- У тебя есть новый план? – она с любопытством на него уставилась.

- Есть. Я думаю, что пока что Бапото не посмеет болтать среди своих, что дух, который их так пугает – это человеческая женщина с клеймом колдуна. Бапото знает, что они боятся тебя. И ему могут не поверить. А то и вовсе решат, что вождь в уме повредился. И, пока он раздумывает, как лучше поступить, и ждет нового твоего появления, мы сделаем свой ход, - он задумался.

- Какой ход, мастер Амади?

- Довольно рискованный, - неохотно отозвался он. – Возможно, я снова лишусь способности колдовать на несколько дней. Возможно, даже на более долгий срок, чем в первый раз. Поешь и ложись спать, Накато, - прибавил он мягко. – Я должен обдумать как следует дальнейшие действия. Нельзя допускать ошибку – иначе мы рискуем потерять немало времени. А то и вовсе остаться ни с чем, - он поднялся и вышел.

Накато сжевала несколько кусочков, отпила горячего из кружки и снова улеглась. Подложила руки под голову. Есть расхотелось. Что-то надумал колдун? Какая разница. Она и правда устала.

Тревога после разговора странным образом улеглась. По телу разлилось приятное тепло, и девушка заснула.

*** ***

- А почему нельзя было сразу этого сделать? – полюбопытствовала Накато.

Амади изложил свой новый план вечером, за поздним ужином. Иму и Накато внимательно слушали. Девушка отметила, что вернулся Иму после наступления темноты. Где был, интересно – у Бапото? Что тот ему сказал? Он ведь высказывал подозрение, что это он послал ее, Накато!

- А ты, я гляжу, лучше нас обоих знаешь – что следует делать, когда и как, - ядовито протянул Иму.

- Не кипятись, - осадил его Амади. – Накато задает вопросы, потому что не понимает. Это хорошо – она видит то, что происходит вокруг. И неплохо соображает. Ей просто не хватает знаний. Мне вообще не хотелось прибегать к подобному. Рискованно, сложно. Лишусь способности колдовать я после такого надолго. Да и начинать все придется заново. На место Бапото придет его преемник – кто-то из его соплеменников.

- Такой же упертый и твердолобый, ни во что не верящий и ничего не боящийся, - ввернул Иму.

- Возможно, - Амади пожал плечами. – Но ведь способность колдовать вернется ко мне спустя двадцать-тридцать дней. И тогда с преемником Бапото случится один-в-один то же самое, что и с Бапото. И с преемником преемника. Не третий, так четвертый станет бояться. И, столкнувшись с теми же признаками, что и его предшественники – зов в ночи, предупреждения от хозяйки гор…

- Уберется-таки восвояси, - Иму хмыкнул. – Одна беда: чем больше преемников тебе придется убрать столь изощренным способом, тем выше вероятность, что колдовская сила никогда не вернется к тебе вовсе.

- Не преувеличивай, - Амади поморщился. – Чтобы такое произошло – мне придется одеть камнем с десяток упертых пастухов. А пастухи, хоть и упрямы, как их туры, но соображать умеют. Если двоих-троих настигла дрянная смерть, значит, повторять их ошибок не следует.

- Что ж, - Иму помолчал. – Можно и попытаться. Двадцать-тридцать дней! – прибавил он, качая головой.

- Но ведь рядом со мной будешь ты, друг, - заметил Амади.

- Да, - Иму кивнул. – Я буду рядом. Само собой, - он, думая о чем-то своем, покивал снова, глядя в костер.

Двадцать дней. На одной руке – пять пальцев, на двух – десять. Двадцать – это все пальцы на руках и ногах. Кочевье могло находиться в дороге и дольше, когда переходило с места на место. Но за двадцать дней произойти может многое. Накато сделалось тревожно.

Иму принесет людям Бапото весть о том, что хозяйка гор в гневе. Об этом же скажет Накато самому Бапото. А затем среди бела дня, при скоплении всех обитателей поселка – или большей их части – Амади обратит вождя Бапото камнем. Зеленым камнем. После чего сам сделается совершенно беспомощен.

*** ***

- Нечестивец Бапото! – воззвала Накато, сдвигая пластинку амулета, висящего на шее.

