А вот в Атрор, где магам не давали слишком много свободы, а периодами могли и сжечь, если слишком зазнавались, вполне подходил.

Да, он находился далеко на севере. Да, он не граничил с Заубвальтом и я не знала, смогу ли я потом связаться с родными.

Но это все же был худо-бедно план.

Сейчас он не то чтобы рухнул. Скорее стал менее осуществим.

Я не знала, где держат маму и Вилли, но магический купол намекал, что просто так их вряд ли выпустят.

Но, может быть, теперь мама осознает, что бежать действительно нужно, и согласится? Если бы она не мешала, все прошло бы значительно проще.

Знать бы еще как… Вот бы Курт помог.

При мысли о нем я поморщилась, как будто мышцы на лице свело судорогой.

Было стыдно. Очень.

Я отдавала себе отчет о том, наши отношения закончились, как только мою семью обвинили в измене. И его слова о том, что он меня не оставит, воспринимались скорее как бессмысленные попытки утешить.

Так ведь всегда говорят, чтобы казаться вежливыми. Произносят то, что не имеют в виду на самом деле, надеясь, что человек сам все поймет правильно.

Еще до того, как я отправилась в лес, я начала морально готовить себя к тому, что Курт забудет обо мне очень быстро.

А может быть и отвернется, как все остальные и очень скоро будет делать вид, что вообще никогда не был со мной знаком.

Вот только оказалось, что приходит поиграть с моим братом в то время, как я…

Я не хотела вспоминать тот мимолетный поцелуй, но он стоял перед глазами, обжигая удушливым стыдом.

В голове прокручивались все слишком двусмысленные моменты с Леоном. А еще мои чувства к нему.

Я ощущала себя предательницей. Изменницей. Теперь по-настоящему, а не по ложному обвинению.

Но не могла изменить того, что мне нравился этот блондинистый уничтожитель сладкого. При мысли о нем хотелось глупо улыбаться, а воздуха в легких как будто не хватало.

И как теперь просить помощи у Курта? Скрывать от него то, что я его предала?

Он и так пережил слишком много предательства.

Потомок угасшего магического рода имел свои счеты к ордену. Не столько к старейшинам лично, сколько к общему укладу.

Его мать родилась без магических способностей. В семье магов такие случаи бывали, хоть и очень редко. И судьба у них ждала не слишком завидная. Сначала проверка на способность передачи нужных генов, а потом либо изгнание, либо рабство, в зависимости от результатов этой самой проверки.

С детьми, лишенными магических способностей, никто не собирался считаться. Мальчиков было слишком мало, чтобы подсчитать какую-то статистику, но чаще от них избавлялись.

С девушками все обстояло сложнее. Единственное, что от них требовалось — родить детей от мага. Минимум троих.

Разумеется, брать в жены такой «позор» никто не собирался, да этого и не требовалось.

Нужно отдать ордену должное, такой порядок тщательно скрывали. Большинство магических семей жили достаточно обособлено, возможно, даже под таким же куполом, что накрывает сейчас дом моих родных.

И если бы не Курт, я бы и не узнала о таком варварском обычае.

У сильных магов были официальные жены, которые приносили им выгодные связи и помогали укрепить влияние. А были и такие вот женщины, которые вынашивали их детей.

Их продавали, как дорогостоящий товар. И до конца жизни они занимались только одним делом.

У матери Курта все сложилось иначе. Первые же роды прошли с осложнениями, и стало понятно, что выносить еще одного ребенка она уже не сможет.

Это позволило ей вырваться из под гнета ордена. Хотя далеко ее, конечно, никто не отпускал. Присматривали и даже помогали деньгами. Иногда. Не очень большими деньгами, причем. Такая помощь не позволила бы совсем уж умереть от голода. Но не более.

— Знаешь, она ведь говорила, что ей тогда очень повезло, — печально вздохнул Курт, рассказывая эту историю.

Он тогда жутко напился и начал откровенничать. Кажется, на следующее утро он и не помнил, что поделился со мной столь пикантными подробностями из жизни магов.

