— Мне нравится, — кивнул он, когда внизу пронеслось огромное и бесконечное поле Байконура, расчерченное на взлетно-посадочные площадки и сверкающее чешуйчатой бронёй, где каждая чешуйка была крышей огромного звездолета. Огромного по нашим, рокнарским меркам. Я невольно искала глазами экспериментальный док и посадочную площадку звездолёта, который так долго был моим. И нашла. Крохотная серебряная капля ослепительно сверкала на своём месте. И мне на мгновение стало грустно, сердце сжалось от нежности, и на глаза уже готовы были навернуться слёзы, но катер промчался дальше, капля исчезла, а Кристоф остался рядом. Отказавшись от «Эдельвейса», я нашла его. О чём мне жалеть? Каждому своё, а на двух тронах не усидишь.
— Ты что, жила в пустыне? — озабоченно спросил Кристоф, глядя на расстилавшуюся внизу равнину.
— Это казахстанская степь.
— Кошмар, — пробормотал он.
— Тут есть оазисы.
— И песчаные бури.
— Не припомню.
— Неважно. Мне здесь не нравится.
— Лишь бы Алу здесь было хорошо, — улыбнулась я и повела катер вниз, к появившемуся там островку зелени.
III
Дом, мой радужный дом с прозрачным куполом библиотеки всё так же стоял над круглым зеркалом пруда в окружении тенистых деревьев. На водной глади всё так же покачивались мои любимые лотосы, а круглые окна в боковых пристройках были повернуты на оси, чтоб в комнаты проникал свежий запах роз, растущих в саду. Всё было так же, как два года назад… А впрочем… Слева я увидела небольшой радужный домик башенкой. Его раньше не было. Между старым домом и этой башенкой виднелась голубая глянцевая стена ещё одной постройки. Я с некоторым недоумением смотрела на эти новшества и вдруг поняла, что меня задевает, что без меня тут что-то изменилось. Это было глупо. Я вздохнула, улыбнулась и посадила катер рядом с изящной женской авиеткой, чем-то похожей на мою «Ласточку», оставленную когда-то на Земле.
Открыв дверь, я вышла на улицу и действительно уловила запах роз.
— Как я выгляжу? — спросила я, не оборачиваясь.
— Умопомрачительно, — отозвался Кристоф и тоже спустился вниз, надевая на ходу браслет с экранчиком, настроенный на видеокамеру, укреплённую над колыбелью.
— Умопомрачительно? — неожиданно испугалась я. Мне казалось, что я выгляжу просто хорошо. Я специально выбрала чёрное платье с открытым лифом, отделанным белым атласом, и нижней юбкой из пенного кружева, и не стала ничего придумывать с прической. Просто собрала волосы в хвост на темени. — Ты думаешь, меня не узнают?
— Ты прекрасно выглядишь, милая, — ласково улыбнулся он, — но не забывай, что из-за рокнарского солнца ты теперь платиновая блондинка.
— Боже.
— К тому же твоего сына зовут по-французски, а муж не знает ни одного русского слова.
— Господи, если папа об этом узнает…
— А растерянный вид придает тебе сходство со школьницей.
В этот момент за нашими спинами раздался восторженный лай, и Джейми вылетел из своего заточения. Это глупое создание понеслось по белой площадке, а потом, спутав голубую воду с голубым рокнарским песком, продолжило свой стремительный бег по поверхности водоёма и, самое удивительное, что сумело проскочить метров пять, после чего затонуло, вынырнуло и чрезвычайно оскорблённое поплыло обратно.
— Пошли отсюда! Быстро! — воскликнул Кристоф и потащил меня вокруг пруда к дому. Его тревога была не напрасна, потому что пёс, выбравшись из воды, счёл необходимым тщательно и самозабвенно отряхнуться, но мы были уже довольно далеко и избежали прохладного душа.
Дверь, как всегда, была не заперта и, поднявшись по белым ступеням, мы без затруднений попали в прохладный сумеречный холл. И тут же на нас спикировало разноцветное чудо, пахнущее марципаном и кофе. Это был старый добрый бытовой робот Колибри. Он, бедняжка, не узнал меня и запел: «Как прикажете доложить? Как прикажете доложить?» И тут же мокрый и радостный Джейми, влетевший вслед за нами в холл, оглушительно залаял и принялся подпрыгивать за Колибри, а когда тот попытался улететь, помчался за ним вдогонку.
— Джейми! — рявкнул Кристоф, и колли тут же вернулся, хотя и с крайней неохотой. — Какая глупая собака! — с неодобрением констатировал он.
