Ленайа с нескрываемым интересом смотрела по сторонам. Жуткие картины влезали в свои рамы на стенах и, как только с них сходил слой пыли, сразу становилось понятным, что жуткими их делало лишь воображение. Живописные пейзажи украшали собирающийся воедино обеденный зал. Ресторан собирался встречать гостей.

Бэккарт же следил за тем, как довольно спешно кишащая толпа крабов забиралась в разлом прямо по лопающимся у них под ногами капсулам со слизью. Яйца лопалась сами по себе. Кладка раскатывалась от разлома, из которого вывалилась, рассыпалась по полу и растворялась в воздухе прямо на глазах, словно находиться ей здесь было совсем неуместным. Вместе с тем стена, в которую залезали либо чем-то привлечённые, либо чем-то напуганные крабы-пауки, начала стягиваться, как быстро заживающая рана. Резцы разорванного железа начали соединяться друг с другом как молния на куртке.

Бэккарт с интересом наблюдал за преображением. Ленайа вдохновлённо смотрела на проникающий сквозь круглые окошки-иллюминаторы свет. Ей даже на мгновение показалось, что она слышала отдалённые возгласы людей, поднимающихся на борт, заселяющих каюты, направляющихся к вкуснейшим яствам...

Следы грязи, ветхости и старости начали пропадать. Черепки стали преобразовываться в украшения, декоративные вазы и матовые лампы.

- Корабль всплыл! - Сказал Бэккарт так, словно он ожидал совсем другого.

- Да! - Подтвердила Ленайа, улыбаясь.

Она отчётливо слышала человеческие разговоры. Свет начал залезать в углы, вдавливая не успевших спастись монстриков в отступающую темноту какой-то далёкой и совсем другой реальности. Ленайа охотно принимала наступающие изменения, они определённо ей нравились.

- Это что — начало? - Спросил Бэккарт, и Ленайа поняла, что он имел в виду начало периода.

Это не было началом периода. Отчего-то Ленайа знала, что период начинается не так. А, точнее, совсем по-другому. Это заставило радость немного поугаснуть.

- Ведь это же корабль... - С надеждой сказала она, - целый лайнер! Он увезёт нас... Отсюда!

Бэккарт покачал головой и показал пальцем на смыкающуюся щель в стене.

- Этот корабль — призрак, - сказал Бэккарт, - он только отдалит нас от того места, куда мы идём.

- Ты имеешь в виду Чёрную Башню? - Спросила Ленайа, не желая расставаться с ощущением близкого спасения, - то место, где я столкнусь со своим самым сильным страхом на свете?

Ленайа погладила Харика по оторванному ушку, но ничего не произошло. Правильно, ведь он не был настоящим.

Она с грустью смотрела на обволакивающий свет. Ещё вот-вот и можно было увидеть нечто потрясающее. Как в иллюминаторы проникнут лучи рассвета.

- Не забывай про сказку, - упрямо сказал Бэккарт, - ты прошла сквозь дремучие леса, сквозь опасные болота... Мы должны идти туда. Мы должны идти туда, где хуже всего!

- Но я не хочу идти туда! - Взмолилась Ленайа, - всё, чего я хочу — это убежать отсюда. Разве это не реальность? Сейчас придут люди и помогут нам. Они спасут нас?!

Бэккарт стряхнул с себя колотые раны и порезы. Кожа затянулась. Зуд на теле прекратился, от боли не осталось и следа.

- Но убежать от своего страха нельзя, - сказал он, - не забывай, где мы находимся! Всё это создаётся только для того, чтобы обмануть тебя!

Глубоко внутри Ленайа поняла, что он был прав. Слишком уж всё это было неправдоподобным. Они находились между периодами, и то, что происходило сейчас никак не могло быть правдой. Великолепное убранство, весёлые возгласы приближающихся людей, даже этот лживый рассвет, который всё никак не наступал — это было лишь подготовкой к началу нового периода. Такого же, как и всё остальные — наполненного отчаянием, темнотой и страхом.

- Ты говоришь так много непонятного, мне не по себе из-за этого! – Прямо сказала Ленайа сжимая Харика, - ты точно понимаешь, что мы делаем?

Бэккарт отбросил все прочие мысли в сторону и посмотрел ей в ответ так же прямо.

