— Ирина, в столовой я видела много пациентов. Куда они все делись?

— Они на процедурах или на сеансах. Если вам не назначено, идите в бассейн. На первом этаже слева от центрального входа двери на террасу.

— Вот блин. А я купальник не взяла. — Мы спускались по лестнице. Алена обернулась и посмотрела снизу вверх.

— Ничего. Магазины через дорогу.

Терапевт выписал кучу направлений. Левое крыло клиники занимали врачебные кабинеты, и мне предстояло побывать почти в каждом. Я заглянула в те, где успевала пройти по времени, и пробегала так до полудня. Так что к психотерапевту я уже неслась со всех ног. Все же я человек пунктуальный.

Я постучала, прежде чем заглянуть в кабинет.

— Можно?

Приглашение войти последовало после короткой заминки.

У окна стояла та самая женщина, что утром утешала пациента. Вид у нее был такой, будто я застала ее за чем-то непристойным. Она быстро пригладила волосы, нервно улыбаясь.

— Вы на сессию? — поспешно спросила она.

— Да.

— Проходите, присаживайтесь.

В центре комнаты стояли два кресла друг напротив друга, а между ними кофейный столик. Я устроилась и стала ждать, когда женщина наденет ярко розовый пиджак очень свободного кроя. Кроме него на ней были белые брюки из легкого материала и кроп-топ. Она села напротив, закинула правую ногу на колено, а руки устроила на подлокотниках. Я отметила ее черные босоножки, и что даже на ногах ногти накрашены розовым. Стильная. И вообще красотка. Большие блестящие глаза, полные губы, и само лицо точеное. Над светлыми волосами дрожало легкое свечение. Ей бы моделью работать, а не алкашей лечить.

Я поерзала в кресле, не дождавшись от нее ничего.

— Я Милана.

Женщина приподняла левую бровь.

— Кристина.

Кого-то она мне напоминала.

— Мне звать вас Кристина? Без отчества?

Она как будто удивилась.

— Да, — произнесла она задумчиво и поглядела на меня уголком правого глаза. — Вы откуда?

— Из Иркутска.

— О. Так мы землячки. Сибирячки. Я из Кемерово.

Я долго соображала, что это ее в Сочи занесло на работу, а она решила, я не знаю, где Кемерово и пояснила:

— Это между Новосибирском и Красноярском. Понимаю. Кемерово почти никогда не бывает на слуху. Если не учитывать печальные события в «Зимней вишне».

— Да уж, — грустно вздохнула я. И еще оттого, что все же придется рассказывать женщине-врачу сокровенное. — Алексей Федорович сказал, я должна дать ответ, останусь или нет. Но при этом меня отправили к терапевту и вот к вам. Странно.

— Вы не хотите со мной разговаривать, ясно. Что ж. — Она хлопнула в ладоши. Затем откинулась на спинку и заглянула в дверной проем слева от себя.

Я тоже посмотрела в ту сторону и услышала шум льющейся из крана воды. Кристина поменяла ноги.

— А давайте я расскажу вам о моем методе работы? На сессии я использую классический психоанализ Фрейда.

Я очень сильно удивилась.

— А он не устарел? Я думала у вас программа «12 шагов».

Она весело отмахнулась. Да, ее словно веселило что-то.

— Двенадцать шагов это еще один вид зависимости. Постоянно ходить на встречи. Я пробовала. Еле вырвалась.

Я опешила. Пробовала? Вырвалась? Психолог-алкаш? Вот было бы иронично. Кристина продолжала:

— Я поняла, что нет ничего лучше старины Фрейда и хорошей доброй клизмы. Так что, если останетесь, обещаю вам курс отменного клизмирования.

— Простите? — пискнула я.

И вздрогнула, когда в проеме возник мужчина. Тот самый бородач со служебной парковки.

— Извините. Вы Милана? — Он кинулся ко мне с протянутой рукой. — Кирилл Михайлович.

— Так это вы врач? — выдохнула я.

Я жала его руку и вертела головой от него к Кристине и обратно. Он замешкался, а Кристина залилась смехом.

— Ах, дорогая. — Она выпрыгнула из кресла. — Видела бы ты свое лицо. — Ее теплые ладони легли мне на плечи. — Захочешь отомстить, приходи в триста шестой. — И уже в дверях помахала Кириллу Михайловичу. — До свидания, доктор, — сказала она театрально. — До встречи.