— Если бы не осложнения, ей пришлось бы и дальше рожать и рожать. Это ведь только официально «минимум троих детей». А на деле верхние рамки никто не ограничивал. Если бы она досталась кому-то более адекватному, еще был бы шанс. Но этот ублюдок Розер… мой отец.

Последнее слово он выплюнул, словно оно приносило ему физическую боль.

— Он пережил уже не одну свою наложницу. Все в итоге умирали при родах. И для чего? В итоге большинство его детей все равно умерли, не дожив и до десяти. Сейчас у него их не больше чем у остальных с такой же силой.

— Почему они умирали?

— Потому что были слабыми. Слишком слабыми. Магия не смогла прижиться в теле и просто сожгла их. Те кто выживает, становятся магами. И таких все меньше. Знаешь, сейчас даже такие слабаки как я неплохо ценятся.

— Ты не слабак, — заверила я его, перебирая пальцами каштановые кудри. — А обычные люди у вас не рождаются? Такие как я? Меня ведь никакая магия не сожгла.

— Ты — другое дело, — грустно улыбнулся Курт, сонно посмотрев на меня. — Обычные у нас родиться не могут. Магический след-то все равно есть. И тут зависит от того, сколько магии и насколько крепкий организм. Если энергии много и ребенок сильный, получится маг. Если мало и слабый – труп. Если мало, но организм сильный — человек без способностей. Но таких очень мало. И чаще всего девочки. Говорят, что они легче переносят, когда магия в теле перегорает. Их обычно и идут в наложницы… Ненавижу. Как же я их всех ненавижу! — прошипел он и заплакал, уткнувшись мне лицом в колени.

В тот день умерла его мать. Она долго болела, а отец Курта отказался ей помогать. И оплачивать услуги магического исцеления, которое могли позволить себе только самые богатые, тоже.

Курт пытался справиться сам. Он старался достать ей лекарства, готовил зелья под моим руководством, вкладывая знания пусть и недоучившегося алхимика и свою магическую силу. Оббивал все пороги, учился как ненормальный, думая, что если будет достаточно полезным, то ему все же помогут.

Не помогли.

Если бы не этот полуночный разговор, я бы даже не задумывалась о том, чтобы привлечь Курта к плану побега для моих родных. Но с учетом всего он был самым подходящим союзником.

Был.

***

Шаттенхард больше не привлекал меня к переписыванию своей сокровенной каменной книги, и я занималась своими делами, практически не пересекаясь с ним.

Возможно, он решил, что вытягивать слишком много силы из меня не слишком целесообразно и давал возможность восстановиться.

Тем более расход у меня был и без заданий Черного колдуна. Каждую ночь я брала в руку сферу, оставленную Леоном, и наблюдала за спящим братом.

Приходить днем я боялась. В прошлый раз мне невероятно повезло застать Вилли одного. Но что будет, если я приду в тот момент, когда рядом будут маги? Увидят ли они меня? Рисковать не хотелось.

Иногда брат просыпался, смотрел на меня своими сонными глазами и пытался прижаться, как делал когда-то в другой жизни, когда отец еще был жив, и будущее не было затянуто таким мрачным туманом.

Жаль, что его маленькие ручки проходили сквозь меня.

И с каждой такой вылазкой я понимала, что как бы сильно мне не было стыдно перед Куртом, обратиться к нему все равно придется.

Я не оставлю Вилли в руках ордена. Но и уничтожать лес я не хочу.

Так что выход только один – рано или поздно организовать побег.

Скорее поздно.

Не потому что я хотела оттянуть этот момент. Но мне нужно было позаботиться о многих вещах. В том числе о деньгах, которые понадобятся на побег.

В замке я жила на полном обеспечении, но вопрос заработка все равно оказался достаточно щекотливым.

У Шаттенхарда оклад попросить мне не позволял инстинкт самосохранения. Да и за что? Книгу его я переписывала в качестве наказания.

Конечно, я еще занималась алхимией и травничеством, но пока не слишком успешно. На моем счету были простейшие составы и всего несколько магических зелий, одно из которых я приготовила под угрозой смерти от кровопотери.