Дело о смерти Нойзмана, кстати, насколько я слышал, не открывали. Зато на него завели другое. Американец просто исчез, и версия о его смерти даже не рассматривалась органами. В разработке была другая: Нойзман сбежал, прихватив деньги, заработанные им на комбинате преступным путем.
Оказалось, что те кражи со склада, о которых упоминал Кондратенко, и интенсивность которых снизилась, как только обороновцы заступили на пост, были делом рук Нойзмана и группы рабочих, что и проворачивали для американца все грязные делишки. Все это выяснилось после тщательного аудита на предприятии. Правда, ни денег с этих краж, ни самого Нойзмана так и не нашли. Имея на руках только отчетность и показания воров-рабочих, следствие объявило Нойзмана в розыск.
Мы же, к слову, развивали и дальше свое предприятие. Оборона получила работу на некрупном, но все же функционирующем вагонзаводе города. Руководство обратилось ко мне после того, как какая-то мелкая банда из Новокубанск попыталась их прессануть. Правда, как только Оборона взяла предприятие под охрану, братков и след простыл.
Работа шла гладко и превратилась в обычную рутину. Из случившегося можно, разве что, выделить только наш разговор с Фимой после его глупого поведения с Кристиной, уволившейся, к слову, с завода.
Фима мучался от угрызений совести. Понимая, что он натворил, как подверг опасности остальных своих друзей, он ходил хмурый, словно палено. Извинившись перед всеми, Ефим даже порывался уйти с предприятия, но мы его остановили. Поклявшись, что никогда больше не поступит необдуманно, Фима стал шелковым и исполнительным сотрудником. Ему без зазрения совести можно было доверить целую смену в нашей разросшейся фирме. Если раньше мелкие косяки за ним и водились, теперь Фима стал намного внимательнее.
В субботнее июльское утро, хотя у меня и был выходной, я собирался в контору. Возникла проблема с документами на один объект, и нужно было помочь Степанычу проверить план охраны.
— Точно? Поедешь с дедушкиным человеком? — Спросил я Марину, когда мы спускались по лестнице в подъезд.
— Угу, — кивнула девушка. — Я ж хочу по магазинам пробежаться. А там мне и на один рынок надо, и на другой. Хочу прикупить продуктов и себе что-нибудь из одежды. А-то все уже надоело. Ты, ведь, не против?
— Нет, — покачал я головой.
— Ну вот. Просто тебя отвлекать не хочется. Ты же занят.
— Спасибо, — с улыбкой проговорил я.
На моей памяти, Марина уже несколько недель не пользовалась дедушкиным «такси». Однако я был спокоен за нее. Крупные братки в последнее время поутихли, оставшись в зонах своего влияния. Основная грызня происходила между мелкими группировками, включавшими в себя до пяти-десяти человек. Правда, я знал, что такие не станут катить на меня бочку. Все же Оборона стала довольно известным явлением в городе. И у нее уже стали наклевываться мелкие конкуренты, за которыми мы пристально наблюдали. Правда, большинство из них оставались довольно бестолковыми, чтобы дать ума такому сложному делу, как охранное предприятие.
Когда мы вышли из подъезда, у дверей нас уже ждала та самая БМВ, на которой ездил когда-то погибший Сом. Гниловатая пятерка была вымыта и вычищена до блеска. Сом на такой чистой машине никогда не ездил.
— Ну что, до скорого, — чмокнула меня в щечку Марина. — Ты еще не знаешь, когда домой?
— Посмотрим, — ответил я. — Может, часам к трем.
— Ну… Я тоже к этому времени уже буду.
Водительская дверь бэхи открылась и наружу вышел молодой парень. Как-то странно глянул на меня. В глазах его блеснуло узнавание. Мне тоже показалось, что я его когда-то видел, но так быстро вспомнить не смог.
— Приветствую, — протянул мне руку парень, я пожал. Потом он вежливо поздоровался с Мариной.
— Новенький? — Спросил я, — Че-то я тебя среди Черемушкинских раньше не видел.
— Новенький, — согласился он. — Только две недели у Кулыма работаю. А ты Виктор Летов, значит, да?
— Да, — покивал я.
— А мы с тобой нигде раньше не встречались?
— У меня тоже есть такое чувство. Как тебя зовут, говоришь?
— Я не говорил, но звать меня Андрей. Андрей Шелестов.
