А перья у этих удивительных созданий росли куда гуще, чем даже у тех же страусов. Оно и неудивительно: в горах бывало куда как холоднее, чем в степях даже в самые суровые зимы.

Перья свисали с грудин, спин и хвостов животных пышными каскадами. Сверху – плотные широкие длинные жесткие пластины, под ними – пышные и мягкие пуховые многочисленные перышки. Из густого торчащего во все стороны перьевого пуха на мордах выдвигались толстые неуклюжие клювы. На спинах вздымались горбы, и щетинящиеся на них во все стороны перья напоминали встопорщенные крылья, неестественно вывернутые.

Люди, одетые в накидки из грубой ткани, водили пернатых тварей туда и сюда, каких-то собирали в определенном порядке, накидывая спешно на спины попоны.

Накато отметила, что соломенных накидок здесь не носили. Даже рабы, которых подгоняли плетьми. Все были одеты в тканую материю – пусть даже и грубую. А в степи даже такие ткани были редкостью. Здесь, в южных горах, все было иначе. Не так, как она привыкла.

Идти им предстояло еще дальше на юг – так сказал Амади. В груди разливалось предвкушение – что-то доведется увидеть там, дальше?

Да, дальше ждут трудности. Но это нескоро. Сначала будет долгий переход через горы – туда, где они заканчиваются и начинаются вновь равнины. Могла ли она когда-нибудь подумать, что окажется по другую сторону гор?! Она и гор-то увидеть не надеялась в этой жизни. Да и вообще – увидеть что-нибудь хорошее. А хорошего довелось увидеть уже немало. И хорошее обращение, и вкусную сытную еду. И спокойствие – когда не трясешься от страха, ожидая: кто и за что отвесит очередную оплеуху или тумака.

- Ну, чего приуныла? – хлопок по плечу заставил встряхнуться.

Накато обернулась, уставилась во все глаза на весело улыбающегося Амади. Он выглядел настолько явно довольным, что она не выдержала, улыбнулась в ответ.

- Устала? – осведомился колдун.

- Нет, - девушка мотнула головой. – Отчего уставать – я ведь кочевая. А мы только шли, и ничего больше не делали. Просто идти вперед – радость, а не усталость.

- Вот и славно. Значит, радоваться тебе нынче до самой темноты и еще чуть дольше, - он усмехнулся. – Выходим прямо сейчас – караванщик согласился взять нас. И даже даст двух верблюдов – не придется тащиться пешком.

- Вот эти, в перьях, верблюды? – залюбопытствовала Накато.

- Они, - колдун кивнул.

- На страусов похожи чем-то. Только на четырех лапах и с копытами.

- Похожи. Кто-то считает, что страусы с верблюдами были раньше родственниками. Только страусы остались птицами. А у этих крылья превратились в передние лапы, достали до земли. А копыто прежде было когтем. Это я слышал от старших учителей. Правда, странно это, - прибавил он задумчиво. – Но кто его знает – в мире много странных явлений. Чем дольше живу, тем больше удивительного вижу.

- А ты давно живешь на свете, мастер Амади? – Накато нравилось его благодушное настроение. В последнее время оно случалось редко.

- Порядком. Однако идем – караван собирается, - он кивнул ей, и она поднялась с камня.

С одного краю площадки вскипела суета. Там спешно сгоняли верблюдов, седлали и грузили. Животные трясли перьями и недовольно фыркали и клекотали, клацали клювами. Все-таки много было в них птичьих повадок.

Дисциплина поразила девушку. Только что толклась бестолковая куча людей и животных – и вот уже груженые оседланные верблюды выстроены длинной вереницей.

Несколько зычных команд – и вереница тронулась с места. Амади и Накато подвели двоих оседланных животных. Колдун помог девушке взгромоздиться верхом. Казалось бы – спина верблюда была шире и крупнее страусиной. Однако из-за горба сидеть верхом было неловко. Ей все время казалось, что она вот-вот сверзится вниз. Однако седло на удивление держалось крепко.

Теперь они ехали с караваном. Совсем как в прошлом году, когда осенью шли на север со страусиным кочевьем.

