Да я по стене бегу, понял он.
Пара слов на прощание.
Все могло кончиться для него плачевно, если бы агенты догадались отбежать от стен подальше, тогда бы он до них тривиально не допрыгнул. А так что, нормально. Он бегал по стенам, сдёргивая врагов за ноги, а когда они падали, ещё и дубасил кулаками. Благо они теперь лежали, но он то стоял на своих двоих. С той лишь разницей, что под прямым углом к противнику.
Уже много позже, по привычке анализируя все свои крупные неудачи, как и победы, он объяснил ту легкость, с какой противник был повержен. Дело в том, что вся наука рукопашного боя строилась на том, что человек стоит башкой кверху, а сила тяжести направлена вниз. В случае же с Вершининым он вышибал опору из-под противника под немыслимыми невозможными в нормальной жизни углами. Еще он допускал наложение гравитационных полей разных направлений. То есть в момент, когда из-под Боба вышибали ноги, на них краткосрочно действовала сила тяжести, направленная под 90 градусов в стену, то бишь бедный Боб не просто так со всего маху въехал рылом в земляную кровать.
Драка закончилась, когда Вершинин провалился в дыру в стене и повис на огромной высоте над маячившими глубоко внизу кремлевскими стенами. Еще одна могилка в стене, подумал он. Гнилые доски не выдержали веса его тела и с треском оторвались. Он полетел вниз, но очень недолго. Легкий спазм в горле, тошнота-и сила гравитации вернула привычное направление.
Вокруг было темно, но по дну котлована метались лучи прожекторов. Надо было двигаться, но у него не было сил.
Кто-то шумно приблизился и вздернул его на ноги.
— Жак, надо бежать! — Эва озабоченно оглядела его. — Ты как?
— Я устал!
Подбадривая, она закинула его руку на плечо и почти понесла прочь от хижины. Вершинин оглянулся. Хижина занималась огнем, еще слабым, но все более усиливающимся. Рядом с хижиной Вершинин заметил сержанта, сразу поняв, что тот давно мертв. Хоть диверсанты и постарались придать ему сидячую позу.
— Сволочи! — ругнулся Вершинин.
Эва тащила его не по тропинке, насквозь просвечиваемой, а через кусты черного орешника. Они замирали каждый раз, когда над ними пролетал очередной квадрик.
— Дай отдохнуть! — взмолился Вершинин.
Сил уже давно не оставалось от слова совсем. Было лишь одно огромное горячее не помещающееся в груди сердце.
Эва героически подтащила его к возвышающейся под углом бетонной глыбе и прислонила.
— Надо идти быстро!
— Не могу!
Над ними очень низко пролетел квадрик. Маленький комарик в ночном небе.
— Жак! — она тянула за руку.
Сейчас будет рывок, которым она меня вздернет на ноги, и у меня остановится сердце, подумал он.
— Двоим не уйти! — улыбнулся он.
— Не говори ерунды!
— Это не ерунда, и ты это знаешь! Помнишь, тогда в Кале, ты тоже сказала: «Двоим не уйти!» и что я должен был уйти, потому что только я потом смогу тебя вытащить? Сейчас к сожалению, это не работает. Я уже ничем не могу тебе помочь. Так что теперь твоя очередь уходить.
— Жак! — вскричала Эва с отчаянием.
— Все нормально! — успокоил он. — Только дай мне посмотреть на тебя на прощание!
— Не хорони себя!
— Я не про себя! — поправил он. — Я ведь больше тебя никогда не увижу, ведь правда?
Она ничего не сказала.
— Вот видишь, это правда!
Он вгляделся в любимые черты. Растрепанная, с ссадинами, она все равно была красива. Эти голубые глаза, источающие тепло и сожаление одновременно.
— Иди! — он оттолкнул ее. — Иди и не задерживайся! Я уж тут сам разберусь!
Она чмокнула его в щеку словно ребенка, встала, задерживая на нем взгляд-и канула в ночь.
Квадрокоптер уже не ныл комариком, уже выл как раненый лось. Ночь вокруг полнилась звяканьем боекомплекта и топотом тяжелых армейских ботинок.
Раздавались торжествующие крики:
— Тут он, сука!
Наверное, Вершинин должен был испугаться, но внутри было полное равнодушие как в море спокойствия на Луне.