Голос ее, усиленный колдовством Амади, скрывающегося за скалами, раскатился над поселком. На людей это произвело потрясающее впечатление: кто-то рухнул на землю, бросив все, что было в руках. Кто-то замер с раскрытым ртом, глядя во все глаза на явление.

Причина для всеобщего изумления имелась: Накато появилась на уступе внезапно для людей – они не видели ее до того момента, как она возникла над ними. Как им казалось – из ниоткуда.

Опять же – голос, подобный грому, оглушал в первый момент. Даже вождь Бапото в первый момент замер, потеряв дар речи и уставившись на нее.

Если он и хотел разоблачить ее обман перед остальными – ему это не удалось. Не успел. Накато сверху видела, как он схватился за горло, как расширились глаза. Да, не ждал он столь быстрой расплаты. Явно не ждал!

- Нечестивец Бапото, - повторила она так же громко. – Ты посмел дерзить мне – мне, хозяйке этих гор! Ты посмел усомниться в моем могуществе, - она примолкла.

Бапото глядел на нее пронзительным взглядом – но сказать не мог ничего. А ему было, что сказать – это отчетливо читалось в глазах. Он не успел. Накато глядела несколько мгновений, как человеческий вождь бьется в невидимых путах, тщетно пытаясь вырваться.

- Никто не смеет противиться моей воле на этих землях! – девушка возвысила голос, и он разнесся, отразившись эхом от скал. – Я здесь – полновластная хозяйка, и в воле моей все, на этих землях происходящее, - на какой-то миг она сама поверила собственным словам – так убедительно они прозвучали. – Ты посмел перечить мне. И за это ты навеки останешься в этих горах, станешь частью их! – она простерла руку.

Снизу донесся одиночный вопль.

Кто-то из рабочих пятился, указывая вытянутым пальцем на ноги вождя, покрывшиеся тонкой зеленоватой коркой. Взгляд человека сделался совершенно безумным, лицо перекосилось. Он развернулся и, спотыкаясь, не разбирая дороги, кинулся прочь. Поднялась паника. Люди бросали то, что было у них в руках, и разбегались, натыкаясь друг на друга и падая.

Бапото рванулся, вкладывая все силы. Тщетно. Накато на расстоянии ощутила, с каким усилием он пытался стряхнуть колдовские путы. И как тяжело Амади удержать непокорного человеческого вождя.

- Ты не послушал меня, когда я обращалась к тебе! – девушка усилием воли стряхнула оцепенение. – Ты отказался уходить! Смотрите все, - она возвысила голос. – Смотрите и запоминайте, что бывает с теми, кто выказывает хозяйке гор дерзость и непочтение! Кто перечит и дерзит. Так будет с каждым! – голос ее эхом отразился от скал, раскатился по долине.

Всемогущие боги ведают, чего стоило Амади усилить так ее голос, одновременно удерживая рвущегося Бапото.

Накато увидела издали, как треснула зеленоватая корка, покрывшая ноги вождя. Тот рванулся из последних сил, и колени его подломились. Бапото рухнул на колено, оперся кулаком на землю. И руку его, коснувшуюся земли, охватила все та же зеленая корка. Он еще успел выпрямиться, поднять голову, указать на нее рукой.

Вздохнул, желая, должно быть, все-таки обличить фальшивую хозяйку гор. Но из горла его не вырвалось ни звука.

Вождь Бапото замер, покрываясь зеленой каменной коркой. Дольше всего жили глаза на лице – бешеные, полные решимости и упрямства. Но в конце концов зеленый камень с прожилками затянул и их. Солнце почти не сдвинулось с места – хотя Накато показалось, что прошла едва не половина дня. Нет, совсем немного времени – ей лишь показалось, что она стоит на уступе целую вечность.

На месте, где застало вождя людей ее появление, осталась зеленая глыба, очертаниями отдаленно напоминавшая согбенную человеческую фигуру.

Люди разбежались кто куда – поселок выглядел вымершим. Неужели все так просто? Она недоверчиво оглядывала пустую площадь.

«Хватит. Уходим».

В беззвучной речи Амади звучала неподъемная усталость. Накато едва не забыла сдвинуть пластинки амулета. И, едва сделавшись невидимой, кинулась со всех ног к колдуну.