Лапти по материалу бывают двух видов: лычные и верёвочные. До революции преобладали лапти лычные (из коры молодых лип) — Теперь в колхозах преобладают лапти верёвочные («чуни»). Один наблюдатель, побывавший в Советском Союзе, пишет об остром недостатке обуви и о том, что колхозники в лаптях встречаются даже в столице мирового коммунизма, в образцово–показательном социалистическом городе. «Плохо обстоит с обувью, — пишет этот наблюдатель. — Даже в Москве встречаются люди в лаптях, вероятно, жители деревни».

До революции в русских и белорусских деревнях большинство крестьян имело кожаную обувь, ботинки, в качестве праздничной обуви, а в будни люди ходили чаще в лаптях. Но около половины деревенских жителей — зажиточные крестьяне и «отходники», ездившие на работу в города, — ив будни носили кожаную обувь.

В других, более богатых, областях России, — на Украине, на Кубани, в Прибалтике, в Сибири и т. д., — почти все крестьяне и в будни и в праздники ходили в кожаной обуви: в сапогах, ботинках, в мягкой кожаной обуви.

Зимой у крестьян была тёплая обувь. Огромное большинство земледельцев носило валенки. А те, которые не имели валенок, ходили в лаптях (лычных или верёвочных). Под холщевые портянки одевали толстые суконные онучи.

В дореволюционной деревне крестьяне, в общем, были обеспечены обувью и недостатка в ней не испытывали. Крестьяне, имевшие деньги, могли купить себе сапоги, ботинки или валенки в своём уездном городе. А не имевшие для этого денег могли сами сделать обувь: сплести лапти из лык, «чуни» из верёвок, сделать мягкую кожаную обувь из кож своего забитого скота.

Теперь у колхозников нет этих материалов для поделки обуви. Даже лапти приходится им покупать, а денег у них очень мало.

Поэтому от ранней весны и до глубокой осени колхозники чаще всего ходят босиком.

Некоторые ходят в лаптях, лычных или верёвочных, другие — в самодельных тапочках, сшитых из тряпок, на картонной подошве. Редко колхозникам удаётся купить тапочки с резиновой подмёткой, сделанные специалистами–кустарями, ещё реже им удаётся купить ботинки или сапоги, хотя бы самые примитивные: с резиновой подмёткой, брезентовым верхом («кирзовые сапоги»).

В письмах некоторых русских женщин, вернувшихся из Бельгии на родину, эта «обувная проблема» в Советском Союзе описывается так:

«В нашем колхозе, — пишет одна возвращенка, — все живут весело и зажиточно, а некоторые даже богато, например, моя подруга из Антверпена, Валя, купила себе парусиновые туфли… № 41… Приезжайте в наш колхоз и заживём культурно и весело. Только привезите с собой что–либо из одежды и туфлей, а то у нас не достанешь»…)

Обуви не хватает даже в городах. Колхозники могут достать её за очень дорогую цену, только съездив в большой город

Поэтому, достав её, колхозники так берегут обувь. Согласно шутливой советской поговорке, «колхозники носят обувь не на ногах, а только в руках»… Советский поэт Евтушенко в поэме «Станция Зима» описал свою встречу с юношей–колхозником, который идёт в районный город босиком, а ботинки несёт на палке, за спиной… Такую картину часто приходилось наблюдать в Советском Союзе.

Многие иностранные туристы, проезжавшие по просёлочным дорогам, тоже нередко отмечали эту непривычную для них картину: идут колхозницы в город, на базар или в учреждение, по обочинам дороги, а ботинки или тапочки несут на плечах. Приблизившись к городу, они обувают ботинки или тапочки и входят в город в приличном виде.

Впрочем, такая картина наблюдалась порой и в дореволюционные времена.

У большинства колхозниц нет ботинок, даже для праздничных случаев. Такие ходят в родной город, ездят в областной центр, даже в столицу, в лаптях или в «опорках» — порванных и разбитых ботинках, которым место только на свалке.

Колхозники не могут купить себе обувь и одежду потому, что не имеют средств. Их работа в колхозе оплачивается очень плохо, а одежда, обувь и другие товары в Советском Союзе слишком дороги.

