«Я не понимаю, о чем идет речь, и что именно мы должны сделать», — признался Годсэнт.

«Узнав ответ заранее, ты навсегда утратишь шанс разгадать загадку. Ну что ж, — тут все головы Мудры вздохнули. Вздох унесся, как ветер, — отважитесь? Или откажетесь?»

Девушка Без Имени подошла ближе к Мудре и впервые открыто и прямо посмотрела на него. «Мы идем».

«Вперед, смельчаки. Если вы вернетесь, мой дом станет вашим домом. Идите, ничего не взяв с собой. Только помните, что тонкая река превращается в море».

И Мудра исчез, вдруг сжавшись в маленькое темное пятнышко и испарившись, как росинка под солнцем. Платформа опустилась, глухо стукнув о каменные плитки балкона. Примчались маленькие ящерки и сопроводили странников к выходу. Некоторое время ящерки следовали за ними, но едва они увидели границу света и тьмы, поляны и леса, как вскрикнули от страха и умчались прочь, в безопасность дома Мудры. Дальше странники отправились одни. А я закончил с моей историей на сегодня.

— Что ты пытаешься мне сказать, Вогт? — спросила Наёмница, задумчиво морща лоб. — И почему не скажешь прямо?

— С чего ты решила, что я пытаюсь?

Отступив на шаг, Наёмница посмотрела на него с кривой ухмылкой.

— Ты выглядишь простачком, Вогт, ты глядишь так наивно. Но у тебя всегда есть план, всегда есть некое намерение, даже если ты сам их не понимаешь.

— Да, — в глазах Вогта вспыхнули искорки довольства.

— Мне никогда не стать богом, — усмехнулась Наёмница. — Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что у меня карие глаза.

Она встала, и не понимая, отчего ей стало так грустно, ушла к воде.

Темнело.

***

Окруженная вязкими сумерками, Наёмница прилежно размышляла над загадкой, но так ничего и не надумала. То, что ищет один, но находят лишь двое. Что это может быть? А ведь она сама долгие годы искала что-то, сама не понимая, что именно, но остро ощущая нехватку…

Темнеющее небо отражалось в реке. Вода мчалась так быстро, что от этого зрелища голова начинала кружиться… как будто уже было такое, что она смотрела на быструю воду, ощущая растерянность и дурноту… Воспоминание мелькнуло — и скрылось. А Наёмнице стало страшно.

— Вогт, — окликнула она, но он не ответил. — Вогт! — позвала она громче и вскочила на ноги, озираясь. — Вогтоус!

Страх сделал ее голос неуверенным и тонким. Она скулила, как маленький щенок.

— Вогт!

Внезапно руки Вогта обвили ее со спины. Наёмница вскрикнула и развернулась, оказавшись притиснутой к нему. Она посмотрела в его глаза, которые впервые видела так близко, глубокие и темные в сумраке, и слабо рассмеялась:

— Я думала, что… я такая глупая, — она уже ощущала неловкость, но Вогт продолжал ее удерживать. — Хватит, Вогт. Отпусти меня.

— Мне нравится и так, — возразил Вогт.

В этот момент Наёмница отчетливо поняла, что он сильнее. Она бессильно посмотрела в его глаза, пытаясь казаться сердитой, но вид у нее был скорее беспомощный.

— Вогт, отпусти меня.

— Нет, — он покачал головой.

Наёмница задрожала. Ей стало так же страшно, как в ту минуту, когда она заподозрила, что Вогт ушел, оставив ее одну. Или еще страшнее. Вогт потянулся к ней лицом, и она злобно забилась в его руках.

— Перестань! — закричала она, ударив его в плечо так сильно, как только смогла.

Вогт отпустил ее; от неожиданности Наёмница упала на траву. Вогт наклонился, чтобы помочь ей подняться. Наёмница отшатнулась. Она словно обезумела, в ее несчастной голове потемнело, и она обхватила макушку ладонями.

— Не приближайся ко мне! — взвизгнула она. — Я больше не буду заниматься этим, никогда!

Вогт поднял ладони в примирительном жесте.

— Сейчас все совсем по-другому, — попытался объяснить он. Он выглядел несчастным и столь же не понимающим происходящее, как и Наёмница. — Ты же знаешь — ты не должна меня бояться.

— Ничего я не знаю, — заявила Наёмница и заплакала.

