– Шесть, – твёрдо сказал Ёгерёк ага.
– Шесть?
– Шесть.
Восемьсот минус сто тридцать – это шестьсот семьдесят. Ну, предположим…
– А где они сейчас?
– Туда, – пленник указал рукой в направлении, из которого прибыл.
– Далеко?
– Два дни.
Пока похоже на правду. Что нам это даёт? Врёт он или не врёт, но ситуация могла и поменяться. С другой стороны: если Жанболат бек послал Быстрого Оленя освободить Барласбейку, то должен дождаться его возвращения. Это было бы логично. А вот будет он его дожидаться на месте, или у них какой-нибудь другой вариант предусмотрен? Например, они договорились встретиться где-то… где-то… а где? Не думаю, что такая прорва народу сейчас просто так в степи сидит и, ничего не делая, ждёт пока Игорёк-Джейран взад-вперёд мотаеся. Кстати, два раза в оба конца – это больше недели выходит.
– Он тебя прямо в степи ждёт? Или поедет куда-нибудь?
– В степи ждать.
Врёт. Вот зачем в безводной степи лишнюю неделю торчать? Да ещё покойный Барлас-бей тоже… время потратил…
А может быть, всё не так? Ведь когда Барласбейка гонца посылал, тот, как и обещалось за два дня доехал до основного отряда, и те тоже за те же два дня прибыли сюда… И сам Быстрый Олень говорит про два дня… Что это означает?
– Слышь, ага, а вы чего, в поход какой пошли, или что?
– Наш земля.
– И-и-и?
– Кони пасти.
Не скажет.
– Слышь, а ты золото мне обещал, не передумал?
– Моя выкуп давать, золото давать.
– Много?
– Много.
– Сколько?
– Много.
– Много – это сколько? Сколько сам весишь?
– Моя не понимай.
– Твоя весы знать?
– Весы знать.
– На весы тебя один сторона класть, на другой – золото класть, – для наглядности я изобразил руками процесс взвешивания.
– Хорошо.
Что-то быстро согласился. И ещё вопрос: а за каким в походе возить с собой столько золота? Вряд ли в разграбленных ими деревнях золото было вообще, а уж в таких количествах тем более. Купеческие караваны? Вариант. Значит, всё-таки поход.
– Вот что, Игорёк! Если золота будет меньше, чем ты весишь… Понимаешь, про что я говорю?
Быстрый Олень закивал.
– Если золота будет меньше, чем ты весишь, тогда придётся тебе руку отрубить, или ногу, – я подождал, пока Резвый Сайгак сообразит, о чём я толкую, и продолжил: – Чтобы одинаково было. Понимаешь?
Быстрый Олень закивал. Сначала расстроился, конечно, но всё равно закивал.
– И вот ещё что, – я сделался очень суровым. – Если золота будет слишком мало, придётся тебе голову отрубить. А если опять подстава выйдет, как у Барлас-бея… тогда… – я сделал вид, что раздумываю, как наказать за вероломство ещё страшнее.
– Вашброть, пленных куды? – прервал мои размышления Ситный.
А, правда, куда?
– Сам что думаешь?
– Да на кой ляд они сдались?! Перебить, и вся недолга!
Хорошая мысль. Мне она нравится. Не таскать же их, в самом деле, с собой. Ещё разбегутся, чего доброго. А пускай! Пускай разбегаются! Вот пусть прямо сейчас и начинают! Скажем, что при попытке к бегству нам пришлось уничтожить почти всех пленных, ну, и раненных тоже вынуждены были добить. Патроны только жалко.
Глава десятая
Но убивать нам больше никого не пришлось.
– Вашброть! Кажись, наши! – крикнул кто-то.
Я обернулся на крик. Со стороны острога к нам приближался конный отряд. Наши. Ну а, кто же ещё? В синие мундиры здесь больше никто не одевается.
Что-то их много.
Я глянул в бинокль. Не, ну, правильно: вон Синюхин, вон Сухонин. Интересно, Дерюгин тоже с ними?
Нет. Дерюгина не было. Они с ним вообще не встретились. Да и ладно. Может, так даже и лучше, а то пока мы тут все в одной куче, степняки где угодно ударить могут, и не факт, что мы их потом догоним.
Как бы там ни было, а уж, поскольку мы тут всё равно встретились, то часок-другой покучковаться придётся. Новостями поделиться, и всё остальное прочее. Опять же насчёт пленных решить чего-нибудь надо. Не таскать же мне их с собой.
