— Не. Думаю, он правда хочет, чтобы ты осталась с ним, но понимает, что такой как он на хер тебе ни сдался. Вы и правда разного поля ягоды.

— А папа сказал привести его знакомиться.

Крис вздернула бровью, а я добавила:

— На самом деле мне с ним хорошо. Но боюсь, что это из-за чувства вины, и что это жалость.

— Но до того, как все случилось, ты ведь не из жалости с ним спала?

И меня точно укололо. Ведь правда. А Крис добавила:

— Знаешь, Мила, моя мама говорила, что любимого мужа жена не погонит на три работы, даже будет экономить. Если ты согласна экономить рядом с ним, то это уже что-то большее, и можно наплевать на все различия.

Я почти согласилась. Почти — потому что осталось выяснить кое-что еще.

Тем не менее в тот вечер я так ничего и не решила на счет Фила, и что чувствую к нему. А после регистрации Крис и Кирилла я поехала к Диме.

Дома кроме него была только Нелли Михайловна, и кажется, она встретила меня как дочку приятеля Сергея Ивановича. Значит, ни Андрей, ни Наташа не обмолвились о том, как Тая плеснула мне в лицо дорогого вина.

Дима провел меня к себе в комнату.

— Ну, как свадьба? — спросил он, закрыв дверь.

— Скромно. Ого! — воскликнула я при виде стеллажей с книгами во всю стену. — Это общественная библиотека, а не спальня! Ты что, с детского сада уже «Войну и мир» начал?

Дима рассмеялся.

— Он начал читать, когда ещё ходил в подгузниках, то есть в восемь лет, — насмешил он.

— Это откуда?

— Футурама. Профессор Фарнсворт. Я читаю быстро, только чтобы уловить сюжет. А что ты привезла? — кивнул он на пакет.

Я подарила ему свежий хит научной фантастики, а потом достала его книгу, обклеенную стикерами. Он рассмеялся.

— Ну ты как книжный блогер: с карандашом читаешь.

Мы обсудили его роман и логичным образом разговор ушел к марксизму, и только за обедом я спросила наконец сколько же ему лет.

— Так, двадцать четыре.

— Я угадала, значит. И что, какие твои планы на жизнь?

— Напишу еще что-нибудь, — мечтательно сказал он, закинув руки за голову.

— Странно.

— Почему?

— Я думала, ты поедешь на Кубу, пройдешь путь Фиделя Кастро.

— Если только ты согласишься стать моей стенографисткой.

— Ой не. Мне надо на работу устраиваться.

— А папина фирма?

— Я про новое место. Хочу переводчиком устроиться.

— О! Вот ты и переведешь мой роман.

Слово за слово, и до конца дня мы только и делали, что болтали о том о сем. Напоследок, уже перед тем как уехать, я не сдержала любопытства в узде.

— Дим, не мое дело, конечно. Но все же. Зачем ты порвал с Таисией?

Дима рассмеялся.

— А на яхте дело было твоим?

Хлопая глазами, я с невинным выражением уставилась на него и тем еще больше насмешила.

— Ну ладно, — примирительно сказал Дима, — сделаю вид, будто не заметил, что ты подслушивала.

— Тая конечно показала не лучшую свою сторону, — начала я, — когда вылила на меня дорогущий напиток. Но ее можно понять, она была на взводе.

— Ты просто не знаешь, как все началось. Мы познакомились в больнице. Она занималась моей психологической реабилитацией. Мне не только стопу отняли, но я ногу всю переломал и колено тоже. Я во всех красках представлял, с какими ограничениями столкнусь. Вдобавок, я не… Не сердцеед, знаешь. Испугался, что теперь и подавно девчонку не найду себе. А Тая вдруг и почти сразу вышла за рамки общения «врач-пациент». Ну я и клюнул.

— Постой! Дима! Ты считаешь, она воспользовалась твоим уязвимым состоянием?

— Разве нет? Она прекрасно знала, кто я и какая у меня семья. — И вдруг он понизил голос: — Мама потому и прилипла к ней, что тоже считает, будто теперь я нахер никому не сдамся. Но я осмыслил этот момент. Черт возьми, я не попрошайка, — пожал он плечами. — И да, она мне нравилась. Я даже скучаю. Если бы только она вела себя прилично. Всем очевидно было, что мой статус ей дороже наших отношений.

