Я все вспоминала, улыбалась сама себе, глупо хихикая время от времени. Надо ли говорить, что мысли плавно утекли к вечерам, когда я гуляла, потягивая пиво? Вечер без выпивки — вечер впустую. Так я, наверное, буду говорить своей дочери? Нет. Не буду.

Я закрыла окно, собрала в пакет пустые бутылки, расставленные по периметру балкона точно элементы декора, вышла на лестничную площадку и… Внезапно как вспышкой озарило: ведь на телефоне стоит платежная программа! А бросать пить резко нельзя. Нет, нет! Ни в коем случае. Иначе сорвешься. Это как сидеть на жесткой диете: за суровым ограничением всегда следует не менее жестокий срыв.

Я позвонила в дверь соседской квартиры. Дядя Миша некоторое время делал вид, что уехал. Но я-то знаю, что он в ссоре с сыном, и потому сам иногда заливает за воротник.

— Чего трезвонишь?

Дядя Миша в курсе моих проблем с алкоголем. Он часто выгонял меня и моих собутыльников с площадки, когда наши перекуры начинали походить на выкуривание врага дустом.

— Да я тут подумала…

— Что же ты подумала? — прохрипел он, глядя левым глазом в узкую щель.

— Купить бутылочку пива. Бросать надо постепенно.

Дядя Миша покачал головой и захлопнул дверь. Я вернулась домой. Я ощутила себя бесхребетной. Ведь суток не прошло, как я решила жить трезво. Все приложения со словом «pay» в названии отправились в корзину. Нет денег — нет выпивки. Нет выпивки, значит Мила будет трезвой.

Три дня я промаялась в соц сетях и за фильмами. Звонить и писать никому не хотела. Да и поговорить особо не о чем. Это пьяными мы с друзьями находим общие темы, а в обычной жизни все одно по одному: нытье, жалобы или «А я был на Кипре», и больше ничего. На четвертый день изоляции я перестала себя чувствовать. Да. Меня будто не стало. И чтобы ощутить хоть что-то, я взяла булавку и стала тыкать ею голову. Мне было больно, но стряхнуть отупение не получилось. Я даже не моргала. Просто смотрела в одну точку, пока картинка не поплывет.

Мне определенно нужна кошка. А лучше собака, чтобы ее выгуливать.

Но для начала надо научиться саму себя на свежий воздух выводить. Я оделась так, будто за окном минус пятьдесят, а не пятнадцатт, потому что решила не возвращаться домой максимум до полуночи, минимум, пока не проголодаюсь. Но торчать на улице семь часов без цели невозможно. Не умею гулять медленно, мне постоянно нужно делать вид, что осмысленно направляюсь по делам. В итоге придумала пойти на другой конец города в торговый центр, лучший из всех.

Когда я туда добралась, то уже не чувствовала щек и носа. Я брела по аллее, разглядывая покупателей, как вдруг, за столиком кафешки, выцепила взглядом белобрысого парня. Он глядел на меня в упор пару секунд, затем лицо его изменилось в гримасе узнавания, и он махнул рукой, приглашая подойти. Я посмотрела нет ли у меня кого за спиной, и убедившись, что зовут именно меня, пошла к столикам. Из-за пальмы я сразу не увидела, что с ним сидит девушка. Это была Дашка.

Я поздоровалась с ней, перевела глаза на парня.

— Какие люди! — уставился в ответ белобрысый. По моему взгляду он догадался, что я не помню его имени. — Я Антон, ты что, забыла? Друг Вадима.

Я покивала. Не хочу говорить что-то дурное, но моя подруга, похоже, в очередной раз перешла из рук в руки. Такая вот у нее дурная привычка.

— Что вы тут делаете? — я обращалась в основном к Дашке.

— Гуляем. — Дашка толстая, а сетчатую кофту все равно носит. Еще и эта красная помада. Нет у человека вкуса. Вульгарная дрянь, но взгляд цепляет. — Ты куда пропала? Ни разу за праздники не написала.

— А сами? Хоть один из вас написал? — парировала я с каменным выражением обиды на лице.

— Ой, Мил, ты чего? — протянула Дашка. — Да ты садись.

Антон подвинул ко мне свободный стул. Какой же он страшный: белобрысый, белесый, а глаза до ужаса светлые, почти прозрачные, на общем фоне его красные толстые губы смотрятся безобразно.

Я села и ненадолго зависла, глядя на банку энергетика у Антона в руке.

— У вас свидание?