Глава 12
— Местный? — не выдавая своих подозрений, спросил я.
— Не, — Андрей покачал головой. — Я в городе едва месяц. Вот, только недавно устроился. Хоть на человека стал похож. А то был обарванец оборванцем.
С этими словами Андрей поправил воротник своей белой рубашки.
— А я, кстати, тебя узнал. Ты тогда вытащил меня с того ящика железного. А я, прикинь, до сих пор ни в зуб ногой, как и почему я там очутился. Мож ты знаешь, раз твои друзья там сидели?
— О, вы что, знакомы, что ли? — Водя взглядом от меня к Андрею, спросила Марина.
— Выходит, что знакомы, — хмыкнул Андрей.
Я не знал, почему Андрей тоже был в контейнере. Да и думал совершенно о другом: этот Шелестов, он однофамилиц или родственник Саши? Если присмотреться, какие-то общие черты во внешности у них были. А может… И не было… Однозначно сказать я не мог.
— Нет, не знаю, почему ты там тоже сидел, — беззаботно сказал я. — А ты как к Кулыму-то попал?
— Веселая история, — улыбнулся Андрей. — Я, как приехал, жил у брательника моего. Щас-то уже отдельную хату снял. А так несколько дней у него кантовался. Так, прикинь, в ту ночь, когда ты меня из контейнера достал, прихожу домой, а там хмырь какой-то брата грабит. Брат сказал, это его бывший друг. Проигрался он в карты. На дом свой играл, представляешь? Ну не дебил ли?
— И что? — Заинтересовалась Марина.
— А то, что взял я этого хмыря за жопу, отмутузил, как следует. Выбил, кому он должен, да и сдал его тем ребятам. Оказалось, задолжал он Паше Бубну. Тогда я с ним и его пацанами закорешился. Сделал для них кое-какую работу, а потом оказалось, что Бубен ходит под Кулымом. Паша мне и предложил на Кулыма работать. Ну и вот, я здесь.
— А с тем, кто проигрался, что случилось? — Спросила любопытная Марина.
— А… — Махнул рукой Андрей. — Пожалели. Хату переписывать не стали. Оказалось, у него там мамка больная живет. Поставили его в автосервис один работать, долги отрабатывает. Вот, теперь и работает.
— Слушай, Андрей, — спросил я, нахмурившись, — а Саша Шелестов, случайно, не брат тебе?
— Брат, — покивал он. — Двоюродный. А откуда ты его знаешь?
— Знаю, — сказал я холодно. — Эта гнида пыталась кинуть меня и всех моих друзей.
Андрей, который всего лишь секунду назад казался совершенно спокойным, внезапно дернулся, схватил меня за грудки. Я, недолго думая, тоже вцепился ему в одежду. Мы стали топтаться на месте.
Марина вскрикнула, от страха закрыла руками рот и нос.
— За языком следи, — прошипел Андрей злобно. — Это брат мой! Он меня приютил, хотя сам без копейки сидел!
— Эта гнида дважды чуть не угробила моих друзей, — не отступал я. — Я уже думал, Косой сгноил его в каком-нибудь подвале. А эта падла все же выбралась.
Андрей замахнулся, но я оказался быстрее. Дал ему в лицо головой. Удар был не сильным, но угодил прямо в челюсть новому Шелестову. Тот отцепился, грохнулся на свою БМВ, сполз по крылу, оставив на черной краске длинную белую царапину.
— Мля… Сука… — Прокряхтел Андрей, сплевывая кровь, — ты мне за брата ответишь…
— Лично к тебе я ничего не имею, — сказал я, стоя над Андреем и трогая лоб, чтобы проверить, нет ли рассечений. — Даже и драться не собирался. Но ты первым полез. Однако имей в виду: если ты или твой братик будут мне палки в колеса вставлять, я вас просто раскатаю. Понял?
— А раскатывалка, выросла? — Трогая разбитую губу, спросил Андрей.
— Ты слышал про Косого? Слышал, кто такой был Михалыч?
— Я понятия не имею, кто такой твой Михалыч. Да мне, если по чесноку, и по#бать!
— Ну так расспроси у Кулымовских ребят, кто это. А еще спроси, кто столкнул их с шахматной доски. Тебе очень быстро объяснят, что со мной лучше не связываться, Андрей.