Кругом ни души.
Он помнил, что пошел искать людей, но на этом его ощущения обрывались.
* * *
Первым было ощущение теплоты. Не только физической, но и душевной. Словно ты проснулся в детстве, на веранде развеваются занавески от летнего ветерка, у печки спит кот, а на столе пышут жаром блины все в масле.
Вершинин рывком пришел в себя. При чем на ходу. Он шел по мелкому песочку, над ним кипарисы, где-то шумит невидимое море.
Рядом шел Сашка. На нем светлые футболка и летние брюки. И был он почему-то босой.
У Вершинина из глаз сами собой брызнули слезы.
— Ты где… сейчас? — смог он вымолвить.
Сашок показал пальцем вверх и улыбнулся.
Мертвые мало говорят, подумал Вершинин. Сам сколько раз видел сына во сне, сколько слышал рассказов других, потерявших родных, те всегда молчат или говорят очень мало.
— Это все ерунда! — неожиданно говорит Сашка. — Мы можем говорить без ограничений, просто нам не о чем говорить с живыми. Нет точек соприкосновения. Я бы сказал, что здесь все другое, но это будет неправильно. Вы представить себе не можете, как здесь все устроено, а если даже представите, то не поймете.
— Я не понимаю. Это ты про рай и ад.
— Ни про рай и не про ад. И еще. Мы не можем врать. От слова совсем.
Он совсем внешне не изменился с тех пор, как его убили в Багдаде. Ему по-прежнему было 25. Нет, все-таки изменился. Слишком ровные корни волос, слишком чистая кожа.
— Я виноват в твоей смерти.
— Да, виноват. Ты меня подставил. И не только в Багдаде. Все началось гораздо раньше. За мной следили, а потом пришел ты, и они все поняли.
— Твоя мама от меня ушла.
— Она не могла видеть, как ты мучаешь себя.
— Так ты все знаешь?
— Я же говорю. Мир устроен не так, как думают живые.
— Вы всегда рядом?
— Нет. Нас разделяет слишком многое. Тебе не понять.
Вершинин помолчал и спросил.
— Тебе хорошо… там?
— У нас нет таких понятий.
— Ты знаешь, сынок, я запутался. Всю жизнь знал, что правильно, что нет, а теперь запутался.
— Ты насчет Проекта? Должен тебе сказать, что он больше, чем Проект. Он связующее звено…
Картинка дернулась. Появились искажения как на экране.
— Сашка! — крикнул Вершинин в отчаянии.
— … Поступай правильно!
Сашка исчез. Мир сжался в черную точку. Только что было тепло и светло, теперь он летел обратно.
Что ж мне снова возвращаться в этот равнодушно холодный убогий мир, подумал он.
31. Крайняя
В Павильоне.
Бекк и Вершинин одновременно посмотрели на Сандру. Только что они рассказали свои видения и теперь ждали того же от девушки.
— Чего уставились? — грубо спросила она.
Как оказалось, с момента как они нашли Платформу для нее прошли секунды.
— Не зря у арабов женщины идут на 2 шага позади мужчин! — философски изрек Бекк.
— Это ты к чему сейчас? — напряглась Сандра.
— Начинается извечный спор между полами!
— Остыньте! — Вершинин поспешил разрядить обстановку. — Что с этим будем делать?
Цветной занавес продолжал струится. Причудливое смешение цветов грозило цветовой эпилепсией, если долго вглядываться.
Голоса преследователей отдалились, сделались незначительными. Где-то в другой вселенной они ломали дверь.
— Платформа принадлежит государству! — заявил Бекк.
— Ой-ли! — сказал Вершинин.
— Не понял твоего «ой-ли»! Ты что, против государства?
— Государство оно большое! Вечный, друзья-олигархи, МГБ и так далее по очень длинному списку. Так кому из них?
— МГБ!
— Твоя контора тоже большая. Директор, его замы, твой генерал Мельник. Понимаешь, Платформа она может все.
— Не согласен! — упрямо тряхнул головой Бекк. — Вот я, например. Платформа всего лишь повторила старое дело.
— Повторила, говоришь? — сощурился Вершинин. — И ничего не изменилось?
— Постой! — Бекк задрал рубашку. — Тут после того, как меня сослали в Африку, должны были… Черт, шрамы исчезли!
