Я смотрела на нее немигающим взглядом, а в голове крутилось: «я действительно шалава».

Крис отложила утюжок на комод.

— Да уж. Какие экземпляры. Как из Дома два. Из этого парня мог бы получиться замечательный жигало. Он прекрасно понимает, какого зятя хочет видеть хорошая мама для своей драгоценной доченьки: непьющего, чистенького и чтобы не курил. А там подтянем, подправим. Только ему вовсе не хочется тянуться до мифической планки. Ему и так норм. Девчонки вокруг него крутятся, соревнуются, кто больше даст. Замечательно устроился! Поэтому он и не собирался жениться. Это же скучно. А то тесть возьмет и на настоящую работу устроит, а это же тяжело, это пахать надо.

— Уверена? Я его никуда не гнала и не наседала с проповедями. И все равно осталась не у дел.

— А потому что за тебя не пришлось даже побороться. Хоть немного побегать. Ты сама всё на блюдо вывалила. Какой в том азарт? Ты сказала, что подружке он сразу не понравился, она нос от него воротила. И правильно делала. Она официанткой работала при том, что у нее богатые родители, у них три квартиры, связи. А тут охранник какой-то из села, без кола и двора. У нее высшее образование, а он повар-кондитер. Он же ей неровня!

— То есть она молодец.

— Молодец. Просто прогнулась. Да и скажем прямо: треть пьет или хуже, треть сидит, треть женатые.

— А за Олю он боролся с приятелем, — добавила я. — Ну-да, ну-да. Я самая тупая. Самая ничтожная.

— Но-но, полегче. Говорить «какая я охуенная» и «я полное чмо» — это две стороны одной медали.

— Но я действительно слепая.

Парадокс.

— Не слепая, а… — Крис задумалась. — Ребенок. Как будто ты настоящей жизни не видела никогда.

— Я — аутист.

— Это Кирилл сказал?

— Я и без диагноза знаю.

Крис засмеялась.

— Возможно ты эгоцентрик. Эгоцентрик с подавленными желаниями. Поэтому ты не видишь, что вокруг тебя есть люди, которые чего-то хотят.

Я посмотрела на нее, приподняв брови. Мне показалось, это правда. Взять хотя бы мое потребительское отношение к подружкам и знакомым. Я оценивала их как бесполезных. А я сама чем могла бы им пригодиться? У меня ничего нет, я никуда не стремилась.

Крис закончила макияж и теперь надевала летний костюм двойку из блузы и юбки в яркой расцветке.

— Тебе идет, — сказала я. — И вообще, ты очень красивая.

— Спасибо, Милаша.

— Ты все же собираешься куда-то. Я тогда пойду. Я пропустила процедуры утром, схожу узнаю, можно ли наверстать.

— Хорошо.

Я оставила Крис и побрела в свой номер, намереваясь обдумать, чем другие девушки привлекательней меня.

У меня появилось понимание, какой быть не надо, но нужный образ оставался туманным. Что иметь дело с парнями моих подруг нельзя — это ясно. Не увиваться за безразличными ко мне мужчинами тоже. И, само собой, не начинать отношений из жалости.

Взявшись за ручку двери, я поняла, что совсем не хочу торчать в комнате в одиночестве, варясь в гнетущих размышлениях. Читать и слушать музыку бесполезно — все равно вернусь к рассуждениям. Единственное, что могло отвлечь — это нахождение среди людей. Так что я ушла к бассейну, но никого там не нашла.

По деревянной лесенке я спустилась на пляж. Клинике отвели совсем небольшой клочок земли с четырьмя беседками. Я решила устроиться в одной и подремать на свежем воздухе. Когда оставалось пройти пару-тройку метров, то услышала женский смех в ближней беседке. Я остановилась и почти развернулась, чтобы уйти, как снова донесся приглушенный смех, и я узнала голос Кристины.

Томный вздох, нежный лепет доносились из беседки. Вход располагался сбоку, я не видела людей внутри, а они меня. Черт возьми, Крис реально вздумала найти себе мужа в клинике? Сама же сказала, что богатый алкаш — плохой вариант.

В беседке зашумели. Я испугалась и побежала назад к лестнице. По пути что-то вонзилось в мою босоножку, и я едва не взвизгнула. Хромая, я доковыляла до кабинки для переодевания и спряталась в ней. Сквозь щель в соединении стенок я сначала увидела Кристину, кутавшую обгоревшие на солнце плечи в парео. Но с ней никого не было. Я выждала минуту, и уже собралась покинуть укрытие, как ступени заскрипели.

