Я намывала посуду, а сама думала, где бы посмотреть на здоровых людей в здоровых отношениях, а то будущее выглядело кромешным мраком.

В окно раздачи всунулось лицо барменши.

— Мила, забери посуду из малого зала. Я не успеваю.

Я взяла таз с глухим ворчанием: очень быстро по-семейному каждый стал свешивать на меня свою работу, далекую от моих прямых обязанностей.

Пялясь себе под ноги, я прошла через большой зал, и уже на пороге малого услышала знакомое гоготание. Сердце ухнуло в пятки. Я юркнула внутрь и выглянула украдкой.

Толик сидел ко мне спиной в дальнем углу и непринужденно болтал с незнакомой мне девушкой. Она заливалась смехом. Я вспомнила его шутки, и мне стало тоскливо. Угрюмая и хмурая, я обожала Толика за то, что он мог меня развеселить. Вдобавок, он всегда выручал, если я просила.

В выходной день, изнывая от тоски, я сидела у себя в комнате в родительской квартире и судорожно решала, написать Толику или нет. Вечером я отправила ему сообщение. Он ответил почти сразу.

«Ку», — прислал он. — «Как Сочи?»

«Все супер».

Поболтав немного, Толик позвал в ВК, что-то он мне там показать хотел. Я восстановилась. Он купил машину, как оказалось.

«Как же так? — написала я. — Ты предал свою старушку?! А клялся не бросать».

«Так я и не бросал. Я бросил стерву, которая убила мою машинку».

И тут он рассказал, что Катька, когда ее красный зверь стоял в ремонте, взяла Толькину «Тойоту» и попала в аварию. Сама она отделалась ушибами и сломанными ногтями, а тачке оторвало капот по самое ветровое стекло.

«Боже мой!», — отправила я. При этом я не почувствовала ровным счетом ничего.

«Вот так, да, — ответил Толя. — Ну на самом деле она меня просто затрахала. Буквально. Два раза ее чпокнул, а она все лезет. Еще давай. А потом вообще зазналась на своей новой работе. Стала наседать, чтобы я что-то менял в жизни. А мне и так хорошо. Я собой доволен. Так что я ее послал».

Позже я нашла страничку Катюхи. Она похудела и у нее появился новый парень. На фото они отдыхали в клубе, где год назад ко мне подкатил Фил. И Катюха, и ее бойфренд были поддатые. Следующей я стала искать Дашку, но никак не получалось. В итоге я нашла ее через общих знакомых.

Дашка вышла замуж и поменяла фамилию. А вот это меня задело. Я полистала ее стену с рецептами пирогов и кексов и выключила телефон.

Совсем скоро мой день рождения. А потом и Новый год. Поменялась ли я качественно?

Моя холодность, с которой я отнеслась к тому, что Катька попала в аварию, когтем провела по позвоночнику. Может, я правда немного аутистка? Что со мной не так? Какой диагноз? Как мне вылечиться? Я вообще не понимаю людей. И себя тем более.

А вскоре я получила щелчок по носу. Мне предстояло сделать важный вывод.

Примерно через неделю, как я стала снова общаться с Толиком, ко мне постучался Вадим. Тот самый, которого Дашка приводила к Филу. Он писал о всякой ерунде в рамках, приемлемых для мало знакомых людей. Вадик довольно симпатичный парень, но совершенно отмороженный в плане работы. Он уже шестой год охранял отдел в торговом центре. А что? Он жил в коттедже с родителями и сестрой, его кормили, платы не требовали. Отвратительно, в общем. И все же я поймала себя на том, что примериваюсь к нему. Я не отдавала отчета, что собираюсь подобрать бывшего парня бывшей подруги. Потому что мне было весело. Я еще и с Толиком переписывалась, и настроение мое резко поднялось, ведь я почувствовала себя привлекательной. И потом еще больше, когда Дашка подала запрос в друзья.

Вот он секрет успеха. Нужно пропасть с радаров на некоторое время, таинственно молчать о себе, и люди потянутся назад.

«Давай помиримся», — подписала Дашка.

Я презрительно фыркнула.

«Я с тобой не ругалась. Если ты думаешь, что можешь без всяких объяснений выкинуть меня, а потом вернуть, то ты ошиблась». И я добавила ее в черный список. Поищи себе зрителей твоей жизни где-то еще.