— В простонародье это называется… — подсказал Вершинин.
— Ну не верю я в чудеса!
— И это говорит человек, видевший самого Христа[74]! — воскликнул Вершинин.
— Ладно, болтать все мастера! — разозлился Бекк. — Что ты предлагаешь? Взорвать Платформу? Нечем! От нас уже ничего не зависит. Скоро сюда ворвется уйма народа!
Вершинин ничего не отвечая, подошёл к цветной кисее. Разноцветная поверхность заволновалась. Ее пересекли ряды мгновенно исчезающих полусфер и конусов.
— Осторожно! Раньше этого не было! — предостерег Бекк. — Она чует, что ты хочешь ее убить!
— Убить? Такое чудо? Ни за что! — беззаботно ответил Вершинин. — Вот спрятать!
Он закрыл глаза и вытянул руки, погружая их в Платформу.
Бекк потом уверял, что случился взрыв. Сандра, наоборот, утверждала, что произошло нечто прекрасное. Душа словно воспарила, при этом играла божественная музыка. Вершинин ничего не почувствовал, просто знал, что Платформа выполняет команду.
Они пришли в себя в опустевшем темном павильоне.
— Судя по тому, как я долго приходил в себя, то уходил я от себя довольно далеко! — заметил Бекк.
Мракобой.
— Что будем делать, мальчики? — спросила Сандра.
— Пока существует Альянс, существует реальная угроза Платформе и Пантаналу! — заявил Бекк. — То, что ты, Палыч, спрятал Платформу, ничего не меняет. Вывод: надо уничтожить саркофаг! Чтоб от Альянса духу не осталось в нашем времени!
— Твой вывод тривиальный! Сиречь, не имеющий обратной силы. С чего ты решил, что Альянс это зло, а Пантанал добро? То, что, у тебя шрамы исчезли, это хорошо и даже отлично. Но что если это всего лишь… взятка?
— Как ты не понимаешь, Палыч? Все, что творил здесь Мракобой, было направлено на одну единственную цель. И цель эта Платформа! А все эти россказни о вирусе пустые разговоры. Не зря Платформа защищает себя от Альянса!
— Не согласен. И Альянс и Пантанал два великих проекта и уничтожать какой-либо из них мы не имеем никакого права!
— Упертый ты, Палыч!
В наступившей тишине раздались шаги. Бекк не особенно удивился, увидев гостя в коричневом кожаном пиджаке.
— Помяни, он и появится! — процедил он сквозь зубы.
— Гапонов?! — вырвалось у изумленного Вершинина.
— Какой Гапонов? Это Мракобой собственной персоной!
Мракобой не спеша оглядел присутствующих, затем уверенно направился к Вершинину.
— Пойдем со мной!
Бекк вежливо тронул его за плечо.
— А какого…
Мракобой не сказав худого слова дал ему раза.
Бекк пролетел через всю комнату, врезался в кучу старого хлама и в куче обломков рухнул на пол. Лишь генно-модифицированные принципы заставили его снова встать.
— Добре, сынку! — проговорил он.
— Стой там! Убью! — пригрозил Мракобой.
Агент Альянса не был в курсе, что угрозы действовали на майора от обратного. Бекк врезался в него. Произошел мгновенный обмен ударами, и майор полетел через всю комнату уже в другую сторону. Снова встал.
— Чего ж не убил? — страшно осклабился он через кровь.
— Прекратите! — потребовал Вершинин.
— Я не имею к нему претензий! — произнес Мракобой.
— Зато я имею! — не унимался Бекк.
— Пойдемте скорей, пока на самом деле не произошло тривиального события! — Мракобой протянул руку Вершинину.
— Если ты мне друг, не вздумай! — предупредил Бекк. — Он тебе башку отрежет и выкачает всю инфу!
— Фу! Какие ужасные вещи вы говорите! — поморщился Мракобой. — Вы ничего не знаете об устройстве вселенной!
— Зато я знаю ход твоих мыслей, урод!
Бекк подобрал с пола железку.
— Похоже на то, что тривиального события не избежать! — решил Мракобой.
Вершинин понял, что его друга сейчас попросту убьют. Он лихорадочно перебирал в уме варианты, но настойчиво лез в мозги лишь один. Надо было дать Бекку по башке первому, чтоб не дать добраться до Мракобоя навстречу неминуемой гибели.