Все внутренности скрутило в приступе безумной боли, легкие свело судорогой. Глаза невыносимо жгло, будто в них сыпанули песка. Упершись головой в пол капсулы, я вздрогнул всем телом.
Не уберег…
Чертово человеческое тело, дай ты мне хотя бы заорать во весь голос, а не давиться комком в горле! Дай пролить по ним хоть одну чертову слезу!
Дай мне хоть одну отдушину, чтобы дать выход этой чудовищной боли!
Хотелось рвать на себе одежду и плоть, раскроить грудную клетку и выцарапать из себя эту пустоту, всосавшую все то теплое и светлое, что оставалось во мне от моих спутниц.
В этот миг меня пронзило знакомое, почти забытое ощущение. Я зажмурился, проваливаясь в астрал. Последний, завершённый седьмой сфирот света мягко мерцал в черноте, поблескивая алой точкой в центре.
Теперь у меня было последнее и единственное чудо.
Бездна, ускорявшая рост сфирот, словно издевалась надо мной.
— Минутой раньше… если бы ты завершился минутой раньше, они…
Я посмотрел наверх. Отверстие в потолке отдалилось настолько, что его было не видно. Капсулу тряхнуло — она мягко затормозила и остановилась. В монолитной прозрачной толще раскрылось отверстие, приглашая ступить на землю десятого уровня.
Перед глазами встало заплаканное лицо Рикки. Девчонка, так и не получившая всей любви, какую заслужила, была права. Все это было ради одной, самой важной цели.
Сжав рукоять меча до хруста в пальцах, я поднялся и шагнул наружу.
Вокруг простирался пустынный город. Древние полуразвалившиеся руины величественных зданий. Дорожки из громадных каменных блоков, между которых выбивались белые цветы Бездны. Полумрак, разрезаемый призрачным светом луча за моей спиной.
Десятый уровень. Город Создателей.
В тишине, нарушаемой свистом ветра в руинах, отчетливо слышался ровный ритмичный гул, идущий будто из-под земли. Как биение огромного сердца.
Я осмотрелся — из центра города вверх поднималась тонкая колонна, похожая на огромную артерию, по которой что-то поднималось наверх. Кристалл Бездны в моем мече запульсировал в такт.
Голову пронзило осознание — мне туда. Там моя цель.
Не было сомнений, это сфирот света, позволяющий видеть суть вещей и читать будущее. Но сразу за первым озарением пришло еще одно.
Их больше нет.
Холодный, безразличный импульс прошил мозг — и ушёл, оставив леденящее чувство пустоты и непоправимости.
Я шел по широкой улице к центру опустевшего, мертвого города. Взгляд безразлично скользил по огромным статуям без лиц, барельефам и фрескам, разбитым вдребезги и осыпавшимся на дорогу тысячами цветных осколков.
Наконец, я вышел на просторную площадь. В её центре находился громадный сосуд, похожий на огромную прозрачную луковицу, наполненную жидкостью. Из вершины сосуда и уходила та тонкая колонна, ведущая на девятый уровень. Он пульсировал, словно был живым, и сочился мягким золотистым светом. А у основания огромного сооружения находились капсулы — точно такие же, как та, что доставила меня сюда. От капсул к центральному сосуду тянулись тонкие нити-артерии, оплетающие центральный ствол.
Они все были пусты. Все, кроме одной, стоявшей в самом центре каменного кольца, напоминавшего оправу для драгоценного камня.
Внутри наполненной жидкостью капсулы плавала обнаженная светловолосая женщина. Её аура светилась чистым золотым светом, и даже без сфирот я сразу понял — это и есть Мелитана, первая из богов.
Я подошел к нему и коснулся мягкой, теплой кожистой оболочки. Прекрасное, юное лицо богини было расслаблено, словно она крепко спала.
— Вот и я.
Проведя ладонью по каменной оправе капсулы, я стер толстый слой вековой пыли. Под ним показались несколько кристаллов, вмонтированных в монолит. И одно место в центре было пустым. Сюда-то и нужно поместить Ключ Бездны.
Я поднял меч. Кристалл ритмично пульсировал, его тянуло к оправе капсулы. Но едва я коснулся креплений, чтобы достать камень, как чувство тревоги холодком прошлось по телу.
