Одна девица была жутко размалеванная и крашенная в рыжий цвет. Другая — холеная и надменная. Видно, старшая. И видно, что стерва страшная. Обе сделали вид, что жутко занятые.
Я обратился к накрашенной.
— Мне номер должен быть заказан!
Хотя не был ни в чем уверен. Еще ни одной командировки не прошло без эксцессов[2].
Девица уже протянула руку за документами, когда старшая как бы оторвалась от важного дела (проснулась и протерла зенки) и заявила хорошо поставленным стервозным голосом:
— Зоя, что там у тебя?
Это прозвучало как «этот клиент мой, отвали». Зоя безропотно уступила, хотя такие ярко-крашенные бабы отличаются неуступчивостью, но не в этот раз.
Я предъявил командировочное удостоверение и паспорт.
— Едут и едут, не знаю, куда расселять! — проворчала старшая, говоря, как и положено аристократии немного в нос.
— Я знаю! — подсказал я. — В 401-й!
— Ага! С балконом и террасой! — издевательски проговорила администратор.
— Оформляйте! — разрешил я.
Девица хихикнула и обратилась к соседке.
— Слышите, он разрешил!
Та подобострастно ухмыльнулась в ответ.
Ненавижу скандалы, потому что постоянно в них влипаю.
— Могу предложить хоспис на 12 человек! — сделала более чем приемлемое с ее точки зрения предложение администраторша.
— Я жду 401-й номер! — спокойным тоном напомнил я.
Следом должен был последовать момент скандала, который я люблю.
— Бери, что дают и радуйся! — посоветовала девица.
— Зовите старшего администратора! — сказал я.
— Не хулиганьте, гражданин! — вскинулась девица.
— У тебя там кнопка под стойкой, будь добра, нажми ее!
— Почему вы обращаетесь ко мне на ты?
Я так понял, что возникшая лингвистическая проблема относилась к разряду нерешаемых, потому что упрямая девица кнопку так и не нажала. Нажала Зоя, проявив нетипичную для ее поведения активность, или чуя, что назревает ля скандаль на пустом месте.
Из неприметной двери за стойкой появился старший администратор. Нормальный мужик в форме прапорщика с пистолетом в кобуре.
— В чем дело? — спросил он, буравя меня глазами.
Я показал удостоверение. В развернутом виде.
— Центральный аппарат Следственного комитета России. Главное следственное управление. Следователь по особо важным делам Вершинин Евгений Павлович!
Возмущающиеся и выражающие негодование вполголоса девицы за стойкой мгновенно затихли. Если была бы муха, ее полет можно было проследить на слух.
— Извините! Сейчас все сделаем! — молодцевато доложил прапор. — Вы особый номер хотели?
— 401-й!
Прапор переглянулся с дамами.
— Это который… — начала холеная.
— Я помню! — оборвал ее прапор.
В 401-м до самой своей смерти жил Гапонов.
Плохая примета жить в номере покойника, но вся моя жизнь состоит из плохих примет. Это как в сказке. Скачет богатырь, перед ним камень с указанием. Прямо-направо еще терпимо, а налево смерть голимая. Богатырь сворачивает налево. Еще камень-теперь налево смерть лютая. Он опять туда. Так и со мной. Чем дальше, тем страшнее.
И я не богатырь.
— Инесса, дай ключ! — прапор протянул руку. — Я покажу номер!
Ага, старшую зовут Инессой.
Мне прапор даром не нужен. Информация без искажений идет от тех, то работает «на земле». Горничных, дежурных по этажу, уборщиц.
— Пусть девушка сама покажет! — сказал я.
Прапору лет 40, но глаза его старят. Воевал или тюрьму сторожил, понял я. Много чего повидал, таких как я заранее ненавидит.
Но не угадал. Прапор смотрит с полным равнодушием.
— Инесса, покажи товарищу следователю его номер! — приказывает он.
И на его приказ кладут большой ржавый болт. Инесса с грохотом передвигает ключ-карту Зое.
Демонстративное игнорирование подчинённой прапора никак не задевает. То же самое полное равнодушие.
Профессиональное выгорание, поставил я новый диагноз. Видел, как другу ногу оторвало. Или в яме сидел в Магрибе.
