— Варвар стесняется?
— Варвару плевать, — снова пренебрежение, после которого захотелось полоснуть по нему мощью ошейника.
— Продолжай.
Равнодушно глядя ей в глаза, Маэс потянул за ремень.
Мелене было интересно насколько далеко он может зайти. В камерах Асоллы и у позорных столбов ей не раз доводилось видеть пленников, лишенных одежды. Голые, жалкие они пытались прикрыть унылое мужское естество и отвернуться, будто кому-то было дело до их наготы. Просто способ унизить, заставить почувствовать себя еще более никчемными и беспомощными.
Однако очень скоро она убедилась, что этого пленника стыдом обделили. Он раздевался неспешно и размеренно, с таким видом, будто делает это по доброй воле, и что ему плевать на хмурого наблюдателя. И даже оказавшись полностью без одежды, он не выглядел ни беспомощным, ни тем более жалким.
А вот Мелена себя ощущала так, словно это ее держат в плену и не позволяют отвернуться.
Мужчина был совершенен. Каждое его движение было наполнено ленивой, пока дремлющей силой. Очертание каждой мышцы — идеально. Мел поймала себя на мысли, что никогда раньше не видела такой спины, как у него: широкая, мощная с жестко прочерченной линией позвоночника, две ямочки чуть ниже поясницы…
Когда он обернулся к ней, взгляд сам ухватился за темную полоску волос, идущую вниз от пупка, и Мелена снова порадовалась утраченной способности краснеть.
Тем временем Маэс спокойно ждал, пока она его хорошенько разглядит. Только глаза опять начали наполняться россыпью черных звезд.
— Все? Осмотр закончен? Удовлетворена.
Снова мороз по коже от его голоса.
— Более чем. Вперед, — указала на купель, — у тебя десять минут.
— У вас всем пленникам предоставляют такие условия? — хмыкнул он.
Нет, только тебе…
— Только самым никчемным.
В этот момент янтарь полностью исчез, уступая место тьме:
— Когда-нибудь, ты мне это вернешь, — тихо, но очень разборчиво произнес он, — каждую секунду, которую забрала.
— Непременно. Время пошло, — холодно ответила она и вышла в комнату. Смотреть на него больше не было сил. Демон, не иначе.
Слушая, как в купальне плещется вода, Мел выглянула в коридор и жестом подозвала ближайшего стражника.
— Мне нужна самая большая нательная рубаха и штаны. Немедленно.
Он умчался прочь, а через пять минут вернулся со свертком. Забрав его, Мелена снова зашла в купальню. Несмотря на то, что время еще не вышло, пленник уже выбрался из воды. Крупные капли скапливались на ресницах, скатывались по мощной груди, оставляя за собой влажные дорожки…по которым так отчаянно хотелось провести пальцем.
— Одевайся, — Мел швырнула ему сверток, — свое старое барахло в мешок.
— Вы так любезны…госпожа, — донеслось ей вслед.
Она все-таки вспыхнула. Сдавила кольцо, активируя ошейник и, услышав глухое рычание кхассера, удовлетворенно улыбнулась.
Он вышел за ней спустя несколько мгновений. Уже одетый, но босой. С двуцветных волос срывались капли, отчего рубаха на его плечах промокла и прилипала к коже, снова притягивая взгляд.
— На место, — указала взглядом в угол, где его уже поджидали цепи.
Янтарь во взгляде снова полыхнул, и Мелена невольно схватилась за рукоять плети, готовая оказать сопротивление. Но пленник лишь на секунду задержался, после чего выполнил приказ. Каким бы сильным он был, но ошейник был сильнее.
Мел снова его прицепила, стараясь лишний раз не прикасаться, потому что каждое прикосновение грозовым разрядом проходилось по жилам.
— Ешь, — подвинула к нему поднос.
— Надо же, здесь еще и кормят.
Он бесил ее. Самим своим существованием, своей манерой держаться и тем, что заставлял испытывать ненужные эмоции. Мелена всеми силами пыталась их пригасить, но проигрывала самой себе и от этого злилась еще больше.
Впрочем, ей удалось сдержать ледяную маску:
— Мне надо, чтобы ты не сдох в первую же минуту, как мастер воспоминаний начнет копаться в твоей голове. Поэтому да, я буду тебя кормить. Даже если ты сам этого не захочешь.