Я выглянула в щелку и увидела, что по лестнице поднимался Кирилл Михайлович.

Тут до меня дошло. Кристинин растрепанный вид в его кабинете в нашу первую с ней встречу, и он, такой взволнованный. И снова ты, Мила, сваляла наивную дуреху, все-то ты поняла, научилась с малых лет, но все еще делаешь вид, что ничего не замечаешь.

«У людей вокруг есть свои желания».

С этой мыслью я провела четверг. Я отказывала Катьке в ее амбициях и стремлении быть крутой, потому что сама боюсь рисковать ради лучшей жизни. Даже малознакомой Тае отказала в ее видении красоты, ведь мне не нравится моя внешность. Я отказывала Дашке в ее стремлении найти парня, который смог бы ее опекать, потому что сама боюсь мужчин. Я трусиха. Я избегаю стресса и боли из-за ситуации в родительской семье. И потому я как лисица в басне: «и всё равно-то он зеленый». Я оплелась рационализациями, чтобы спрятать от себя же свои желания, и потому угодила в паутину неудач.

Только поздно вечером я вспомнила, что завтра меня ждут на морскую прогулку. Снова я пошла к Кристине, чтобы спросить — ехать мне или нет.

Когда я пришла, она упаковывала чемодан.

— Ты уезжаешь?! — воскликнула я, почувствовав, что занервничала.

— Да. Сотрудница ушла на больничный с ребенком, уже третью неделю не может выйти. Мне придется вернуться к делам.

— А как же яхта?

Крис вскинула на меня глаза.

— Яхта?

— Ты ведь должна в пятницу пойти кататься на яхте с Таей и Димой.

— Меня не звали, — просто ответила Крис.

— Не может быть. Ты прикалываешься?

— Это тебя позвали.

Она прошла к шкафу и вынула второй чемодан поменьше. Затем прижала сарафан к животу и пристально на меня посмотрела.

— Мне показалось, или я видела тебя на пляже?

Я состроила недоумевающую мину. Крис улыбнулась.

— Ты следила за мной?

— Вовсе нет! Я просто гуляла! Я хотела подремать в беседке.

Крис снова взялась сворачивать сарафан.

— Милаша. На самом деле мне не нужно лечение. Я приехала сюда из-за Кирилла. — Она чуть помедлила. Покусав губу, продолжила: — Я в него влюбилась еще первый раз. — Она сложила свернутые платья рядком и уперла руки в бока. — Я не пила все время после первого лечения. Так что я солгала. — Она всплеснула руками и чертыхнулась. — Прости. Я лишь хочу попросить тебя не рассказывать о нас. Роман с пациенткой навредит его работе.

— Да я бы ни за что. Зачем мне такое?

Крис почесала макушку, разглядывая содержимое чемоданов. Потом будто вспомнила про меня.

— Ты не хочешь кататься на яхте?

Я кивнула. И когда бегунок со скрежетом обежал корпус чемодана, мне стало грустно.

— Эх. Что мне делать здесь без тебя?

— Не кисни. Езжай к Диме и покатайся на яхте. Я буду ждать сплетни. Так что гляди в оба, — посмеялась Крис.

В пятницу на сессии у Кирилла я заметила, что он как будто отсутствует. Взгляд его так или иначе обращался к мобильному телефону, затем к окну. Разговор у нас вышел вялый, но кинезио приемы, которые он ко мне применил, помогли снять боль в шее и плечах.

— Когда ложишься спать, делай долгий глубокий выдох, — велел он напоследок. — Твой плечевой пояс скручен вовнутрь, мышцы затвердели как железная проволока. Это потому что ты все время «на вдохе». Человек в стрессе дышит поверхностно, верхней третью легких. Не вдыхает глубоко. Вот попробуй, сделай долгий выдох.

Я повиновалась. Удивительно, как много во мне воздуха. Затем Кирилл заставил подышать только «верхом», как собака.

— Ощущаешь разницу? Ты набираешь воздух, словно хочешь заорать. Голова уходит в плечи. Но кричать ты не можешь. Этот панцирь застывает, мышцы перегружены, и стресс остается внутри. Отведи плечи назад, выдохни и расслабься.