Вместо яиц здесь на привалах кормили знакомой пищей – не похожей ни на мясо, ни на яичницу, ни на коренья. Желтоватая, солоноватая, жирная, пахнущая остро и незнакомо. Памятный с прошлого года сыр. Само слово казалось таким же жирным, плотным и неуловимо будоражащим, как и вкус. Впрочем, за время пути Накато привыкла и к этому. Здесь сыр не считался редкостью.

Иногда она задумывалась, что за этот год – даже чуть меньше – увидела больше, чем за всю предшествовавшую этому жизнь. Нет, не зря она променяла жизнь в родной степи на неизвестность!

*** ***

Начало лета. Солнце пригревало горячо – куда горячее, чем в степи в это время года. Уж во всяком случае, в северных краях, где обычно кочевало их племя.

Горы сделались ниже, более округлыми и пологими. По словам колдуна, путешествие подходило к концу. Сейчас они вдвоем стояли на небольшой площадке, с которой открывался широкий обзор на много дней пути вперед. Равнина, лежащая, кажется, совсем недалеко впереди, разбегалась во все стороны, насколько хватало глаз.

- Взгляни! – Амади указал вперед.

Вниз убегал горный склон, ложился волнами, образуя глубокие лощины и длинные горные языки, спускавшиеся к бескрайним равнинам. Необъятные просторы – далеко-далеко вдаль и вширь.

Пасущиеся стада и сверкающие ручьи и речки. Небольшие озерца вдали на равнинах и совсем, кажется, близко – между вытянутыми языками горных склонов, полускрытые лесными зарослями. Пятна леса и участки возделанной земли. Некоторые склоны были сплошь испещрены обработанными, засаженными участками – издали они разительно отличались от заросших разнотравьем диких склонов.

А откуда-то из-под темнеющего покрова леса выбегала широкая сверкающая в солнечных лучах лента, выбитая множеством ног и копыт. По ней двигались люди, вереницы всадников и целые караваны. Невообразимо широкая тропа.

Земля внизу вся сплошь оказалась поделена на возделанные участки – Накато никогда не видала подобного. Насколько хватало глаз, до горизонта – ни единого дикого клочка земли.

И самое изумительное – вдалеке, среди зелени, рек и озер, раскинулось широкое чужеродное пятно. Девушка помнила постройки возле рудника. Помнила дома горских пастухов, их деревушки, прилепленные к горным склонам. Но это было совсем другое. Множество домов – больших и высоких, потому что их видно было издалека! – стояли вплотную друг к другу. Их было множество – даже не десятки, а, наверное, сотни. А может – тысячи. Они растекались широким пятном среди возделанных пахарями лоскутов.

- Это что, дома? – спросила она все же. – Это дома из камня! Это такая большая деревня?

Да помилуют ее боги! В эту чудовищно громадную деревню можно запихнуть все деревни, встреченные ими на пути через горы, и еще место останется.

- Это – город, - голос Амади прозвучал чуть торжественно. – Ты видела деревни, в которых живут пастухи. А это – город. Называется Кхорихас.

- Кхорихас, - повторила девушка.

Название звучало странно, от него на языке оставалось ощущение глинистой пыли. А может быть, дело было в том, что эту пыль доносил ветер?

- Дорога, что ты видишь внизу, тянется от крупной деревни у подножия. Деревня называется – Ови. Там – начало Подгорного тракта, который опоясывает немалую часть восточного Шелкового подгорья. Тракт ведет через несколько городов – таких же, как и Кхорихас.

- Мастер Амади, - окликнула девушка. – У деревни и города есть имена? Такие же, как у людей?

- Ах да, - он усмехнулся. – Ты ведь родилась в степи. А у этих горских деревушек если и есть названия – так никто, кроме жителей, этих названий и не знает. Всякая деревня и, в особенности, город, имеет свое название. Иначе как же отличить одну деревню или город от всякого другого? Не будь названий – как бы я мог сказать, направляюсь я в Кхорихас или в Рунду, а может, Аус?

- Ну… да, наверное, - пробормотала Накато. – Выходит, городов так много?

- Не так уж и много, - задумчиво отозвался колдун. – Думаю, через пару-тройку десятков лет их станет больше. Но уже сейчас их куда больше, чем было век назад.