Маэс смерил ее долгим, пронзительным взглядом и взялся за ложку, а Мелена облегченно выдохнула, когда его внимание переключилось с нее на еду.
Он ел быстро, но не жадно, как это делали другие заключенные, а скорее как воин, не привыкший церемониться с едой. В какой-то момент Мел поймала себя на том, что просто таращится на него. Смотрит, как подносит ложку ко рту, как откусывает хлеб…
Наваждение какое-то. Не иначе.
И чтобы избавиться от него, она покинула комнату сразу, как только пленник покончил с трапезой. Резко забрала у него поднос, едва не свалив на пол посуду, выругалась себе под нос и ушла, напоследок одарив ледяным:
— Только попробуй дернуться.
Поднос с посудой она скинула на первого попавшегося бедолагу, а сама отправилась к королю. Надо было показаться на глаза, доложить о том, как продвигается настройка машины.
Однако зал, в котором Вейлор обычно творил, в этот раз был заперт. Только Мел не обманывалась, относительно его отсутствия — чуткий слух уловил из-за дверей какую-то возню и едва различимые вздохи.
Король был мужчиной и, как любой мужчина, любил красоту женского тела. Жены у него не было, зато любовниц он менял часто и с превеликим удовольствием, при этом щедро откупался, когда те надоедали. Поэтому девицы были не против. Побыть фавориткой короля, хоть недолго — не это ли великое счастье?
Обычно Мел просто уходила, но тут замерла, прислонившись ладонями к лакированной поверхности двери. Ей было плевать, чем там занимается король. Ее терзала мысль о том, что кхассер тоже мужчина…
Глава 5
На следующий день из Башни Мастеров, расположенной на Южном побережье, в город пожаловал сам магистр воспоминаний Рамэй. Узнав о том, что пленили кхассера, он прибыл в Асоллу, чтобы лично провести процедуру раскрытия. Своим ученикам, подмастерьям, да и мастерам он не мог доверить такую тонкую и, самое главное, интересную работу.
— Я хочу знать все, что у этого мерзавца в голове, — король с нескрываемым азартом потирал руки. В последнее время у него было прекрасное настроение: амулет сам приплыл в руки, машина почти заработала, кхассер на цепи.
— Не переживайте, ваше Величество, достанем все, — сдержано улыбался Рамэй, готовясь к процедуре.
Он выставил свой внушительный саквояж на стол, раскрыл его и, расстелив белоснежную салфетку, начал выкладывать приспособления — цветные кристаллы, разной формы, непонятные металлические крюки и устрашающего вида щипцы. И в самом конце, бережно достал деревянную коробку с маленьким замком.
— У нас есть и корона, и зеркало, — небрежно заметил Вейлор.
— Я работаю только со своим прибором. Настройка остальных мне не известна, и я не хочу тратить время на ее изучение.
— Другие не изучали.
— Поэтому они в лучшем случае мастера, а я магистр, — учтиво поклонился Рамэй, — ведите пленника. Я почти готов.
Вейлор кивком отправил Мелену за кхассером.
— Просыпаемся, котик, — без тени улыбки произнесла она, едва переступив порог комнаты, — у нас с тобой прогулка.
В этот раз Маэс не стал дожидаться, когда она вздернет его на ноги, и поднялся сам. Размял затекшие плечи, потянулся, действительно напоминая большого сытого кота, и уставился на нее.
Мелена сняла с него цепи:
— За мной.
Вести его в открытую было слишком опасно. Тяжело контролировать зверя, когда кругом много людей, все галдят, тычут в него пальцами и пытаются оказаться поближе, чтобы хорошенько рассмотреть, при этом не осознавая, что ему достаточно одного стремительного движения чтобы переломить чью-нибудь шею. В отличие от беспечных тунеядцев Мел это прекрасно понимала. Поэтому повела его тайными путями, недоступными ни для прислуги, ни для простых обитателей замка.
Они шли темными узкими переходами, спрятанными в толще стен, через сырое мрачное подземелье, в котором не умолкала капель и сновали жирные крысы. При появлении кхассера они замирали и медленно пятились, не сводя с него блестящих бусинок-глаз. Боялись, тут же распознав в нем безжалостного хищника.