Отряд Синюхина-Изосимова направлялся в свой сектор патрулирования, а Сухонинские просто двигались по маршруту, так и встретились. Далее, согласно плану, развернулись и направились нашу сторону. Разорённую деревеньку видели. Хоть времени прошло уже порядочно, всё равно решили пойти по следам, а то вдруг нам помощь какая нужна, да и вообще.
Во-о-от…
С ними всё понятно, теперь моя очередь рассказывать, чем мы тут занимались, и как понимать происходящее.
Если даже Синюхин, который самолично стрелял из пулемёта, не сразу поверил во всё увиденное, то что уж говорить про остальных.
Да, господа, да. Больше сотни убитых и вон, извольте видеть, пленные ещё… С ними, кстати, что делать прикажите? А? Господин капитан?
То ли у Спиридоныча случился приступ иррационального гуманизма, то ли какая другая напасть, но капитан пожелал препроводить всех захваченных нами пленных в острог. Хорошо, что не в Самару.
Уж не знаю почему, но только Резвого Сайгака мне ему отдавать не хотелось. Нет, я не рассчитывал, что за него мне какое-то золото привезут, просто что-то у меня в голове не складывалось. Ведь он, подлец, на очень дорогой выкуп согласился. ОЧЕНЬ ДОРОГОЙ! Неужели так смерти боится? Навряд ли. Как говаривал некогда один плюшевый, но оттого не менее сообразительный медведь: «Это Ж-ж-ж неспроста!»
Не может же он после всего увиденного на полном серьёзе рассчитывать, что Жанболат бек, или как его там… придёт со всем своим отрядом и силой освободит бедного Игорёшу-Быстрого-Оленя из плена? Или…
Или он знает нечто такое, что позволяет ему на это надеяться.
И вот что это может быть?
А бек этот? Что он тут со своей бандой делает? И ведь не маленькая у него шайка здесь собралась. Чего они тут трутся? Что им здесь надо? Ладно бы ещё пограбили и свалили, но ведь они не уходят. Почему они не уходят? Чего ждут?
Да! Именно! Ждут! Они чего-то ждут. Чего-то или кого-то. Поэтому и не уходят. А чего они ждут? Или кого?
Я поделился своими думками со своим ротным командиром. В целом, конечно, Спиридонычу тоже не всё понятно, но он объяснил подозрительную сговорчивость Быстрого-Джейрана надеждой на излишнюю мягкосердечность более высокого начальства русских. И то сказать, у нас ведь как, чем крупнее начальник, тем он гуманнее. Семихватов наверняка скорее помилует, чем тот же Федулин.
Да что там Семихватов?! Даже я не стал бы подвергать бандитов столь жестокой казни, как это сделал сержант, просто расстрелял бы и всё. Спиридоныч вообще никого убивать не планирует, а уж что придёт в голову майору Бокову, вот, честное слово, не знаю.
Но пока до высокого начальства далеко, неплохо бы произвести Игорьку допрос с пристрастием третьей, а ещё лучше четвёртой, или даже пятой степени. Глядишь, и расколется.
А что, если он действительно думает, будто за него этот выкуп заплатят? Означает ли это, что он глупее, чем я думал? Как бы не оказалось, что это я глупее, чем можно себе позволить. Нет-нет-нет, на такое Резвый Сайгак пусть даже не рассчитывает.
– Николай, у меня тут одна мыслишка появилась.
И я поделился с капитаном своими планами по раскрытию чужих планов. Правда, не всеми.
– А если не купится он? – засомневался Спиридоныч.
– Ну, шанс-то есть, – заметил я. – Ты, главное, рожу пожаднее делай.
– Хорошо, давай, веди.
– Только я сначала людей своих проверю.
Синюхин покивал, и я пошёл ставить задачу Русанову.
Ёгерёк-Джиран Быстрый Олень, Резвый Сайгак, богатур-ага и просто балшой камандыр со связанными за спиной руками сидел прямо на земле. Спиридоныч встал напротив него и произнёс:
– Мы сегодня полсотни твоих людей в плен взяли. Нам они не нужны. А Жанболат беку? Даст он нам за них выкуп?
Курбаши медленно обвёл взглядом наш импровизированный лагерь, в котором сейчас находилось без малого две сотни драгунов, потом, посмотрев на своих вояк, просветлел лицом и сказал:
