Вопрос выбил меня из колеи и немного отвлек.

— Нет.

— Но ты должны избавляться от стресса. Алкоголь не поможет. Нужен спорт. Или нужно плакать. Ты запретила себе плакать. Почему?

Горло сдавила боль, а я сдавила ручки кресла до боли в пальцах.

— Запретила. Я никогда не буду плакать. Я буду сильной, — прошептала я.

— Чтобы что? Зачем тебе эта сила?

Уголки рта поползли вниз. Я сжала губы. Кирилл глубоко вздохнул и снова расслабленно устроился в кресле.

— Наверное, хватит на сегодня.

Из кабинета я вышла с безудержным желанием крушить, разбить, сломать что-нибудь. Я возненавидела Кирилла Михайловича.

Мне бы сейчас бутылочку вина, думала я, или я и правда разнесу тут что-нибудь.

Я неслась по коридору как сумасшедшая. В какой момент из тихой пьяницы я превратилась в буйную алкоголичку? Нет. Я не в себе. Надо поспать.

Запах табака заставил остановиться у двери в номер с цифрами «306». А! Шутница! Сейчас я тебя научу вежливости.

Я забарабанила в дверь.

— Заходи! — услышала я из-за двери и потянула ручку на себя.

Кристина сидела на подоконнике открытого окна, подставив голые плечи солнцу, и курила. Курила самую настоящую сигарету с настоящим табаком. Вот откуда эта хрипотца в голосе.

— А, дорогая! Закрывай скорее, или меня оштрафуют.

Широким жестом она перекинула руку через голову, чтобы убрать блестящие волосы на плечо. Я до сих пор не видела такой красивой и естественной девушки. Она восхищала. Гнев унялся, я остыла.

Кристина поманила меня.

— Иди сюда. Садись. Значит, ты приняла меня за психиатра?

Я еле влезла на высокий подоконник, тогда как она уверенно упиралась правой ногой в пол. Кристина засмеялась, наблюдая за мной.

— Только не свались. Ты такая малышка. Сколько тебе?

— Двадцать три будет.

— А мне тридцать семь через две недели.

Я сильно удивилась, я бы ей тридцать дала.

— Ты правда тут лечишься? — спросила я. — По тебе не скажешь.

Кристина обвела комнату руками, в правой все еще сжимая пальцами сигарету.

— Но я же тут. Ты тоже не похожа на выпивоху. — Она ткнула меня пальцем в бок. — Тебе уже дали расписание? Ты вчера приехала или этим утром?

— Вчера вечером.

— Значит в шесть пойдешь к Алексею Федоровичу и, возможно, получишь предписания. — Она поглядела на меня уголком правого глаза. — А завтра суббота. В воскресенье свободный день. Поедем на море? У меня есть подружка. Она встречается с парнем, а его мама — хозяйка отеля. Могу устроить нам бассейн.

— Да я бы и в море искупалась.

— Можем и в море. Без проблем. — Она затушила сигарету в баночке из-под йогурта. — Это нужно выбросить. Как тебе Алексей Федорович и его речь про пьянь подзаборную? — спросила она, заворачивая баночку в пакет. — Он тебя здорово напугал?

— Да.

— На второй раз воспринимаешь уже иначе. Я не имею в виду, что он твердит заученное. Он на самом деле сердцем радеет за свое дело. Он любит людей и жалеет их. — Кристина подошла к шкафу и скинула босоножки, а затем без капли стеснения принялась раздеваться. Я уставилась в окно. — Что сказал Кирилл? — спросила она, и словно бы одумалась и добавила отчество.

— Выписал таблетки. Для сна. Сказал, у меня депрессия и плачевный вид.

Кристина подошла к окну. Длинное зеленое платье доставало ей до пят.

— Не плачевный, а скорее испуганный.

— Это я придумала.

Кристина смотрела на меня с легким прищуром, и уголки губ у нее дрожали, как будто она пыталась удержать улыбку или смех.

— Пойдем обедать. А потом гулять.

Из столовой мы пошли прямиком к бассейну, там купались три человека, у входа на лежаке сидел мужчина. Он окинул нас пристальным взглядом. Еще пара загорали.

Кристина склонилась к моему уху.

— Клиника очень дорогая. Тут есть холостяки при деньгах. Да вот нужен ли богач с зависимостью?