В лицо ударили лучи фонарей. Он заслонился, и тотчас заклацали затворы.
— Не стрелять! Живьем брать сволочь! — рявкнул командный голос.
Перед лежащим Вершининым выстроилось человек сто с автоматами. Гравий захрустел под тяжелыми шагами, и раздвинув шеренгу вперед вышел лейтенант Соплянов.
Закон подлости. Его мог арестовать нормальный гвардеец, а получилось, как всегда. Торжество законченного подлеца, ничтожества и гада.
— Я не удивлен, Палыч, как низко ты пал! Когда нам сообщили о проникновении на объект группы иностранных так называемых ученных, и мы прогнали снимки группы через систему распознавания лиц-и, о боже, среди гомиков оказался следователь следственного комитета собственной персоной! И на что ты рассчитывал, шпионская твоя морда? Пристрелить бы тебя прямо сейчас! — Соплянов поизучал его реакцию, вернее отсутствие оной и разочарованно спросил. — Твое последнее слово? Можешь сказать пару для истории!
Вершинин подумал и произнес:
— Нос человека растет до старости!
Зубы Соплянова скрежетнули настолько громко, можно было подумать, танк подъехал, типа «Прорыв».
— Это можно будет скоро проверить! Тебе недолго осталось!
24. Бекк
8 ноября. Черемушки. Профсоюзная 64.
Капитан Зюзин и Клара занимались сексом. Майор Бекк вошел в спальню и начал рыться в комоде. Петр прервался и изумленно поднял лицо. На длинном носу повисла масляная капля.
— Занимайтесь! — благодушно разрешил Бекк. — Я «вездеход»[55] ищу!
— Нет у меня никакого вездехода! Убирайся! — рявкнул Зюзин.
— Ты живешь в частном доме, мотаешься на работу через полгорода-у тебя должен быть вездеход! — убежденно произнес Бекк.
Так как капитан оказался в зависшем состоянии, Клара которая внизу поиграла с его причиндалами как на арфе, что оказалось полной неожиданностью для офицера.
— О, блядь! — ругнулся он. — Прекрати!
— Вы бесподобны, мадам! — сделал комплимент майор.
— Благодарю!
Бекк порылся еще, ориентируясь больше на реакцию Зюзина, это напоминало игру «холодно-горячо», и наконец выудил пачку документов, завёрнутую в целлофан.
— Нашел-таки! — недовольно произнес Зюзин. — И что дальше!
— Для начала надень штаны! Потом ты вывезешь нас из города!
— Это волюнтаризм! — отрезал Зюзин. — Нас остановят на первом же посту! А еще хуже-пристрелят! Или с квадрика гранату бросят по машине!
— Ну ты жути напустил! — укоризненно заметил Бекк.
— Я хочу кофе! — капризно произнесла Клара.
— Чего хочет женщина, того хочет бог! — согласился майор. — Только кофе потом! Для начала передай привет всем нашим и скажи, чтобы убрали людей и квадрокоптеры! Иначе…
— Иначе бумаг Мракобоя не видать! — досказал Зюзин.
— Молодец!
Когда вышли из спальни, Сандра уже ждала собранная. Нищему собраться только подпоясаться. Надела кроссовки и вуаля. Вопрос долгого собирательства женщин всего лишь миф, придуманный мужчинами. Вообще мужики много чего про баб навыдумывали. О многих приписываемых им причудах женщины даже не догадываются.
Когда они вышли, квадрокоптеры разлетались по небу словно осы летом. Мужчины в ярко оранжевых куртках сматывали то ли трубы, то ли кабели. У половины из них на куртках были надписи: «Мосмусор», у других почему-то «мослифт».
— Собрали все что есть и в большой спешке! — извиняющимся тоном произнес Зюзин.
На майоре смущенно загорелась пара-тройка лазерных прицела, но благоприобретенные опции моментально их загасили.
— Снайперов разве не убрали? — озадачился Зюзин и крикнул. — Немедленно уберите стрелков! Приказ генерала Мельника!
Зюзин с Кларой и Бекк с Сандрой беспрепятственно дошли до машины. Видно начальству сильно хочется бессмертия, раз их сразу не шлепнули. А допросить можно и мертвых. Бекк слышал, что аналитический отдел в столице давно разрабатывает схемы по выемке информации из мертвого мозга.