Зоя берет ключ-карту и выходит из-за стойки, демонстрируя безжалостно затянутую в униформу фигуру. Она порывается взять чемодан, демонстрируя при наклоне груди 5 номер.
В таких условиях сложно работать.
— Там секретные документы! — одергиваю я.
На самом деле в чемодане трусы, пистолет и так по мелочи. По-крупному только трусы.
Идем к лифту. От Зои исходит аромат шоколада.
— Электричество от генератора в подвале, — объясняет Зоя. — Хотели подключить централизованно, но у электриков что-то не получилось. Хотя, ходят слухи, уже Марфино свет получает. Вода в краны подается централизованно, но ее лучше не пить. Трубы не использовались почти 100 лет. На каждом этаже есть кулер. В ресторане свободный стол. Завтрак-обед-ужин по расписанию. Расписание в каждом номере.
— Подружка у вас деловая! — заметил я.
— Соплянова то?
— Как замечательно к ней подходит фамилие!
Зоя хихикает.
— Зря вы с ней поссорились! У нее муж командир «пинальщиков»[3]! Он конченный псих!
— Вот почему прапор с ней не связывается! — понял я.
— Сергей Иванович не слабак и пинальщиков не боится! Говорят, он на войне ранен и такой к нам пришел!
Я оказался прав в своих наблюдениях.
— В Африке сейчас не сладко! — согласился я.
— При чем здесь Африка? — недоуменно произнесла Зоя. — У него в Сибирь командировка была!
Не хило, подумал я. Неизвестная война. Еще одна.
Мы зашли в лифт. Кабина неплохо сохранилась либо была восстановлена. На уцелевшем на стене зеркале в лифт зашли мужик 50-ти лет и офигительно яркая тетка.
— Что за человек был Гапонов? — спросил я.
Зоя с готовностью повернулась ко мне, и мой взгляд провалился в глубокое декольте до самых трусов. Это вышло не преднамеренно, и даже можно сказать случайно, но Зоя поняла по-своему, сделала шаг вперед и груди приятно легли где-то в район солнечного сплетения. Солнечное сплетение не возражало, а то что ниже вообще выражало полную поддержку и энтузиазм.
— Это совершенно не обязательно! — через силу заметил я и отшагнул.
— Извините, лифт качает!
— Так что Гапонов?
— Он особо с обслугой не общался! Все в свое МВД ездил!
Лифт открылся не некогда люксовом этаже. Широкий коридор украшали свежезалитый пол темно синего цвета и разношерстные двери. Заменили разбитые тем что было. Хозяин «Шератона» на люстре бы удавился.
Произошел неприятный момент. На этаже оказалось несколько военных, кто шел по коридору, кто просто стоял и болтал с сослуживцами. Один из них, молодой и развязный, крикнул:
— Гоп-стоп, Зоя! Зачем давала стоя?
— Дурак! — выкрикнула та, покраснев.
— Пинальщики? — понял я.
— Тише, ради Бога!
— Че ты сказал? — завелся парень.
Но до него оказалось дальше, чем до нужного номера.
Зоя открыла номер, пропустила вперед, зашла и в спешке захлопнула дверь.
— Умеете вы друзей заводить! — попеняла она.
— Я обаятельный! — скромно заметил я.
— Ага, как и ваш Гапонов! — вырвалось у Зои.
Я переспросил, но она уже закрылась.
Номер состоял из двух комнат и ванной. Панорамные окна снаружи закрыты решетками.
Я сбросил чемодан и сказал:
— Как мне попасть в МВД?
— Без сопровождения нельзя! — отрезала Зоя. — Скоро вечереть начнет, наступит комендантский час. Отдыхайте, примите ванну, покушайте в ресторане. Сегодня у нас чудесные котлеты.
— А погулять по городу можно? — спросил я.
Зоя посмотрела на меня как на идиота.
Многому, что говорят по телевизору, верить нельзя, понял я.
Зоя ушла, а я опустился в кресло и стал смотреть на вечереющий город. Город постепенно погружался во тьму. Света в домах не было. Заселялась и освещалась пока только наша сторона, но видеть ее, понятное дело, я не мог.
Где-то вдалеке прострекотала одинокая автоматная очередь. В автомат в один через три были заряжены трассирующие пули. Я видел красиво отскакивающие от домов в ночное небо рикошеты.