Я почувствовала себя лучше. Я даже перестала роптать, что на работе я теперь батрачила по-семейному в одно рыло: сменщица-то уволилась. У меня отнимались ноги, ссохлась кожа на руках, и текли сопли из-за того, что я ныряла из душной моечной в холодильную комнату, но мне было все равно.

Но за пару дней до дня рождения, я провалилась в черную яму, когда Вадик спросил, не соглашусь ли я переспать с ним по-приятельски.

«Я помогу тебе, а ты мне», — прислал он.

Хорошо, что я была на работе, иначе я бы заистерила.

«Ты тупой? Такое мне предлагать?!» — отправила я, исходя от злости.

«Но ты же Толику не отказала».

Я так зависла, что даже не услышала, как меня зовет бармен. Сунув смартфон в карман фартука, я стала собирать тарелки в стопку и чуть не разбила парочку. Меня трясло. Я отдала посуду и ушла в подсобку. Достав телефон, я прочитала: «Ну что?». У меня был трехэтажный мат в ответ, но я просто заблочила этого козла. А следом и Толика.

Придя домой, я достала из пакета две банки пива и спрятала на подоконнике снаружи. Когда родители уснут, я выпью.

Мама застала меня за рефлексией в изножье комода.

— Ты не заболела?

— Немного.

Она вошла и села на край кровати.

— День рождения отпразднуем в субботу? Или прямо в пятницу? Лена сможет приехать только в выходные.

— Я не хочу отмечать.

— Почему?

Я чуть помедлила.

— Не заслужила.

А по-хорошему, мы никогда никуда не выходили отмечать. Ни дни рождения, ни годовщины. У Катьки, например, семья со всей родней всегда в ресторане отмечала события. Моя жила как отшельники в изоляции. И мама постоянно презрительно воротила нос, когда узнавала, что кто-то выбрался отметить Новый год вне квартиры. Наверное, моя привычка обесценивать счастье других от нее.

У мамы не нашлось для меня сочувствия.

— Но ты еще подумай, — сказала она наконец.

Когда она ушла, я достала пиво и залпом выдула банку. Повеселев, я нашла Кристину и попросилась в друзья. У нее на стене я увидела фото с Кириллом Михайловичем. «Мой дорогой гость» подписала Кристина. Я вздохнула — хоть кто-то счастлив несмотря ни на что.

После второго пива на меня обрушилась тоска. Я стала сожалеть, что вела себя по-идиотски. Если бы я держала себя в руках и вела пристойно, сейчас бы общалась спокойно со своими бывшими друзьями. Катюха вообще вон какая пробивная. Я вспомнила, как она подарила мне тысячу на днюху, когда все обо мне забыли, и всплакнула.

Кто-то по пьяни пишет бывшим, а решила написать подружке, которую предала. На удивление Катя не заблокировала меня. Может быть, забыла?

Я написала, что хочу попросить прощения и объяснить, что на самом деле случилось. Затем я полазила на ее странице, посмотрела фото и заглянула в «Друзья». С удивлением я обнаружила там Толика, а вот Дашки не было. Где-то через пару часов Катя прочитала мое сообщение. Я видела, как она набирает ответ.

«Мне не нужны твои объяснения. Ты всегда завидовала мне», — прислала Катя.

Я принялась строчить ответ, описывая ситуацию. Я написала длиннющую простыню, а когда нажала на кнопку «отправить», оказалось, что это невозможно. Катя занесла меня в черный список.

Я швырнула телефон под комод и легла на ковер. Из-за спиртного мной овладело отупение, и я быстро заснула.

На следующий день я вышла на пятую по счету двенадцатичасовую смену. На кухне я нашла саму хозяйку — она заменила сушиста, который запил. Надо сказать, они там бедные работали с четырьмя выходными в месяц, ведь сменщиков не было. Иногда я думала о них, что они все чокнутые, раз купились на дешевый тимбилдинг под названием «Мы не коллектив, а семья».

Хозяйка всунулась в моечную и со вздохом посмотрела на меня. Я сполоснула кастрюлю, закрыла воду и сочувствующе уставилась на нее. Она выдохнула, издав «тпруу».

— Как я устала, — сказала она.

Я поняла, что она будет жаловаться сейчас «по-семейному» и сделала вид, что собираюсь чистить раковину. Она вперила взгляд в микроволновку.