- Таков наш долг, - твёрдо сказал он, - ты должна войти в Чёрную Башню и спасти... Всех нас.

Он не дал сказать ей более ни слова. Щель, из которой вывалились яйца кладки продолжала со скрежетом сужаться, а сама кладка начала разлагаться на глазах. Времени оставалось немного, и Ленайа поняла, что именно так она и думает. С одной стороны просыпался мир, в котором она, возможно, даже вспомнила бы себя, а с другой – тёмная щель в стене, ведущая неизвестными тропами, всё глубже, всё дальше от надежды, всё ближе к самому ужасному месту в её кошмарах.

Однако Бэккарт был прав: иллюзии этих мест действительно легко могли одурачить своими фокусами, Ленайа видела, как это происходит, и потому логично было признать, что никаких людей не придёт спасти их и прекрасная жизнь не вернётся. Оставалась надежда только на то, что Бэккарт действительно знал, что делает. Оставалась надежда!

Кивнув друг другу, в два прыжка Ленайа и Бэккарт преодолели заливающийся светом ресторан лайнера, стараясь не задевать аккуратно расставленные стулья и посуду. Бэккарт взобрался по растворяющейся в собственной жиже массе яиц, и переступил ногой в тёмный разлом. Ленайа запрыгнула следом, но напоследок остановилась у закрывающейся расщелины. Её глубокий вдох схватил приятные ароматы блюд и призрачного присутствия людей. Мир, который они покидали, был живым, красивым и доброжелательным. Сверкающая чистота, наливающийся свет, беспрецедентный порядок и ощущение безопасности начали закрываться смыкающимися корявыми стенами. Корабль стоял на плаву и готовился к отплытию.

Разлом перекрыл воздух, легонько пошуршал и начал затвердевать, чтобы ни в коем случае вновь не открыть разницу между увиденным миром и тем, в который вернулась Ленайа. По ту сторону послышались радостные разговоры, что-то приветливо прикрикнул бармэн, криво висящая картина была подвинута гостем-аккуратистом, вальяжно застучали каблуки и заскрипели ботинки. Теперь всё это было в прошлом.

Последовал лёгкий толчок, словно их только-что отцепило и отбросило от общего празднества. Звуки начинающегося торжества стали быстро расплываться и вскоре совсем отдалились. Стена, оказавшаяся за их спинами, больше никуда не вела. Она была гладкой и сплошной, без единого проблеска светлого корабля.

- Они ещё здесь, - сказал Бэккарт, поднимая гаечный ключ к груди, и Ленайа поняла, что он имел в виду вовсе не тех веселящихся людей.

Он слышал, как в запутанных коммуникациях труб скользят и в спешке прячутся членистоногие существа. Они бряцали брюшками, бессмысленно клацали клешнями и, судя по скрипу, ноги их разъезжались на покатой поверхности труб. Однако никого из них не было видно. Существа явно разбегались кто-куда, будто более незаинтересованные в своей добыче. Которую, отметил про себя Бэккарт, им практически удалось получить. Им ни к чему были эти фальшивые декорации, проблески обманчивой надежды и свет. Эти твари были порождением темноты, и в темноту они возвращались. И, возможно, направлялись туда же, куда шли Ленайа и Бэккарт. Хотя Бэккарту всё больше казалось, что они просто разбегаются по своим норам и потаённым уголкам, чтобы дождаться начала периода.

Теперь Бэккарт понимал, насколько всё было шатко и нестабильно в интервале между периодами. Это походило на обрывки сновидений, которые насильно соединяли друг с другом, заставляя его героев всё больше и больше погружаться в бесконечное и мрачное безумие.

Ленайа тряхнула Хариком, он вздулся, как будто набрал воздуха так много, сколько только могло поместиться в его тряпичном теле, а из оторванного ушка вылетела частичка наполнителя. Было невероятно обидно, что любимая кукла была повреждена. Ленайа пообещала себе, что это ни в коем случае, никогда-никогда не станет причиной того, что она где-то забудет Харика. И, если бы Харик мог видеть, то наверное бы он понял, что эта «рана» сделала его ещё более любимым. Так как теперь этот шрам принадлежал и Ленайе, которая прошла через кошмар вместе с ним. Это была её игрушка. И она бы её никому ни за что не отдала!