И, наконец, в — третьих… Тут хвастаться нечем. До сих пор не знаю, правильно ли я поступил. Видимо, все‑таки сказалось расставание с Кариной. Чувствую себя сейчас изгоем — одиночкой. И Скалл тоже рано или поздно останется один… Еще вспомнил детище Франкенштейна и все его проблемы, Тоску с большой буквы… В общем, я наделил своего голема возможностью на основе какого‑нибудь скелета сделать себе подружку. Точнее, товарища — радостей секса Скаллу не познать. Но все равно будет кто‑нибудь, такой же, как он. Будет, с кем поговорить по душам. Точнее, почти такой же — попроще. Все на обычной магии, без всякого усиления костей в обязательном порядке, без иллюзорной внешности, без магической книги вкупе с СУБД. Возможно, Скалл сможет это добавить позже, когда научится магичить. Но по умолчанию я такое делать не стал. Сейчас — только псевдомышцы и сознание. Времени готовить сразу все не было. И так кучу всего успел наворотить за то недолгое время, что был в гостях у Стоунуна.
Ни Скаллу, ни старому големщику я ничего не рассказал. Ни к чему пока. Придет срок, сработают мои закладки, проснутся возможности — тогда и будет мой "сын" осваивать их — начнет учиться магии и создаст себе подругу сердца или четвероногого друга. Надеюсь, Скалл будет счастлив…
Вспомнил о Толлеусе с учеником. Хоть старик мне симпатичен, но мы с ним не друзья и общались не в том формате, чтобы прощаться. Однако я чувствую себя в ответе за эту странную парочку. Нет, не так сказал. Тут не как со Скаллом, где я должен был что‑то сделать, чтобы в своих глазах остаться человеком. В данной ситуации, скорее, что‑то из области предчувствий — нужно помочь, это будет правильно.
После памятного спасения старого искусника и последующего разговора я еще один раз навещал его. Вроде бы, изначально не планировал, но очень уж непростой разговор у нас в первый раз получился, совсем не по моему сценарию. В результате я не узнал все, что хотел, не научил пользоваться "болталкой", которую между делом установил, да и к тому моменту еще не разрулил ситуацию с властями. Ведь мало было просто спасти деда из лап его соотечественников — нужно было сделать так, чтобы он там снова не оказался. Заодно и с оробосцами судьбу деда обговорить, ибо мало ли… В общем, я со старшим эль Торро этот вопрос решил (то, что я больше не "личный друг" дочери, не важно). Деду выправили вид на жительство в Оробосе, обещали не обижать и дать понять кордосцам, что искусник под присмотром Ока. Хотя у посольства Кордоса сейчас своих проблем хватает. Тот поединок между Шойнцем и безымянным мечником, которому я оказался свидетелем, был лишь первым камнем, вызвавшим лавину.
Толлеус во время нашего первого разговора обмолвился, что его очень любят боги и постоянно насылают свои видения. Я сразу не обратил внимания на эту оговорку, но уже дома зацепился за нее. Тогда мне показалось, что, разобравшись с этим, я, быть может, смогу найти если не защиту от богов, то хотя бы узнаю о них что‑нибудь полезное. Съездил, тщательно покопался у старика в голове, разобрался. Увы, мне это не помогло — просто у старика оказалась определенная аурная аномалия, своеобразная "дырка", которая лишала человека природной защиты от определенного ментального воздействия. Наверное, богу было проще "работать" с такими людьми. Если бы у меня не было биокомпа, искусственное уплотнение ауры на этом участке дало бы мне определенный бонус, а так это знание для меня оказалось лишено смысла.
Попутно обнаружил у деда другую интересную особенность — он был оборотнем! Не таким как те, что повстречались нам с Кариной в горах и по желанию умели принимать форму человека или животного, но чем‑то похоже. У Толлеуса были два сознания, которые по очереди могли брать контроль над телом. Эдакий Джекил и Хайд. Не знаю, типичное ли это раздвоение личности или что‑то еще — никогда с таким не сталкивался, чтобы утверждать наверняка. В принципе, было бы интересно изучить данный феномен на досуге, но до сих пор было как‑то не до этого. А теперь — я сверился по карте — старый искусник вместе с Оболиусом неспешно двигался куда‑то запад. Ну что же — я на его месте тоже не стал бы задерживаться в городе. Кстати говоря, мне тоже нужно подготовиться к путешествию.