Мы спустились в холл. Нелли Михайловна вышла из гостиной проводить меня.

— Передавай привет семье, — сказала она, глядя как я закутываюсь в шарф.

— Спасибо, Нелли Михайловна, передам.

Дима накинул куртку и вышел со мной на крыльцо. Такси ещё не подъехало к воротам.

— Ты, Милана, пиши, если что, — попросил Дима.

Я улыбнулась.

— Как тот волк?

— Точно. Приезжай на кроликов. — Он взял мою руку в свои и пожал. — Я буду тебе рад.

Сидя в такси, я размышляла, что же мне теперь делать. От отношений с Филом меня останавливала мысль, что произошедшее между нами и с нами не даст мне вырваться из паутины вины и самобичевания. А по итогу я поняла, что, если начну отношения с обычным парнем, вроде Димы, всё время будут казаться себе лгуньей, самозванкой, что вот, он считает меня хорошей, доброй, ответственной — а ведь совсем другая. Казалось, с новым парнем и придётся притворяться. А Фил как бы уже видел мою душу обнаженной, знает какая я, и потому рядом с ним теперь я представляла себя отчетливее и яснее, чем с кем-то незнакомым.

Вдруг я осознала, что у меня уже есть человек, о котором я хочу заботиться, и он сам тянется ко мне.

В этот раз я с надеждой возвращалась домой.

Дома я первым делом позвонила Лене, и о чудо! Я испытала катарсис, когда услышала, что компаньона Антона поймали.

— Лена! Я в шоке!

— Я тоже. Серёжа сказал, что его взяли, когда он засветился в качестве соучредителя консалтинговой фирмы. Это ж надо быть таким тупым.

— И что? Он выдал Антона?

— Не могу сказать. То есть, я не в курсе.

На радостях я сбегала в спортивный зал. Теперь я точно знала, что подарить Филу — абонемент. И для здоровья полезно, и от стресса избавляет. И вечером я набрала его номер, но линия оказалась занята.

Не заморачиваясь с этим фактом, я поглядела на себя в зеркало и поняла, что давно пора постричь и покрасить волосы.

Папа сидел в кабинете за ноутбуком, когда я пришла попросить еще денег. И не только в парикмахерскую…

— Папа? — Я дождалась, пока он посмотрит на меня. — Мне прислали ответ с заводоуправления ещё когда я была в Сочи. Меня ждут на собеседование. Есть верхняя полка в плацкарте на пятницу.

— Но это же неудобно, — засомневался папа.

— Я ночью буду ехать. Лягу спать да и всё.

— Ну смотри. Хотя, постой, а твоя аллергия?

— А что аллергия? — уточнила я.

— Там вредные выбросы. Токсичные газы. Я потому и уехал, что у вас с Леной постоянно сопли текли из-за них.

Вот это да! Невольно я закусила нижнюю губу — папа беспокоится обо мне? Он действительно это делает? Я вспомнила, что он даже Катьку с Дашкой по именам не забыл, как сказал про Толика, что «он не тот» без всяких назиданий, и в деньгах никогда не отказывал. Я воспринимала всё это не как заботу и любовь, а нечто вынужденное его чувством виновности передо мной.

Вдруг я ошибалась?

— Впервые слышу, папа.

Он, глядя на меня, почесал пальцем под глазом.

— Ладно, послушай, для меня сходи к аллергологу, пусть проконсультирует, а уже потом езжай. Все-таки общение с носителями языка это не по телефону номер забронировать. Вдруг тебе понравится. А если что-то случится, вернешься. И поедешь в Шелехово в филиал. Договорились?

— Хорошо. Я согласна.

Он кивнул. Я развернулась, намереваясь уйти, но вспомнила его другое предложение.

— Папа, — я обернулась. — Про мужчину я не шутила. Он правда существует. И он реально… с условным. Но он не рецидивист или типа. Он… без прав короче ездил, — соврала я.

— Так и я не шутил. Приводи, посмотрим.

Я задержалась ещё немного, и всё это время мы молча глядели друг на друга.

— Спасибо, — сказала я наконец. — Извини я… Ну я не должна была говорить некоторые вещи.

— Это ничего. Я даже за.