Сзади послышались шаги, я мгновенно обернулся — в полутьме пустынной улицы появился Вседержитель.
На нем не было живого места. Истерзанная броня едва держалась, на могучем кряжистом теле виднелись глубокие дымящиеся раны. С кончика копья, качавшегося в такт шагам, стекала кровь.
Он остановился на площади и бросил вперед несколько темных предметов. Хрустнув о камни, те упали у моих ног.
— Они сражались до конца.
На пыльной земле лежали окровавленные рожки Рикки и обломок меча Мелитаны.
Мир мгновенно померк и потерял краски. Все внутри сжалось в комок и проросло иглами нестерпимой боли. Вся любовь и теплота, которые я берег для них обеих, исчезала в черной дыре, открывшейся в моей душе.
Литана, Юмэми, Рикка, Юи…
Я посмотрел на Вседержителя невидящим взглядом. Он усмехался мне в лицо, так, будто уже добился своего.
— Ты отнял у меня всех, ублюдок.
— Именно я и дал их тебе, глупый ты щенок. Посмотри внутрь себя, в глубину своего астрального тела. Ты всерьез думаешь, что я мог сжечь твои сфироты, оставив единственный осколок? Твой шанс на спасение — лишь часть моего плана, идиот! Для открытия врат мне нужны все три осколка Ключа Бездны.
Три?..
Кристалл в моем мече тускло замерцал, словно ему передалась моя тревога.
— Когда эта дрянь за твоей спиной отдала мне половину кристалла, я отделил от него крошечный осколок и вложил в тебя. Он был в тебе с самого начала, Гигас, — мой ключ к второй половине. Я знал, что осколок будет тянуться к нему. И когда тебя низвергли, он привел тебя к ключу. Оставалось лишь дождаться, когда ты найдешь его и принесешь мне в руки.
Его слова глухо отдавались в груди. Вся моя жизнь, с самого появления, все полторы тысячи лет, потери, боль и торжество, все это вело меня сюда, к этому моменту?..
Вседержитель негромко рассмеялся.
— Твоя жизнь — всего лишь партия в трехмерные шахматы, разыгранная между мной и Мелитаной, Гигас. Партия длиной в полторы тысячи лет, и я готов поставить шах и мат!
Он воздел руку — и громадное копье метнулось в меня. Я вскинул меч, блокируя удар — острие уперлось в клинок, давя с неистовой силой.
— Твои потуги так же никчемны, как твои чувства к тем магам! — бросил бог. — Но именно поэтому ты и стал идеальным инструментом. Та машина, которую создали древние маги, копирует сфироты и ядра магии. Она создает саму жизнь, хотя даже боги этого не могут. А эта сука лишила меня возможности оставить наследие в будущих богах — во всех, кроме тебя. Это мне ты обязан своим упорством, щенок! Это моё пламя горит в твоей груди, все самое лучшее в тебе — моя заслуга!
— Заткнись!
— Какова ирония, правда? — расхохотался он. — То, что могли, но не заложили в нас люди, может эта чертова машина! Таинство жизни и смерти, неподвластное богам — в распоряжении механизма, созданного этими слабаками!
Голос Вседержителя эхом прозвучал в голове. Жизни и смерти…
— И знаешь что? — его пылающие глаза безумно расширились. — Её не должно существовать. Ни этой машины, ни всего этого уродливого, несовершенного мира! Всё должно исчезнуть вместе с вами.
Я взмахнул мечом — и отшвырнул упершееся в клинок копьё далеко в сторону.
— Сперва переступи через меня.
— Хоо. Я знал, что именно так ты и скажешь, — осклабился он и наставил на меня копье с пылающим обломком кристалла.
Мы сорвались с места, одновременно занося оружие. Клинки засвистели в воздухе, чертя рваные дуги — и столкнулись, выбив снопы алых брызг. Вся площадь загремела от звона металла и треска искр материализации. Едва успев отбить пылающий меч, Вседержитель отпрыгнул — и метнул десятки стальных копий.
Медленно, слишком медленно! Не чуя ног, я рванул по дуге, разрубая летящие в меня снаряды. Но едва меч отшвырнул последнее копье, как обломки снова взмыли в воздух — и бешено закрутились вокруг меня, заключив в громадную клетку. Стальные прутья начали сжиматься и стиснули мой барьер как скорлупку.