Мы прошлись по периметру бассейна, постояли немного, а потом пошли в город. Место не ахти какое. В основном одноэтажная частная застройка и множество узких петляющих улиц, ползущих на гору. Я вспомнила про магазин и купальник.

Кристина огляделась по сторонам.

— Здесь не купить приличного. Но я знаю, где торговый центр. Поедем туда.

— Постой. Ведь нельзя покидать клинику без разрешения.

— Да. Но у нас уважительная причина. У тебя нет гигиенических принадлежностей. А в аптеке кончился «Фенибут».

— Откуда ты знаешь? Что «Фенибут», и что кончился…

— Кирилл его всем выписывает. — Она открыла плетеную соломенную сумку и показала рецепт. — Он стоит копейки. Я возьму тебе пачку.

Больше спорить я не стала.

Такси миновало «Сочи-парк». Кристина спросила, бывала я там или нет. Я ее удивила, отрицательно покачав головой.

— Обязательно с тобой туда сходим! — Кристина похлопала меня по коленке. — Первым делом посажу тебя на «Падающую башню». Послушаю, как ты верещишь. Любишь острые ощущения?

При воспоминании о канители, творившейся со мной последние два месяца, я бы сказала, что нет. И врагу не пожелаешь.

— Кирилл Михалыч считает, что мне их не хватает. Но я сильно сомневаюсь.

В торговом центре Кристина выбрала для меня купальник. Я уже поняла, что у нее вроде комплекса наседки: брать под крыло тех, кто кажется ей беспомощным. В кабинку она притащила кроме трех моделей еще и два платья.

— А это зачем?

Кристина стояла в проходе, всунув лицо между стенкой и шторкой, и улыбалась.

— Ты всегда носишь черный? Кажется, утром ты была в черной юбке и в серой футболке.

— Не то чтобы.

«Это траур», — чуть не сорвалось с языка. Но не стану уподобляться Дашке и выставлять напоказ ссадину.

— Не обижайся, но, мягко говоря, это не твой цвет. Примерь.

Я демонстративно вздохнула и взяла плечики с вещами. Я бы соврала, если бы сказала, что мне ничего не понравилось, или вещи малы. Вкус у Кристины куда лучше моего, если на чистоту. Я выбрала розовое свободное. И вздохнула с облегчением, когда избавилась от узких джинсов и мокрой от пота черной майки.

— О, отлично, — похвалила Кристина. — Теперь ты моя шерочка. А я твоя машерочка. Я голодна. Идем портить фигуру!

Я долго торчала у терминала для самостоятельного заказа. После стационара мне прописали диету, чтобы поджелудочная пришла в норму. Если появятся боли, тогда она станет пожизненной. Я решила приложить усилия и удержаться от жареного, соленого, острого… Но что остается — непонятно. Вареная морковка?

Кристина, похоже, не знала никаких проблем. Она уплетала ножки с соусом тирияки, запивая кофе.

— Обожаю фастфуд. Вот что они такого делают, что невозможно остановиться?

— Мама говорит это из-за сахара. — Я сунула в рот лист салата. — Она педиатр со стажем. И любит разные разоблачительные фильмы смотреть. Один химик открыл «точку блаженства». Количество сахара, которое приносит кайф. Наверное, в этом соусе его полно. Как ты умудряешься оставаться стройной?

— Думаешь, я каждый день фастфуд ем? Нет, конечно. Раз в месяц. Точка блаженства… Звучит красиво, — мечтательно произнесла она. — Ах, Боже мой. Как скучно!

— В смысле?

— Меня одолевает страшная скука. А еще я в раздрае. Никак не удается получить желаемое.

— Это что же?

— Однажды я расскажу тебе. Давай познакомимся получше? Чем ты занимаешься?

— Ничем. Я лодырь. Сижу на папиной шее.

— Ага. Планируешь пересесть на шею мужа? — И снова очаровательная улыбка. Я поняла, что Кристина из тех, кто во всем видит смешное.

— Ой нет. Хватит с меня. Хотя, как посмотреть. Я не интересую парней. Глупо это отрицать. А делать вид, будто отказываюсь от того, что мне не предлагали, еще тупее.

— Так-так. — Кристина постучала ногтями по столу. — Как интересно. Самокритика — это похвально. Но позволь задать вопрос. Как ты поняла, что… Безынтересна? Ты довольно хорошенькая. Как куколка маленькая. Да и личико приятное. Носик, ротик, глаза большие. Парням нравятся такие милашки.