…А как началась эта война! Было воскресенье, 22 июня. «Непсава» крупным шрифтом поместила статью «В Берлине все спокойно…». В статье говорилось о том, что, согласно сообщениям из Берлина, «в воскресенье не произойдет никаких событий, которые могли бы нарушить отдых и радостное настроение». И как странно было читать эти строки в газете в тот же самый день, когда по радио только и говорили о начавшейся войне между Германией и Советским Союзом. С тех пор прошел июль, август, сентябрь, октябрь.

Как сильно продвинулись фашисты! Правда, Наполеон тоже дошел до Москвы. Ребята на заводе были ошеломлены. Можно было ждать, что вот-вот и Венгрия…

В те дни Франци верил, что очень скоро Красная Армия вступит в Венгрию, это же совсем рядом — граница-то общая. Высадятся десантные дивизии. Однако этого не произошло. Наоборот. Фашисты все глубже и глубже вклинивались на территорию России. Так могут и до Москвы дойти. Но ведь Наполеон даже побывал в самой Москве, а все равно Кутузов разбил его…

А что теперь с Мари Юхас? Говорили, что она вместе с Тиби Грюном уехала куда-то в Северную Венгрию…

Прошло шесть недель, и Франци получил первое увольнение в город.

Он тщательно готовился к этому событию, зная, что начальник караула будет внимательно осматривать увольняющихся. Проверил, хорошо ли начищены пуговицы, подтянуты ли ремни, нет ли каких пятен на штыке, достаточно ли ослепительно начищены сапоги, не разорвалась ли подкладка на шапке. За малейшее упущение лишали увольнения.

Франци всегда любил порядок, и привыкать к казарменной жизни ему было нетрудно. Он добросовестно выполнял все, что от него требовалось, а его крепкое здоровье позволяло переносить все испытания. У командиров он теперь был на хорошем счету, придираться к нему перестали.

На пути к воротам впереди Франци шел младший сержант Сечкам, тот самый унтер, который вместе со взводным командиром Бароти был в памятный вечер в пивной. Унтер быстро подошел к начальнику караула и стал ему докладывать о себе, но тут словно из-под земли вырос капитан Рац-Уйфалуши и сам стал осматривать унтера, не делая скидки на его звание. Франци подошел к ним, отдал честь капитану и стал ждать своей очереди. Вдруг капитан заорал:

— У вас, господин унтер-офицер, не хватает трех гвоздей на подошве! И подкладка на кителе отпоролась! Все равно как у цыгана из табора! Как вы можете требовать порядка от подчиненных? Марш обратно в казарму! Если подобное повторится еще раз, упрячу под арест!

«Неплохое начало… — подумал Франци. — Так, пожалуй, не получишь никакого увольнения. Сейчас обязательно к чему-нибудь придерется».

Вытянувшись по струнке, Франци молодцевато щелкнул каблуками и доложил о себе, глядя прямо в глаза капитану.

— А, так это вы, гонвед Бордаш? Получили увольнение? Ну что ж, посмотрим.

Капитан весьма внимательно осмотрел его.

— Все в порядке. Можете идти. Но смотрите, если на вас будет какая-нибудь жалоба…

Франци не верилось, что казарма уже позади. Сладостное, ни с чем не сравнимое чувство свободы охватило его.

В ноябре обычно темнеет рано. Фонари бросали скупой свет на тротуар. Сев в электричку, Франци поехал в Буду.

Ехал и думал о том, что в этот вечер вряд ли удастся куда-нибудь сходить… Пока пересядешь в трамвай да попадешь из Буды в Пешт, а потом в Маргитварош, станет совсем поздно. Поговоришь немного с отцом — и уже пора спать. Жаль, конечно, что впустую время пройдет, но ничего не поделаешь. Деньги в кармане есть, можно зайти в кафе или кондитерскую, послушать музыку, выпить чего-нибудь, на людей посмотреть. Как-никак полтора месяца в город не выходил.

На проспекте Кристины Франци сошел с трамвая и пошел наугад пешком по направлению к Южному вокзалу, решив, что по дороге зайдет куда-нибудь и посидит немного. Он шел легко и бодро, чувствовал себя сильным, здоровым и, кроме того, знал, что ему идет военная форма.

