Мой голос разрезал тишину, словно удар хлыста: "Огонь!"

В ту же секунду раздался оглушительный залп ружей. Огонь из наших ружей обрушился на первые вражеские ряды, оставляя за собой густой дым и крики боли и удивления. Наши стрелки посеяли смуту в их рядах и уже перезаряжались для нового залпа.

Первый залп скосил немногих. Большинство снарядов пришлось на принёсших обет, но их броня была крепка. Стрелы просто отлетали от их доспехов, но пули и болты могли оставить небольшие вмятины.

Я не стал медлить и активировал свою некромантскую силу, поднимая мертвецов, которых благодаря павшим стало более 90. От этого последовало ещё больше криков с их стороны. Мертвецы тупо пёрли на живых, жаждя плоти и выполняя мою волю.

Мертвецы, поднятые мной, двигались вперёд с нечеловеческим напором и присущей им жёсткостью. Их кровожадные вопли смешивались с криками сражающихся и внушали ужас в строй противника, насколько это было возможно.

С исказившимися лицами и такими же телами, они неслись к врагу, а их когти и зубы становились орудием ужаса. Безжалостно врываясь во вражеские ряды, мертвецы не знали усталости или страха.

Кровь струилась рекой, и поле битвы становилось местом кошмара. Принёсшие обет были единственными, кто держался уверенно и с лёгкостью выкашивал подходящих к ним мертвецов, параллельно пытаясь сплотить ряды своих воинов.

В гуще сражения мертвецы не переставали наносить удары, в большинстве случаев пытаясь сбить противника с ног, а после убить. Их движения были беспощадными, неживыми, но в их глазах была лишь абсолютная ненависть ко всему живому.

Наблюдая хаос, который разворачивался на поле битвы, я не мог не ощущать странное, знакомое мне удовлетворение. Чувство, словно вся эта армия мертвецов является продолжением моей воли, приносило мне неописуемую радость. Всё вокруг кипело от страсти и борьбы за выживание.

Я ощущал чистый экстаз от этой беспощадной сцены. Каждый вопль, каждое движение, будь оно от мертвеца или от ещё живых противников, дополняло общую картину, и я наслаждался этим зрелищем, словно на вершине кульминации.

Экстаз пронизывал меня, словно каждый удар и крик, или будь это стон, становились частью моего внутреннего пламени. Я стал свидетелем собственной власти, и это чувство было более сильным, чем любой реальный бой.

В этот момент Кейн, со своей выдающейся ловкостью, взмыл на одно из деревьев, стремительно приближаясь к лучникам и магам противника. Его движения были как тень, едва заметные, но смертоносные.

Мертвецы под моим контролем продолжали вести кровавую бойню на передней линии. Их атаки были неуклонными, их тела, покрытые тяжёлыми доспехами, представляли собой живую стену, трудную для пробития. Они были моими непобедимыми солдатами.

Считанные секунды, и Кейн оказался возле стрелков и магов. Его ловкость и сила проявлялись в каждом движении. Сначала он, словно призрак, метнулся к стрелкам, уходящим от атак мертвецов. С ловкостью кошки он избегал стрел и атак, приближаясь к первому стрелку с безжалостной улыбкой на лице.

Кейн был как буря, сметающая всё на своём пути. Он обходил стрелков, как будто играя с ними в смертельную игру. С каждым движением его клинка оставались лишь кровь и металлический блеск.

С воплем агонии первый стрелок падал, а Кейн уже переходил к следующему. Его движения становились беспощадными, а глаза наполнялись кровожадностью, словно он был частью этой бесконечной бойни. Всё вокруг заполнила кровь, перемешанная с криками и воплями.

Головы отделялись от тел с кровожадностью, каждое разрубание наполнялось наслаждением. Фонтаны крови взмывали в воздух, окропляя лицо Кейна, который лишь усмехался, словно наслаждаясь каждым моментом этой беспощадной бойни. Зрелище было столь жестоким и привлекающим.

Его клинок снова и снова взмывал, срывая головы и таща за собой вихрь кровавого хаоса. Каждое мгновение напоминало апокалипсис, и лишь лицо Кейна сияло ярким светом безумия.

Те, кто оставался живым, погружались в ад, где бессмысленно было сопротивляться. Каждый мертвец, поднятый мной, слился в этот танец смерти, будучи лишь марионеткой в руках владыки тьмы. Каждый крик противника наполнял воздух удовлетворением, словно музыкой, играющей на фоне этой кровавой симфонии.

Очередной залп внёс свою лепту в нашу победу. Всё шло идеально. Два отряда по 50 человек уже стали обходить противника по флангам.

... и тут я увидел, как тень силуэта Кейна пропадает в ярком потоке пламени. Мгновение замирает, словно время остановилось, а моё мёртвое сердце желало покинуть это бренное тело. Надежда на победу сталкивается с неопределенностью.

Огненный язык обволакивает его фигуру, создавая мрачные тени и отбрасывая лучи света вокруг. Но в этом хаосе огня и дыма я не вижу Кейна. Страх и тревога охватывают меня и мою душу.

Я почувствовал запах горелой плоти даже на таком большом расстоянии. В моей груди сжимается отчаяние, неверие тому, что Кейн мог погибнуть в этом вихре ада, здесь, в этом малом сражении, против обычных людей.

Страх, непонимание и отчаяние сменила ярость. Ярость чудовищной силой наполняет меня. В моих глазах сверкает неистовство и желание убить их всех, отомстить за друга, которого я только недавно вернул и вновь потерял, на этот раз, возможно, навсегда.

Только я отошёл от своего состояния и решил попытаться понять текущую обстановку на холодную голову, как возле стоящего рядом со мной стрелка прилетел метательный дротик.

Он в мгновенье запрокинулся назад и медленно упал. Из его рта почти в то же мгновение пошла кровь, густая, чёрная. Дротик пробил грудь насквозь. Он получил несовместимые с жизнью ранения. К сожалению, спасти его у меня в любом случае не получилось бы. Необходимой способности у меня не было. Да и он уже умер всего лишь за считанное мгновение.

И он, к сожалению, был далеко не последним. Верные мне последователи начали гибнуть один за другим. Гибли и стрелки, и пехота, которая была послана для заходов во фланги и вступила в бой. Каждую секунду кто-то из нас погибал либо от стрел, либо от оружия ближнего боя.

Мертвецы, вызванные мною, уже были практически уничтожены. Противник смог оклематься и уже собрался в отдельные отряды, изничтожая моих мертвецов одного за другим, хотя нападение моих мертвецов изрядно прорядило их ряды. Больше всего мертвецов убили принесшие обет, имея огромный опыт в их истреблении. Я вновь принялся поднимать мертвецов - тех, кого еще можно, и тех, которые погибли от их рук первыми. Это даст нам еще немного времени.

Снова собирая мертвецов в надежде создать новую волну атаки, я осознавал, что ситуация становится все более критической. Наши силы таяли под ударами врага, и, кажется, я начинал терять контроль.

Увидев, как ко мне несется принесший обет с двуручным мечом, вступивший в схватку с пятью культистами, я почувствовал волнение и вызов в этом поединке. Меч против меча, сила против силы - мог быть честный поединок.