Не все с этим согласны. Как утверждал известный нам Замен, правда, уже через несколько лет после войны в эмиграции, во многом благодаря поставкам союзников снабжение армии к 1917 г. «непрерывно и заметно улучшалось», «и никогда, ни в один из предшествовавших моментов войны, армия не была так обильно снабжена всем необходимым, как в 1917 г., ко времени, когда вся страна уже во многом ощущала недостаток и должна была часто отказывать себе в необходимом»[997]. Как обстояли дела в реальности, мы уже знаем. А что еще мог написать холуйствующий эмигрант?

Подобное эгоистическое и полное лицемерия поведение британской верхушки было для нее совершенно естественным. Когда однажды в узком кругу Ллойд-Джорджа зашел разговор о морали на войне, то он заявил, что чему-чему, а уж этой старушенции там точно нет места. «Единственное, о чем следует беспокоиться, это как удержать боевой дух на своей собственной стороне», — сказал Ллойд-Джордж[998].

А между тем экономическая ситуация в России, все еще продолжающей выполнять свои обязательства перед союзниками, стремительно деградировала. Денег в казне осталось катастрофически мало. 28 марта 1917 г. Временное правительство выпустило «Заем свободы». Его облигации должны были приносить держателям по 5 % годовых. Однако на этом конкретика кончалась: общая сумма займа предварительно не устанавливалась![999] Печатай от пуза.

Но это обстоятельство совершенно не мешало фантазиям российских властей о размещении его в союзных странах. Директор кредитной канцелярии Замен 25 марта 1917 г. телеграфировал финансовому агенту в США С. А. Угету, что правительство США выразило готовность предоставить правительству России кредит в 500 млн руб. под обеспечение в виде облигаций «Займа свободы» по курсу рубля на бирже в Нью-Йорке[1000].

Понятно, что готовность российских финансовых властей бесконечно занимать, не задумываясь о перспективах возврата средств кредиторам, вела только к одному — безудержной эмиссии и, как следствие, инфляции.

29 марта 1917 г. наконец-то «удалось договориться с представителями Банка Российской империи[1001] в Японии. Из 2244 ящиков, привезенных в Японию, финальное распределение будет следующим:

1830 ящиков (на сумму 16,3 млн фунтов) — к отправке в Канаду;

414 ящиков (на сумму 3,7 млн фунтов) — к продаже правительству Японии»[1002].

В результате неоднократных проволочек, связанных с проверкой груза, пришлось отложить выход отряда кораблей на 3 дня.

5 апреля 1917 г. учебный отряд под командованием контр-адмирала Тоситакэ Ивамуры[1003] в составе крейсеров «Токива» и «Якумо», на борту которых вышли в море 95 кандидатов в лейтенанты из 44-го выпуска военно-морского училища, а также 1830 ящиков русского золота, отчалил из Йокосуки[1004].

^{Письмо Уолтера Канлиффа в посольство Японии о «справедливом» дележе очередной партии русского золота. 3 апреля 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]}

^{Письмо Форин-офиса управляющему Банком Англии о позывных японских кораблей, следующих с грузом русского золота в Канаду. Апрель 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]}

Куда как сложнее складывались отношения британского финансового ведомства с российскими представителями в Лондоне. Последним приходилось прилагать огромные усилия, проявляя порой неимоверные настойчивость и упорство, чтобы добиться от британского правительства хотя бы частичного исполнения своих обязательств по поставкам промышленного оборудования и военных материалов. 22 апреля 1917 г. все тот же беспокойный генерал Э. К. Гермониус направил генералу А. А. Маниковскому телеграмму о задержке английской стороной исполнения российских заказов на оборудование для военных заводов, в которой, в частности, отмечалось: «Принимая во внимание обычное запаздывание по всем заказам к открытию навигации, положение оказалось таковым, что для представленных нам пароходов не хватает грузов, что произошло по вине исключительно самого английского правительства, прекратившего всякие заказы для нас из-за недостатка якобы тоннажа. Теперь, когда выяснилась неосновательность такого утверждения, отказы на крайне нужные нам станки все-таки продолжаются, но под предлогом недостатка станков для своей промышленности. Несмотря на обещания, данные мне лордом Мильнером, не задерживать исполнения заказов на станки, распоряжение о сем не сделано»[1005]. Как показали дальнейшие события, обещания так и остались пустыми словами.

^{Телеграмма Министерства финансов Канады в Банк Англии о весе русских золотых слитков. 15 июня 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]}

Что касается канадцев, то англичане наконец-то известили их о маршруте прибытия русского золота. Но и здесь немного слукавили. С Оттавой была достигнута договоренность, что пунктом назначения будет не военно-морская база Эскуаймолт, а порт Ванкувер. И только, когда японские крейсеры пришли 25 апреля 1917 г. в пункт назначения, власти доминиона уведомили их командование, что отряд должен прибыть в Ванкувер вместо базы Эскуаймолт. Японцы не стали капризничать и даже заявили, «что это изменение ни в коей мере не приведет к изменению суммы расходов, которые англичане должны оплатить» за доставку[1006].

А в Петрограде подходят к концу запасы продовольствия, за хлебом выстраиваются огромные очереди. Между тем к 1 мая 1917 г. «на железнодорожных станциях Петрограда скопилось четыре тысячи вагонов, груженных мукой. Но ломовые возчики отказываются работать. Тогда Советы публикуют красноречивое обращение: „Товарищи ломовые возчики! Не берите позорного примера у старого режима! Не дайте вашим братьям умереть с голода! Разгружайте вагоны!“ Товарищи ломовые возчики единодушно отвечают: „Мы не будем разгружать вагоны, потому что нам не нравится их разгружать. Мы свободные люди!“»[1007] Такова российская демократия вблизи, глазами французского дипломата.

Новый переход отряда японских крейсеров от Эскуаймолта занял довольно много времени. И только 1 мая корабли пришли в Ванкувер. А уже 2 мая русское золото было выгружено и передано правительству доминиона[1008]. (В Канаде, в отличие от России, демократия пока что победила далеко не полностью.) Но Лондон об этом известили только 5 мая 1917 г. Скорее всего, сделано это по нескольким соображениям, в том числе и в целях зашифровки истинной цели похода отряда крейсеров и повышения уровня безопасности. Вскоре последовал и счет за услуги, оказанные японским флотом: общие затраты флота составили 36,1 тыс. ф. ст. Еще 2375 фунтов стерлингов расходов принял на себя Банк Японии.

^{Письмо «Иокогама Спеши банка» в Банк Англии о получении оплаты за доставку русского золота японскими кораблями из Владивостока. 12 мая 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]}