Он шел и с любопытством оглядывался по сторонам. Квартал был богатый. Машин на дорогах стало намного меньше, чем раньше, так как выдачу бензина ограничили. Проходя мимо корчмы, из которой доносилась цыганская музыка, Франци решил зайти в нее.

Это было небольшое, но весьма опрятное заведение. За столиками выпивали свой фреч после ужина местные простолюдины, привратники, слуги. Музыка доносилась из внутреннего зала. Корчмарь приветливо улыбнулся солдату:

— Пожалуйста, входите, господин… витязь.

Во внутреннем зале, стены которого до половины были облицованы деревом, висели различные охотничьи трофеи, старинные ружья и картины. Оркестр темпераментно, со вкусом, исполнял какие-то цыганские мотивы. Вдоль одной стены находилось нечто похожее на ложи, с правой стороны стояли застланные белыми скатертями столики.

Франци огляделся, выбирая место, где бы присесть. За ближайшим столиком сидел какой-то господин со скучным лицом и резал ножом мясо, придерживая его вилкой. За другим столиком две дамы в шляпках ели суп. В конце зала за длинным столом сидела шумная компания, на вид аристократическая.

«Пожалуй, зря я сюда зашел, — подумал Франци. — Почему же это хозяин меня так ласково встретил? Не понятно…»

Франци уже хотел было уйти. Присмотрелся к ложам. Одна из них была пуста, в средней сидела женщина, официант что-то объяснял ей. Франци сразу же узнал в женщине Ирен Кечкеш. Почему она здесь? Одна! Наверное, ждет своего кавалера.

Франци решил остаться. Просто из любопытства. Раз уж зашел сюда, стоит остаться. Хотя бы посмотреть на Ирен Кечкеш.

Прежде чем Ирен успела заметить его, он расположился в соседней пустой ложе. Было слышно, как Ирен сказала:

— …Я не знаю, что мне делать… Пожалуй, еще подожду…

— Как угодно, — отрезал официант.

— Почему я денег с собой не захватила! Господин маркиз всегда…

— Изволил платить сам? — подхватил официант.

— Да.

— Ничем не могу вам помочь, мадемуазель. Если человек что-нибудь заказывает, за это нужно… Нельзя вот так, без денег, зайти, сесть и заказывать. Всегда следует рассчитывать, что партнер может не прийти.

— Такого еще никогда не было.

— А почему бы вам не позвонить своему маркизу по телефону? Телефон у нас есть, справа от уборной.

— У меня нет монеты…

— Я вам дам. Пожалуйста.

Последние слова официант произнес с нескрываемым презрением.

Ирен прошла к телефону мимо Франци, но не заметила его.

— Чего изволите? — обратился официант к Франци.

— Пол-литра вина и содовой. Скажите… эта девушка ходит сюда… с маркизом?

Официант провел по столу салфеткой:

— Я ни разу не видел… Все это выдумки, рассчитанные на дураков. Говорит о каком-то маркизе…

Официант говорил с явным раздражением:

— Вот увидите, сейчас вернется и скажет, что никто не снимает трубку… — добавил он доверительно.

Через несколько минут он принес вино. В это время Ирен прошла мимо, и официант направился в ее ложу.

— Никто не снимает трубку. Хотя слуга обычно всегда дома.

— Слуга? — с насмешкой повторил официант.

— Что же теперь делать? Мне пора домой.

— Я лично хорошо знаю, что делать. Позову сейчас полицейского, и он составит протокол, вас задержат. Я уже двадцать пять лет в этой должности и хорошо знаю подобные трюки. Не раз слышал: «Мой жених почему-то не пришел».

— Не смейте меня оскорблять! — Ирен заплакала.

— Не поднимайте шума, это приличное заведение, — прошипел официант.

Франци встал и прошел в соседнюю ложу.

— Сколько она должна?

— Один ликер, две чашечки кофе… три коньячных конфеты. Всего пятнадцать пенге.

— Плюс мое вино и содовая.

— Семнадцать пенге двадцать пять филлеров.

— Вот вам двадцать пенге, сдачи не надо.

— Покорно благодарю. Мадемуазель сильно повезло, такой добрый кавалер нашелся.

Официант ушел.

Ирен онемела. Вот уж чего не ждала! Франци! Здесь! Откуда он взялся? И спасает ее! Просто как в сказке! Не кто-нибудь, а именно Франци!