День райский, но я с утра чувствую себя очень плохо; немного простужен, т.к. каждый вечер промерзаю. Принял японское лекарство. Помаленьку разошелся. С ягодицей лучше, но ради моего спокойствия Коп повезет меня сегодня на рентгенотерапию. Специально (!) едет и Фира, будет сама мне делать облучение.
Безрученко после завтрака поспал, мы, остальные, у клена. Гости наши уехали в 5. Вскоре вернулся Коп, ездивший с Фирой, Норкой и Мишей на моей лодке на ту сторону. Сейчас 6.30. Жду зова: должен заехать Миша, он обещал нас свезти в Нарву, в больницу.
2 августа.
Суббота. Ильин день. Жарко. С 11.30 до 8 с Виктором Ивановичем и Копом на моторке по Россони. Под саркульским полем мотор отказал. Во встречных моторках множество знакомых или подчиненных В. И. (день субботний). Под палящим солнцем у «моего» хутора общими усилиями попытка наладить: дерганье, разборка, смена свечи — все без толку. А солнце палит, непрерывно ревут проносящиеся лодки, гонят волну, на волне гремит железный корпус нашей лодки, качает… Стало голове тяжко; наконец, еду в сторону дома на буксире один: будут менять лодку. Впереди — Коп, В. И. и шофер, взявшийся нас выручить. Привал на высоком берегу, в тени. Перекус. Благодать отдыха: лежу, сквозь травки на краю обрыва — дальние синеют протоки, зелень берега, золото песков Лысой горы. На привезенном «Прогрессе» едем дальше, до Олега. Он сам на мостках у своей лодки. («А где же Аля?») Тут же импровизированная ловля на живцов, тут же у тростников — пара окунишек… Зной, муть на горизонте.
В доме Олега. Огромный бревенчатый старый дом, испещренный, поцарапанный следами усилий Олега воссоздать, обновить хутор… Трагедия непосильной борьбы: Олег один на один в схватке со всей действительностью… Показное удовлетворение его содеянным (вобла «своя», «коньяк» и чай… Бледная лежанка!!). 7.30 выехали. Небо перечерчено тонкими белыми полосами. В 8 часов дома. С одной стороны, конечно, удовлетворение и насыщение «средой», но тяжелая печаль не оставляла меня весь день: сон скользящий… непричастность, видимость благости… но все же Благость!
Аля с утра долго и хорошо занималась. Приходила Анна Максимовна. Потом Аля на велосипеде ездила обкатывать машину, заезжала к Синёвым — не застала. Сама очень довольна; даже гаишники ее останавливали: восторгались велосипедом, его легкостью и мобильностью.
Вечером в темноте вопль кошек: Тихон с висящей у него на хвосте соседской киской — кубарем на веранде в сопровождении вопящей «прекратите безобразие!» Муськой.
3 августа.
Воскресенье. Серо. Дождит. Вереница посещений: Фирун с женой и внучкой (Алины «политнаскоки»). Норка и Мишка обедают (Аля выдала лососину!). После обеда Миша настойчиво заставил слушать какие-то специфические пленки. Я отказался. Аля слушала через наушники. Вечером пришел Гаврила [Гликман] с Таей, В сумерках на веранде — чай.
Но натянуто из-за присутствия Там. Мих. и Копа… Аля — у клена, спасается около Тиши. Когда легли, загремело, замигали молнии, полил отвесный дождь. Близкие удары — обширная гроза загрохотала в ночи…
4 августа.
Понедельник. Ночью кололо сердце. Утром очень давит на виски. Но тщательно умылся, побрился. Еще немного подремал после завтрака. Не курил. Потом пошел к морю (проверить одышку и ноги: давно не топал…).
Аля осталась заниматься. Прямо, мимо Кургауза — на пляж. К удивлению и радости, шлось очень, очень хорошо и почти без одышки (некуренье!!). Посидел на обрыве у маяка. Оттуда — к Гликману. Там ждет Копель: разошлись с ним на пляже. Комнаты Рабиновича, такие когда-то темные и холодные, преобразились: светло, уютное барахлишко, Гликман простой, гостеприимный; очень приятна Тая. Очень (!). К сожалению, опять закурил…
В 4.30 были дома. Пообедал. В 7-м часу с Копом и Фирой в Нарву: второй сеанс рентгенотерапии. В 7 — дома. Запись дней. День безоблачный, в свежем ветре. На море завиваются гребешки. Людей не много.