Дашка закатила глаза типа «ты что, дура?». Антон же сидел с невозмутимым видом, откинувшись на спинку стула, вальяжно закинув одну ногу на другую.

— Нет, — спокойно ответил он и замолк.

Дашка принялась при этом разглядывать потолок торгового центра.

— Ладно, — протянула я, сообразив, что развернутым ответом меня не удостоят. — Вы еще долго потом оставались у Фила в коттедже?

— Вот! Кстати, — нараспев произнес Антон, ткнув в меня в воздухе пальцем. — Очень вовремя ты меня с ним познакомила. Спасибо тебе.

Я едва не фыркнула, так по-барски это прозвучало. Антон продолжал:

— Толковый мужик. Мне такие люди и нужны.

— Для чего? — Я уставилась на него, и Дашка тоже внимательно посмотрела.

— Чтобы быть успешным важно подбирать в друзья себе успешных людей, — объяснил Антон тоном, словно прочел цитату из учебника «Успешного успеха». — Недавно я продал акции…

— У тебя есть акции? — удивилась я.

Мой взгляд невольно упал на его грязноватые кроссовки. Еще один замухрышка мечтает подняться на «венчурсах», «фичурсах» и бирже. Очередной поклонник Дудя, настольная книга которого «Атлант расправил плечи».

— Да. «Газпром». Точнее я продал половину на бирже. Вышла неплохая маржа. Собираюсь купить еще. Но меня не устраивает скорость оборота. Мне нужен партнер при деньгах, и рассчитываю, что им станет Фил. Так я смогу повысить оборотность бумаг.

Я кивала головой, делая вид, что в теме.

— И он согласился?

Антон на мгновение замялся, точно придумывал ответ.

— Мы договоримся.

Повисла пауза. Я сидела в шоке от такого поворота в разговоре, Дашка явно потекла, а Тоха наслаждался собой. Вдруг Дашка встрепенулась, словно вспомнила о чем-то.

— Поедешь с нами к Кате? — спросила она. — У нее же днюха. Ты помнишь?

Нет, я забыла. И меня не позвали, что странно. Но я быстро переключилась на фантазии о пьянке, и рот моментально наполнился слюной — настоящий потоп. Я нервно сглотнула. Тут же захотелось послать этих двоих подальше с их предложением, но вместо этого я широко улыбнулась.

— Разумеется! Я же за подарком сюда пришла.

Дашкино лицо озарила улыбка.

— И мы тоже! Пошли покупать и едем!

У Катюхи мы застали Толика с его приятелем и двух Катькиных еще школьных подружек. Катька, как мне показалось, недовольно удивилась моему приезду. Она взяла мой подарок и даже не посмотрела, а я ведь на него у Дашки денег заняла. Я закрыла на всё глаза, потому что сильно хотелось выпить. Так что, несмотря на то, что хозяйка была мне не рада, и даже не звала — я уже просто не помню, может, и звала, — я осталась.

Что помешало мне сказать «нет», когда Дашка предложила поехать? Или же, что заставило сказать «да»? Желание очутиться в компании и избавиться от чувства одиночества? Катя считает, что мне просто нужен парень. Вот есть у нее Толик, значит, и мне надо. Как будто парни спасают от пьянства.

Пожалуй, отношения — это самое трудное, чем только можно озаботиться по жизни, ну, кроме еще детей разве. Если на работе есть вариант просто «отбыть», то живой человек требует внимания. Завести отношения — это как посадить цветок: без полива и питания он засохнет. А я же лентяйка. Если попадется пьющий, мы сопьемся. Это пугает. А с непьющим мне не по пути. Или ему со мной, как угодно. Это обидно. И стыдно как-то.

Катюха жила в трешке с родителями. Вторую квартиру отдали ее младшей сестре и ее парню, когда у них родился ребенок, и Катю это дико раздражало: ведь как же так — она же старшая, у нее тоже есть парень, и он даже работает и не пьет.

Да, Катя везде хочет быть первой, но в разных направлениях ее дела шли с переменным успехом, особенно худо дело обстояло с Толяном: не получалось дожать его до свадьбы.

Толик сидел в кресле, как бы отдельно ото всех, жевал зубочистку и чему-то улыбался. Мне, по правде говоря, он не нравился внешне. Правило «не обязательно быть красивым, если вы высокий», в его случае очков ему не добавляло. Его круглое лицо походило на детское, и голубые круглые глаза усиливали впечатление. А еще меня раздражала его манера общения: нельзя было понять наверняка шутит он или говорит всерьез.