Следующие несколько часов я потратил на то, чтобы закупить продукты. Много не брал — на неделю максимум. Зато решил разнообразить и вспомнить — обновить свои старые скилы по готовке еды. Благо, многое из продуктов было как у нас, а если и не было, то было чем заменить. Все‑таки удобный город этот Широтон! Никто особо не пялился и не удивлялся летающим мешкам и корзинкам, следующим за мной, разве что люд попроще резво убирался с дороги и кланялся. Иногда, впрочем, меня узнавали по выступлению. Как можно понять, были это непростые люди. Тогда они на ходу или кланялись мне или просто посылали знаки внимания, делая какой‑нибудь знак рукой. Одна женщина даже послала воздушный поцелуй. Не думал, что я настолько популярен — за все время пути меня так отметили своим вниманием целых пять раз! То есть, если учесть временной интервал, траекторию моего движения, количество людей, то получаются странные цифры. Впрочем, фигня все это.
В свою гостиницу решил не возвращаться, а так с мешками и последовал за город. Если все получится как запланировал — будет где оставить. Да в любом случае будет где домик поставить да прикорнуть!
Спокойно двигаясь на съемной лошадке, я покинул территорию города аж через час. По пути я постоянно оглядывался и старался как можно лучше запомнить этот город.
В принципе, двигался я в определенном направлении. Уже все было разведано с воздуха, места определены. Надеюсь, широтонское общество не обидится, если лишится определенной части своих природных богатств. Еще час, и я выбрался к малолюдной части предместий Широтона. Здесь находились фермерские хозяйства и остатки когда‑то большого леса, сейчас имеющего размеры всего в несколько квадратных километров. Мне нужно было в самый центр этого массива.
По ходу дела я придумал новый способ путешествий на лошадях в лесу! Не знаю, зачем я взял лошадь, но раз уж так случилось, бросать я ее не хотел. А чтобы она не сломала ноги, на ходу выкладывал перед нею силовую дорогу с иллюзией поверх, выглядевший как обычный асфальт. Где надо, придавливал лесной мусор, в иных случаях дорога проходила поверх ям и оврагов. После того как я проезжал, дорога за мной пропадала. Не везде все было гладко, но развлекался я вовсю. Было интересно и забавно. Часто приходилось как бы вбивать сверху вниз силовой колун и как домкратом раздвигать его в верхней тупой части, разворачивая в плоскость, отодвигая и придавливая растительность. Простые методы, но как облегчают движение!
Пару раз деревья, попадавшие под такой пресс, ломались. Это мне не нравилось, приходилось останавливаться, восстанавливать порой исполинские стволы, перекручивать силовыми «бинтами» и запускать внутренние процессы дерева для восстановления. Практически как у людей все оказалось при лечении, только деревья реагировали на все быстрее и проще. Энергетика проще, как и структура, что материальная, что информационная — зарастало все буквально на глазах. Забавно было наблюдать за движением соков по капиллярам, перераспределение энергий в стволах и в древесной ауре. Во второй раз попробовал сделать то же самое, но чародейским образом — сформировал, то есть запрограммировал часть своей ауры на целительские действия и подсадил этот недоконструкт, даже скорее целительское заклятие (забавное сочетание слов!) в ауру дерева и наблюдал. Делал выводы. Исправлял. Делал третьим способом — создавал пустые конструкты через инфосеть и наполнял их содержимым, отправлял к больным или сломанным растениям и деревьям. Наблюдал. Набрал хороший материал для анализа.
Наконец я выбрался на полянку, отмеченную мною ранее с воздуха. Ее размер несколько отличался в большую сторону, чем мне казалось через летающие телекамеры. В районе центра, но не в геометрическом, располагалось большое дерево, похожее на дуб, свободное пространство вокруг него было небольшое — радиусом метров тридцать. Затем шел кустарник, перемежающийся отдельными деревьями, ручеек где‑то журчал, другие деревья поменьше. Под дерном кое — где большие каменные глыбы, частично выходящие наружу — видимо когда‑то давным давно принесенные каким‑нибудь катаклизмом, ибо явно не местные — без подземной основы. В целом, красивое место.