Джейми не стал спорить и улегся на ковер, а потом начал кататься по нему, пытаясь высушить шерсть. Но неожиданно из кухни снова послышалось жужжание. Колибри нёсся на максимальной скорости, держа в манипуляторах полотенце и мозговую кость.
— Какой умный Колибри, — усмехнулась я.
Джейми снова не стал спорить и с юношеским аппетитом впился зубами в кость, пока робот старательно протирал полотенцем его кудрявую спину.
— Дашенька, давно тебя не было, — запел робот, и я даже вздрогнула от неожиданности, услышав имя, которым меня не называли уже два года. — Добро пожаловать домой. Отличная собака. Очень воспитанная и с хорошим аппетитом. Она ест индейку? Я сегодня хочу приготовить индейку. Мальчики вернулись из полёта, а Саша закончил серию экспериментов. Будут Глеб с Кентавром и академик Северов с Ярославой Игоревной.
— О боже… — пробормотала я. — Они все будут здесь. Сегодня…
— Отлично. Наконец-то у меня будет возможность познакомиться с роднёй, — съязвил Кристоф.
Неожиданно из левого крыла дома послышался женский голос. Ласково и требовательно он звал: «Дашенька! Дашуля!» Я почувствовала, что бледнею. Никто не мог меня сейчас звать здесь, да ещё таким тоном. Обернувшись на зов, я вдруг увидела в проёме дверей маленькую фигурку. Девочка в мягком серебристом комбинезончике, украшенном розовой сеточкой, стояла, засунув в рот пальчик, и с интересом смотрела на Колибри, который с помощью встроенного фена заканчивал сушку довольно повизгивающего Джейми. Девочке было не больше годика, и, как она дошла до двери самостоятельно, было непонятно. Впрочем, дети на Земле развиваются очень быстро. И тут я вдруг вспомнила, что и у меня в детстве был такой комбинезончик, а потом сообразила, что эта девочка очень похожа на меня. Да нет, это была просто я в годовалом возрасте. С той голографии, которую возил с собой всюду мой отец. Мне показалось, что я начинаю сходить с ума. Конечно, сейчас на пороге появится моя мама в старомодном коротком платьице, которое она носила в юности.
Послышались лёгкие шаги. Если б это была мама, я бы не удивилась, но это была не она. На пороге возникла красивая молодая женщина с длинными русыми волосами. Она была не в коротком платье, а в форменном комбинезоне Дальней разведывательной флотилии с лейтенантскими нашивками. Я её узнала. Она училась вместе с моим младшим сыном. Её звали Кристина Катрич. Однажды, уже после того, как они закончили космошколу, я увидела у него на столе листок с недописанными стихами, над которыми легкими росчерками было написано: «Кристине». Я до сих пор помнила эти три строчки:
В плену несбывшихся мечтаний,
Среди померкнувших полей
Я это имя вспоминаю…
Теперь эта Кристина доброжелательно смотрела на меня. Смотрела внимательно, оценивая моё платье, туфли, изучая прическу. Кажется, ей нравился мой наряд. Она с явной симпатией посмотрела прямо мне в глаза. И не узнала. Это было невероятно. Она же столько раз видела меня раньше! Я приходила к ним в школу, меня показывали по телевизору, и теперь она смотрела на меня так, словно видела первый раз в жизни. Я растерялась.
— Какая прелесть! — неожиданно произнёс Кристоф по-французски. Я вздрогнула и, обернувшись, увидела, что его взгляд направлен на ребенка. — Ваш? — он улыбнулся Кристине.
Она с гордостью кивнула.
— Чудесный малыш! И очень похож на вас.
— Боюсь, что месье ошибается, — рассмеялась она. — Это девочка, Дашенька. И она похожа на свою бабушку.
— На бабушку, — понимающе кивнул он и бросил на меня многозначительный взгляд.
И тут до меня дошло. Это была моя внучка. Моя внучка, которая была старше Алика. Боже, неужели я такая старая? Мне захотелось расплакаться, хотя более глупой реакции на такую прекрасную новость представить было невозможно. Кристоф тем временем взял Дашеньку-младшую на руки и болтал с её мамочкой, которая по-французски говорила не хуже парижанки, как, впрочем, и я, и большинство женщин современности. Нетрудно было догадаться, что он даёт мне время прийти в себя после столь внезапного потрясения. Пока она выслушивала, как он обожает маленьких детей, и с каким удовольствием их рисовали великие художники эпохи Возрождения, можно было придумать, что сказать на её вполне законный вопрос, что нам нужно на вилле, которая была построена так далеко в степи как раз для того, чтоб сюда попадали только с какой-то определённой целью.