Впрыснутый из вшитого клапана боевой коктейль не дал майору потерять сознание. Он вышиб плечом заклинившую дверь и выбрался из машины. Вид его мог напугать кого угодно. Весь в крови, в непознаваемом виде одежды, взгляд бешеный.
Палыч! Появилась заполошная мысль, и Бекк бросился на улицу.
Лада горела. Машина лежала на погнутой крыше, и языки пламени все решительнее лизали кабину, в которой Палыч повис на ремнях безопасности.
Бекк подбежал, сунул руки прямо в огонь и стал отгибать покореженную дверцу. Рукава загорелись, но он не обратил на это внимания. Боевой коктейль помог ему справиться с дверцей. Настало время ремней. Тогда он просто выдрал их из гнезд крепления.
Подхватив тело Палыча на руки, майор шел прочь, когда лада за его спиной взорвалась. Горячие осколки впились в спину, но он этого даже не заметил. Просто движения стали затрудненными, и силы уходили в 10 раз больше на каждый шаг.
Вскоре он не мог сделать ни шагу. Сел на дорогу, осторожно уложил голову Палыча на колени. Пытался уловить дыхание, потом удалось нащупать слабый пульс.
— Убийцу хотел из меня сделать? Как ты мог? — рассердился он.
Издалека доносились усиливаясь звуки приближающихся полицейских сирен.
Что было на последнем листе дневника Мракобоя.
— Нас не ждали, а мы приперлись! — проговорил я.
Я стоял над разверзшимся жерлом канализационного колодца в Нескучном саду. Кругом никого. Ни Мракобоя, ни Ууша, ни даже Шерстяного. Альянс списал меня со счетов, уверенный, что я не вернусь и навсегда останусь на проклятой выставке. А я вернулся. Где теперь кого искать? Москва большая, планировка глупая, кругом засада.
Взгляд упал на электросамокат. Еще точнее, на навигатор. Я включил его и нашел еще один маршрут. Сердце заколотилось в ожидании. Мракобой никогда не говорил, откуда он приезжает. А теперь похоже прокололся. Не ожидал, что я вернусь. Не ждал такого подвоха с моей стороны.
Я загрузил в навигатор новые данные и поехал. Проехав через Москву-реку, свернул на Фрунзенскую набережную. Далее двигался, никуда не сворачивая и еще загодя понял, куда направляюсь. Достигнув Кремлевской набережной, понял, все приехали.
Здесь вся история началась. Здесь Альянс(!), а не Капитаны пытались переместить людей. Именно отсюда каждый раз появлялся Мракобой. Отсюда вывод: здесь база Альянса.
Здесь с ними можно говорить серьезно. Можно заставить нас понять. Принимать нас всерьез. Иначе мы так и будем на вторых ролях. Нам запрещено даже смотреть на наших благодетелей.
Убитого Имрана Аксацева я обнаружил у Кутафьей башни. Когда горца убили в первый раз, попавшая в лицо пуля навсегда обезобразила лицо и превратила его в идиота. Он реагировал лишь на свое новое имя-Ууш.
Имран Аксацев умер преображенным. Неизвестно каким именно оружием его убили, но с лица сошла жутковатая маска. Теперь на нем навеки застыло умиротворение, словно человек ушел в свое отведенное только ему время, выполнив только ему посильную работу.
Я опустился рядом с ним, гладил его сильные руки. Он просто так не сдался, что было видно по его сбитым костяшкам и покрытой синяками коже. Я сидел и плакал.
— Ваше отношение к жизни всегда настораживало Альянс! — передо мной стоял Мракобой.
— Что здесь произошло? — вскричал я.
— Нападение! — Мракобой пожал плечами. — Скажи лучше, что с платформой?
Я смотрел только на свежий сквозной порез на коричневой кожаной куртке.
— Не успел заменить? — говорю. — Потому что меня не ждал.
На лице Мракобоя появилось презрительное выражение.
— Если ты ждешь оправданий, то не дождешься! Вы угробили планету!
— Альянс решил завезти более достойных? — подсказал я. — Взяли надо мной шефство, спасали 8 раз и все для того, чтобы угробить всех остальных? Не хилая у вас справедливость!
— А нет в чистом виде справедливости! — пожал он плечами. — Вот ты сейчас мне зубы заговариваешь, а сам к ножу тянешься! А ведь не успеешь!
Он поднял оружие, пистолет там или автомат, но явно неземной, эргономические зализанные формы, световая цветная индикация.
Амба, понял я.
И тут неведомо откуда взявшаяся Шуша отважно бросилась Мракобою в лицо. Атака получилась насколько отважной, настолько же безрассудной, обреченной на поражение. Мракобой смахнул с себя храброго зверька и выстрелил в него.
Но я был уже на ногах и без замаха, но со всей злости воткнул ему шайтана в подбородок снизу-вверх. Лезвие вошло до самой рукояти.
Мракобой пыжился сказать какие-то важные слова, предположу «Как ты мог? Мы же были друзья столько лет!», но намертво припечатанный рот не дал ему сказать ни слова.
Не дожидаясь, пока покойник рухнет, я кинулся к Шуше. Маленький шерстяной комочек. Крохотное тельце и безудержная отвага.
Зверек погибал, беспомощно глядя на меня бусинками глаз.
И тогда я вспомнил про накопитель Альянса. Взял его и сказал, обращаясь к невидимым богам:
— Отдаю все свои благоприобретенные подарки, ночное видение, запасы здоровья, везение на то, чтобы шерстяной выздоровел!
Накопитель задрожал, исполняя команду, истончился и исчез.
Остался я гол как сокол.
Я сидел на земле, смотрел на Спасскую башню в лучах заката и ждал. Наконец засеменили крохотные лапки. Шуша забежала передо мной, присела и смешно вытерла нос передней лапкой.
— Надо искать ночлег, а в планах построить дом! — проговорил я. — Потом найдем лежбище Альянса и будем бдить, чтобы очередной добродетель оттуда не появился. Мракобой теперь я и я буду в единственном числе!