Колхозник говорит о «проблеме рубашки»: «Кило (зёрна) за трудодень — это благодать! Посчитай–ка: кило хлеба стоит 90 копеек (в новых деньгах — 9 копеек). В год 300–400 рублей (в новых деньгах — 30–40 рублей). Вылезу я когда-нибудь из этой заплатанной гимнастёрки?!»). Бывший солдат не имеет средств для того, чтобы купить новую рубашку и сменить «заплатанную гимнастёрку», которую он носит много лет, со времён военной службы.

Если колхозники часто не имеют возможности купить даже рубашку, то приобрести ботинки, вещь гораздо более дорогую, им ещё труднее

Но даже в тех случаях, когда колхознику удаётся собрать денег на обувь или одежду, он нередко не может купить их потому, что в местных магазинах, в районном городе, нет ни обуви, ни одежды. Сельские жители должны ехать для этого в большие города.

Обследование села Вирятино, Тамбовской области, показало, что необходимых товаров нет ни в сельском магазине, ни в районных лавках. Тракторист должен был предпринять специальную поездку в Москву для покупки мужского и женского костюмов.)

Но и в больших городах этих товаров, одежды и обуви, мало. Поэтому даже там при продаже этих дефицитных товаров, в толкучке огромных очередей, происходят потасовки. По рассказу очевидцев, женщины «дерутся, волосы друг у друга из-за паршивых бут рвут»…

Деревенский учитель рассказывал, как он безуспешно пытался «добыть» мануфактуру на рубашку и пальто для своего мальчика. Ни в районном, ни в губернском городе достать не мог. Приехал в Москву. В магазинах не было ни мануфактуры, ни пальто для детей школьного возраста. Сказали, что это в специальных ларьках на рынках бывает. Но очереди там такие огромные, что немногим удаётся достать товары. Нужно с вечера до утра дежурить около этих рынков. Ночь учитель провёл около этих рынков. Там было много людей. Милиционеры разгоняли толпу. Утром открывали ворота рынка. Открывали одни ворота, а иногда другие. Утром к открывающимся воротам хлынула толпа. Сбивая друг друга, люди ринулись через ворота к мануфактурным ларькам. Пока учитель добежал, там уже стояла длиннейшая очередь. Очередь двигалась очень медленно. Люди наблюдали, что в ларьке творилось что–то странное. Из трёх продавцов работал только один. Два других приходили в ларёк и опять уходили. Они уносили куда–то мануфактуру. За целый день очередь продвинулась только на несколько десятков человек. Остальные должны были вечером разойтись, ничего не купивши. Третий день метанья по магазинам также не дал никаких результатов. Из Москвы, после трёх дней и ночей беготни по магазинам и ларькам, учителю пришлось возвращаться домой с пустыми руками…

Другой случай. Иностранцы, бывшие в советских лагерях и возвращающиеся из СССР в Австрию, едут в поезде из Москвы в Вену. Один из них описывает, как происходит купля–продажа поношенной одежды в Советском Союзе, это «доставание» вместо торговли.

«Поезд останавливается у какой–то большой станции, — пишет он. — Мы открыли окно и наблюдаем все, что происходит перед нами. Громкоговоритель объявил, что поезд стоит 40 минут. Мы видим, как из нашего вагона вышел австриец X. Под рукой у него свёрнутый ватный бушлат. Он оглядывается по сторонам и неторопливо шагает вдоль поезда. Его нагоняет замазанный до неузнаваемости мазутом железнодорожник — не то сцепщик, не то стрелочник. Они идут рядом, не обращая друг на друга никакого внимания, и потом расходятся.

Австриец входит в вагон и показывает нам смятые 60 рублей, — бушлата у него под мышкой уже, конечно, нету. Нам все ясно. Сейчас же один из нас берёт ещё два оставшихся у нас бушлата и выскакивает из вагона. Ему кричат вслед, чтобы он остерегался милиционера… Через 10 минут мы пересчитываем помятые и грязные, испачканные мазутом 120 рублей. Смеёмся: что и говорить, видно во всей стране цены «твёрдые». Что в Потьме, что на Украине, везде бушлат стоит 60 рублей» (в старых деньгах).

На заседании Верховного Совета СССР 5 мая 1960 года советское правительство в докладе Н. С. Хрущёва, тогдашнего председателя Совета Министров, провозгласило обязательство: «В течение семилетки мы… обеспечим население одеждой и обувью в достатке».