На закате сидели у грядки мальв. Аля, Фира, Наталья Васильевна [Гуревич] и я. Кисаня «лечится» в картошке около нас. После ужина Аля чинит коляску-тачку.
5 августа.
Вторник. Уже в 9 часов утра солнце сильно припекало. День поднялся палящий, давящий. Спасало только прохладное веяние северного ветра. Удивительно, что при такой жаре в небе нет ни намека на марево или дымку и воздух прозрачен и чист, как хрусталь. Сидим на балконе, жмуримся от света и ловим дыхание ветра, колышащего занавески. Почитывал Солоухина. Заходит Копель, стонет от зноя. Рыбаки принесли двух 12-килограммовых лососин. Хозяйки (Аля и Фира) принялись за разделку.
День отмечен трагическим событием: утром приехала на машине семья Муськиной начальницы. Пошли на пляж до 3-х. С 3-х до 5-ти плавали на Россонь. В 6-м часу хотели ехать, продолжать путь по Эстонии, но мужу стало плохо. Коп привел его к себе. Разыгрался инфаркт, вызвана «неотложная» и пр.; давление 60. В 7-м часу отвезли в больницу в Нарву, куда он прибыл без давления и где он в 1 час ночи (на 6-е августа) и умер…
Вечером все на крыльце в огорчении, обсуждали происшедшее…
6 августа.
Среда. Вдвоем с Алей с 12 до 4 на море. «Часок» у Наденьки и Антонины Васильевны на родимом крылечке, в простоте и сердечности. У моря живительный ветерок. <…>
У Пигулевских — под березой, потчевание в кухоньке кофеем, рюмочкой, фарфоровая коробочка Зое Ивановне (от Али): о процедурах, о летней нагрузке Зои Ивановны… Туча скворцов среди лип на лужайке. Усадебная прелесть участка и деревянного домика. Аля у Синёвых и Пигулевских. «Божьи люди». Домой по Партизани. Духота асфальта. Заболел Стасик: миокардит (!!!). В 6 часов с Фирой и Копом в Нарву (3-й сеанс рентгена). Аля занимается на блок-флейтах. Умиление Фиры и Копа, да и мое тоже, чистотой звуков и Алиного дела.
В 9-м часу Гликманы. Копель. Сумерки. Таисе Дмитриевне нехорошо с сердцем. Аля отлучается, как в прошлый раз. Напряженность, которую Гликман сразу ощутил. Сидим с ним в комнате. Т. Дм. затихла в темной спальной. В 11-м часу (!) явление <…> Норы и Миши, как всегда, сидели допоздна… Аля «загоняет стадо», покусывает меня за то, что пропустил Тишку…
7 августа.
Четверг. Нездоров. Видимо, немного продуло сквозняками… Как всегда в таких случаях, слезы подступают, аморфность, безнадежность. (Аля на раскладушке на веранде с Солоухиным).
Долго спал после завтрака и обеда. Часов в 5 Аля уехала на велосипеде к Анне Максимовне (сообщить о прибытии «плоскодонки» [Ирины Уразовой]). Собрался с духом, сел с батюшкиной книжечкой. Постепенно стало так, как надо; и как боялся, что не будет. Бог послал просветление и трепет Благодати, вопреки всему, что во мне было все это время… Аля приехала, как всегда, счастливая своей машинкой. У Волчонков опять беда: ангина у Фиры. Температура 38,6. Это третье несчастье у них. Коп ходит потемневший, похудевший. К счастью, здесь умная и спокойная мать Боба — Наталья Васильевна, которая неотлучна при Стаське и вместе с тем блюдет хозяйство. После завтрака, прежде чем лечь спать, посидел с ней и с затихшим от нездоровья Стасиком под кленом. Стало жалко маленького человечка. Приехал и муж Нат. Вас., отец Боба, человек замечательный и утешительный.
Вечером заходила Лиля Людвиковская со своими девочками. Восторгалась нашим домом, всем, что в нем, и Алей, создавшей его.
8 августа.
Пятница. Все то же солнце, все та же жара. Начинаем тяготиться. Но Копель вчера справедливо заметил: «Много ли таких дней осталось?» Ох как понимаю это… Встали поздновато. После завтрака Аля сбегала за молоком и пошла к Норе. Я записал дни. (Что-то еле-еле пишется…) Сейчас 1 час дня. Очередной полдень минует. Коп просит Алю сделать Фире компресс. Пошел за ней к Норе. Остался побеседовать. Сидим на скамейке Ефима… (воспоминания о пути в 43 г. в Пустошку, о гейшах, о моих «официальных» выступлениях — Осака).