Дверь закрылась. Кирилл Михайлович откашлялся в кулак от неловкости.

— Наша пациентка. Уже в второй раз на лечении, — пробурчал он в смущении и сел на место.

— А меня заверили, что к вам не возвращаются.

— Кристина особый случай.

— Да уж. Сказала, что… — Я смутилась слова «клизма». — Ладно, не важно.

Кирилл Михайлович тем временем взял со столика блокнот и ручку. Волшебным образом на его носу очутились очки. Откуда только он их вынул? Только сейчас я заметила, что он одет в белую рубашку и синие брюки. У него были каштановые вьющиеся волосы, и аккуратная борода делала его домашним, что ли, и безопасным.

— Сегодня, собственно, нашу встречу нельзя определить как сеанс. Просто консультация по волнующим вас моментам. Скажем, тревожность, бессонница. Я могу выписать легкие препараты, чтобы привести вас в форму. К тому же вы прилетели издалека. Вам категорично необходимо прийти в себя.

— Это точно. Как минимум отоспаться.

Повисла пауза. Он смотрел на меня, словно ждал чего-то. Я глупо хихикнула.

— А. Вы уже спросили, что меня беспокоит. Я просто туплю. Бессонница? Хм, даже не знаю. Так-то я сплю.

— О, не обязательно не спать по ночам. Если долго ворочаетесь в постели, бывает до часу, до двух ночи. Или же наоборот, просыпаетесь часа в три или в четыре, и лежите. При этом в голове крутятся разного толка мысли, и вы не в состоянии остановить их поток. Все это бессонница.

— Да уж. И то, и другое. Все симптомы.

— А как спите? Что снится?

— Всякая ерунда неприятная.

— Да, сто процентов бессонница. Я выпишу легкое успокоительное. Выспитесь.

— Антидепрессант? — испуганно пролепетала я, наблюдая, как он пишет на клочке бумаги со штампом. — Но у меня нет депрессии.

— Вообще у всех пациентов с алкоголизмом есть депрессия. Не как самостоятельное заболевание, а как следствие интоксикации. Не бойтесь. Не привыкните. Это легкий препарат, его назначают детям с проблемами в работе центральной нервной системы.

Он отдал рецепт. Затем потер подбородок, раздумывая. Мне стало не по себе. От неловкости меня понесло.

— А можно спросить о значении сна? Мне все время снится один и тот же сюжет.

— Давай. — Кирилл Михайлович перешел на «ты».

Я пересказала про ядовитый город и призрак в каморке.

— Только мне прикольно бродить по заброшенному городу, знаете. Как в игре про постапокалипсис, но вот про нечто в комнатке я хочу забыть. Я просыпаюсь в ужасе.

Он покривил ртом. Губы у него довольно красивые.

— Возможно, тебе не хватает эмоций. Особенно острых, позитивный стресс. С другой стороны, читается сюжет чего-то ядовитого, да. Ты ищешь выход?

— Да. Я ищу дорогу к электричке. Я всегда приезжаю на электричке, или, например, сажусь на неверный номер и приходится сходить в этом городе.

— А может это символ зависимости? Попытка уехать, или невольное возвращение. Ты пыталась бросить, да?

Я согласно кивнула. Кирилл Михайлович скосил глаза на картину, что висела справа над комодом, прямо над кофеваркой.

— А вот про зло в темноте. Именно в закрытой комнате. Это некий конфликт внутри, и ты его прячешь. Неразрешенная проблема, от которой ты отодвигаешься, делаешь вид, что она не касается тебя. Заметь, сначала ты гостья, а затем осознаешь, что вообще-то ты хозяйка квартиры.

Он перевел взгляд на меня, а я ощутила как по спине потекла струйка пота.

— Подумай, в чем ты не можешь себе сознаться? — Он повертел ручку в пальцах.

Я засопела и заморгала в попытке не заплакать. Кирилл подался вперед и облокотился о колени.

— Что ты чувствуешь?

Я ощущала тяжесть камня в груди. Я знала ответ. Я думала, что это из-за смерти Леси. Но далеко позади мозга, у самой кости крутился настоящий ответ.

Я отрицательно покачала головой.

Кирилл сказал:

— Тебе хочется заплакать? Когда я увидел тебя, в глаза бросилось напряжение в лице. Вокруг глаз. — Он пальцами провел по своему лицу. — Ты сдерживаешь слезы. Зачем? Стресс должен найти выход. Ты спортом занимаешься?