Вогтоус не рискнул подойти и тихо сел неподалеку, осторожно наблюдая за ней. Наёмница горестно всхлипывала. Спустя час они все еще сидели каждый на своем месте и молчали. Потом Наёмница осторожно, на четвереньках, подобралась к Вогту и устроилась рядом с ним, обхватив колени руками.

— Прости, — виновато попросила она. — Я не знаю, что на меня нашло.

Поколебавшись, Вогтоус медленно обнял ее. Если он и ожидал протеста, то его не последовало.

— Я все равно тебя люблю, — ответил он.

Они долго сидели, прижавшись боками, на берегу реки, синей, как ночь.

— Во мне тоже темно, — пробормотала Наёмница, закрывая глаза. — Кромешный мрак.

— Почему же. Я отчетливо вижу яркую искорку.

Наёмнице было то ли очень хорошо, то ли очень плохо. Все так перемешалось с тех пор, как ей встретился Вогт, с тех пор, как он принял ее, лохматую и злую, взял с собой, словно ту птицу, съежившуюся на ветке в ожидании смерти.

***

Свет. Он сверкал меж ее сомкнутых ресниц. Наёмница улыбнулась, не открывая глаза, и услышала голос Вогта:

— Поднимающееся солнце так красиво. Кто этого не замечает, тот, наверное, вообще ничего не замечает.

Наёмница задумалась на секунду: видит ли Вогт ее сны, окружающие ее в черноте ночи и исчезающие перед рассветом, и, если видит, то что он узнал из них?

— Я раньше не замечала, — она зевнула и, неуклюже приподнявшись, села.

Уже стояла потогонная жара. Небо привычно ослепляло синевой. С тех пор, как Наёмница встретила Вогта, дни были такие многоцветные, что она каждый раз сбивалась, начиная считать их. Но эти жара и сухость… как в самый пик лета, предшествующий его угасанию… Да и трава огрубела, обнаружила Наёмница, ощупав травинки. Хотя на фоне всех прочих событий уже ничего не кажется странным, даже если лето действительно заканчивается…

Широко зевая, Наёмница постояла у реки, щуря глаза от блеска воды и слегка покачиваясь под порывами несущего жар ветра.

— Давай со мной! — позвал Вогт, бегом врываясь в реку.

Преодолевая сопротивление воды, он прошел глубже и нырнул. Вот его голова снова показалась из воды, но лишь наполовину. Поблескивающие, как поверхность воды, глаза смотрели на Наёмницу. Затем Вогт коснулся ногами дна и встал, явив красные, обожженные солнцем плечи. «Мы как будто не уследили за ходом времени, — рассеянно подумала Наёмница. — Как будто часть наших дней пронеслась мимо нас».

Как все странно… ну и ладно.

Она вошла в реку, оттолкнулась ото дна и поплыла.

***

— Небо над ними могло быть ясным или пасмурным. В любом случае странники не могли его видеть, ведь его отделял от земли плотный слой тьмы. Их ноги зажили в доме Мудры, а глаза забыли, как ослепляет темнота, которая была особенно непроглядна здесь, в этой части леса. Странники старались не думать о темноте и о том, что она привносит. Угрюмые деревья протягивали к странникам плешивые ветки, царапали их кожу, окропляли ее мутными каплями.

Если бы странники оставили себе возможность повернуть назад, страх заставил бы их сделать это. Но они лишили себя такой возможности, отказавшись заодно и от страха. Их звал угасающий огонь, тусклая искорка далеко впереди. Ветви тянулись, преграждая путь. Тем самым они замедляли странников, но не могли остановить их. Те были готовы к преградам, хотя о главной преграде они еще не знали.

Но огонь не близился.

В погибшем лесу не осталось ни пищи, ни свежей воды. Странникам приходилось довольствоваться горькими каплями, что стекали по склизкой коре деревьев. Вскоре странники начали слабеть. Но огонек не приближался, сколько бы они ни шли!

Наёмница, внимательно слушающая историю, ощутила гложущее беспокойство.

— Почему он не приближался? — спросила она.

— Если б они знали, то, наверное, сделали бы что-то, чтобы он приблизился, — резонно заметил Вогт. — А между тем в их душах зародилось отчаянье, о чем один не признавался другому. «Зачем мы пошли в этот лес? — думала Девушка Без Имени. — Почему не остались в доме Мудры? Какой смысл умирать здесь?»