента. Запах винограда затмил собой все остальные. Я видела, что собравшиеся постепенно веселеют, их лица наполняются живостью и кровью, глаза блестят. Мной овладела тоска. Неужели больше никогда в жизни я не пригублю желанный напиток? Это жестоко.

Крис погладила меня по спине.

— Ты не одна, — шепнула она, коснувшись своим плечом моего.

Через силу я сосредоточилась на разговоре и поняла, что хозяева отговаривают Диму от поездки в Грецию.

— Действительно, нечего там делать! — подхватила Нелли Михайловна. — Беспорядки гарантированы. Еще не хватало попасть под полицейскую дубинку.

— Ничего подобного не случится, — ответил Дима. — Полиция будет следить за порядком. Их затем и пришлют.

Я попыталась понять, о чем идет речь. Тая всплеснула руками,

— Дим, а что, у нас нельзя отметить? Твои друзья по интересам самоубийцы?

— Представь себе нет. У нас запрещены публичные собрания. Хоть в чем-то мы перегнали Америку.

Тут меня что-то потянуло за язык. Наверное, кровь моего дедушки — преданного коммуниста.

— Ты имеешь в виду лозунг Хрущева? — спросила я Диму.

Дима озадаченно уставился на меня. Он явно не ожидал услышать от меня и пары слов, и уж тем более про Никиту Сергеевича.

— Что?

— Ты сказал: перегнать Америку. «Догнать и перегнать США». Советский лозунг. Вообще, его сейчас понимают неверно.

Тут до меня дошло, что все стихли. Я тут же сдулась. Но Диму зацепило.

— И? Ты закончишь мысль?

Я сглотнула и повертела вилкой в воздухе. Мне показалось, что из меня вытащили все внутренности. В животе стало пусто, я не чувствовала под собой стул. Должно быть, я выглядела дико.

— Это лозунг Сталина, — пискнула я. — В годы второй и третьей пятилеток. По плану надо было догнать США по промышленным показателям. Особенно в станкостроении. Без замены ручного труда машинным поднять промышленность было бы нереально.

— Так и есть, — сказал Дима. — Я знаю. Но остальные не в курсе, так что им все равно, как употребляют эту фразу.

— Ай-яй, глядите, он снизошел до нашего уровня. — Андрей покачал головой. — Сын-коммунист — горе в семье.

Тая, нервно озираясь, захихикала. Нелли Михайловна снисходительно вздохнула.

— Угомонитесь, — попросила она.

Все вернулись к еде, и только Дима продолжал смотреть на меня… с любопытством?

Да, пожалуй. Как на неведомую зверушку. Я же чувствовала себя Алисой и с нетерпением ждала окончания ужина у Безумного Шляпника. И, оказавшись наконец снаружи здорового двухэтажного коттеджа, вздохнула с облегчением.

— Боже, зачем только я приехала сюда, — сказала я.

Крис, глядя на меня, затянулась.

— Было бы лучше сидеть в номере в полупустой клинике?

— Это ложная дилемма, и ты это знаешь. Могли бы по набережной погулять.

— Без денег сомнительное удовольствие.

Я уперлась локтями в перила.

— Мы разучились наслаждаться жизнью. И только потребляем. Вполне можно гулять и с пустыми ртом и руками.

Крис засмеялась и почти сразу осеклась, ведь на веранду вышел Дима.

— Такси приехало. Таисия на кухне.

Последние слова были обращены к Кристине. Она кивнула, не без сожаления затушила сигарету.

— Пойду попрощаюсь.

Я пошла следом, но Дима перегородил путь.

— На свои пятьсот рублей.

Я забрала купюру, но на этом дело не кончилось. Дима склонил голову к правому плечу.

— Откуда ты знаешь про Сталина?

Я пожала плечами.

— Просто знаю.

Дима покивал, покусывая нижнюю губу, и спросил:

— Что ты делаешь в пятницу?

Я не сразу сообразила, о чем вопрос.

— В пятницу? А сегодня что? Воскресенье?

— Когда ты улетаешь?

Тут я вообще беззвучно открыла и закрыла рот, как рыба.

— А что? — «Соберись, дура. Мало ли зачем он спрашивает». — Слушай. У меня пятичасовой разрыв во времени. По моим уже час ночи. Я не соображаю.

— А, прости, — сказал он сочувствующе. — Я хотел позвать тебя в пятницу покататься на яхте.

Господи, дайте мне моноколь, фрак и бокал с «Шардоне». Мои губы непроизвольно раздвинулись в усмешке. Дима не заметил моего идиотского поведения.

— Андрей последний раз выходит в море, — объяснил он. — Закрывает сезон. Так что?

— Ладно, — сказала я, лишь бы уже сигануть к такси.

Пришлось пересечь весь первый этаж, чтобы выйти к подъездной дорожке. По пути я заметила Сергея Ивановича, который беседовал с Андреем. Он прервался на полуслове и проводил меня задумчивым взглядом.

Крис и Тая чмокались в щеки, прощаясь, когда мы с Димой вышли на крыльцо.

— Ужин просто суперский, — весело сказала Крис. — Ты такая умница, такая красивая. — Мне показалось, что она утешала Таю. — Дима, приятно было познакомиться.

Он молча пожал ее руку. Крис открыла дверь и пролезла на другой конец заднего сиденья такси, освобождая мне место. Усаживаясь, я взялась за ручку и потянула, чтобы закрыть, как Дима вцепился в дверь с другой стороны.

— Подожди. Нам же надо созвониться, а ты не взяла мой телефон.

Вот настырный, подумала я.

— Ну давай, — согласилась я в легком раздражении.

И тут Дима буквально кинул мне свой смартфон.

— Я позвоню.

— Как? — выдохнула я. — Куда?

Но он затолкал меня в машину, захлопнул дверь, и, сунув водителю деньги, велел ему скорее ехать.

Машина тронулась. Я подняла взгляд от телефона и удивлённо поглядела на Крис, а она почему-то весело мне подмигнула.

Возможно, пьяная, я бы тоже развеселилась и поверила, что симпатичный и состоятельный парень проявил ко мне более чем вежливый интерес, но на трезвую голову все казалось нелепым недоразумением в наилучшем варианте. В худшем: Тая давила на Диму, он от нее устал, и то ли в отместку, то ли из вредности, он решил сделать вид, будто хочет приударить за мной.

Но быть разменной монетой я больше не буду. Никогда.

— В детстве я мечтала стать… Эм. Не помню. Да никем, наверное. — Эта мысль рассмешила меня, и я прыснула со смеху. — Мечта сбылась. Именно никем я и стала.

— Подумай как следует, — попросил Кирилл Михайлович. — Дети всегда воображают себя кем-нибудь.

— Не знаю. Я любила представлять, что выступаю на сцене, что я звезда. И ничего другого.

Кирилл Михайлович сделал пометку в тетради. Я продолжила вспоминать.

— Со мной никто не разговаривал о работе, о самоопределении или чем-то подобном. Просто в пятом классе обнаружилась моя способность к языкам, и это решило дальнейшую судьбу, были и художественная школа, и обучение игре на фортепиано в довесок. Просто потому, что многие мамины подруги водили туда дочерей. Я была абсолютно пассивна и не выказывала желаний. А родители никогда не спрашивали, чего я хочу. Единственное самостоятельное решение я приняла, когда бросила фортепиано и художку.